Chapter 12
Саше хуже... хуже... хуже...
Ника наклонилась вперёд и лбом уткнулась в бардачок. Снова вся тяжесть ложилась на её плечи, снова мама будет верещать и причитать, говоря: «Ника, солнце, ты ведь всё приведёшь в порядок? Ты ведь справишься? На тебя одна надежда!!!». На кого же ещё?!
Иногда ей так хотелось, чтобы был кто-то большой и сильный, за чьей спиной она могла бы спрятаться и выглядывать оттуда, как маленький зверёк, время от времени. Костя не мог быть такой стеной. Косте самому нужна была стена.
А сейчас она не знала, что делать.
Может подумать об этом завтра?
Заснуть Ника точно не сможет. Такое уже было, когда Саше становилось плохо. Только в те моменты мама сама всё делала, Ника была ещё маленькой... а теперь...
— Если ты сейчас здесь вырвешь, я тебе врежу, Высоцкая, — Дима не так понял её состояние. Да и она не чувствовала себя пьяной после подобной отрезвляющей новости. Ледяной пот выступил по всему телу. Ей стало некомфортно. То жарко, то холодно, то хотелось пить, то плакать...
Девушка подняла глаза и медленно выговорила:
— Можете побыстрее довезти до дома?
— Всё хорошо?
— Всё просто замечательно. Хочу домой, — врать в такие моменты — искусство.
Соколов не стал задавать лишних вопросов, хоть и посчитал резкое изменение настроения странным.
Он не любил заглядывать людям в душу, добиваться от них секретов. Считал, что своих проблем вполне достаточно.
Ронни не стала ждать до дома и начала шерстить сайты с авиабилетами уже в машине.
Она сразу же заказала два на следующий день, чтобы не откладывать.
— Кость, у вас билеты на завтра в пятнадцать ноль-ноль по московскому времени. Значит завтра в пять вылет. Скажи маме и собирайте Сашу. Возьми с собой деньги, тебе ведь надо где-то жить.
— Ник... Ник, стой, чего ты как танк несёшься. Дай сказать... — он перевёл дыхание. — Разве я не буду жить с тобой?
— Нет.
— Но почему?! — это было похоже на ребёнка, которому запрещают взять конфету.
— Потому что. Всё. До завтра, — она сбросила и глубоко вздохнула. Ничего не хотелось. Только спать и умереть.
***
Ника встретила их в аэропорту. Саша был вялым, жаловался на головные боли и тошноту. Костя что-то бормотал и всё хотел серьезно поговорить.
В один момент Ронни не выдержала.
— Что между нами?
Она резко остановилась, больно дёрнув брата за руку. Тот ойкнул.
Гул аэропорта нервировал. Глоток свежего воздуха был необходим. Не сказать, что у Ники была фобия толпы или ненависть к человеческому роду... но она ненавидела аэропорты. Не потому, что они навевали грусть, тоску расставаний, счастье встречи и прочую сопливую лабуду, но потому, что толпы кричащих людей с чемоданами, коробками, в очередях и с какими-то бумажками вызывают раздражение.
Сейчас её выводило из себя присутствие не только толпы, но и Кости.
— Между нами ничего. Я, кажется, уже сказала. Не хочу выяснять отношения. Саше надо на приём к врачу! Ты можешь не распускать сопли? — когда она собиралась продолжить путь к такси, брат дёрнул за руку.
— Почему ты кричишь? — он не выглядел напуганным. Любопытство лишь играло в глазах.
— Когда-нибудь ты узнаешь, что такое нервы. А пока иди за мной молча. Пожалуйста, — мальчик прикусил язык, а его сопровождающий, которого тоже можно было считать за второго ребёнка, никак не мог успокоиться.
— Мы ведь хотели пожениться. Я люблю тебя.
Ника улыбнулась.
— Не надо меня любить.
Они уже вышли на улицу, где Ронни собиралась найти такси.
Глазами переходила от одной машины к другой.
— Что поменялось за это время?!
Вопрос остался без ответа.
***
Больницы она тоже ненавидела. Пахло медикаментами, комок запутанных нервов, словно нитей, встал в горле и мешал дышать. Руки вспотели, но она не показывала своего состояния.
Ждала врача. Закрытая дверь в его кабинет и тишина. Нагнетает. Словно давит. Как желе.
Костя сидел рядом, и тепло его тела ощущалось особенно чётко. Он не осмеливался начать разговор. По его мнению, между ними ещё что-то осталось. Интуиция или надежда. Он действительно любил её и отчаянно пытался понять, почему и когда все превратилось в пепел? В его сознании не укладывался факт того, что Ника его разлюбила. Неужели так просто остыть?
Доктор наконец-то соизволил выйти из кабинета. Он был похож на типичного представителя своей профессии, каких мы представляем всегда, подумав о врачах. Белый халат, седая ухоженная борода, белые волосы и очки в чёрной оправе. Тяжелая работа не пощадила его внешность: на лбу пролегли глубокие морщины, щеки осунулись, но он все равно выглядел крепким мужчиной.
— Вы кем приходитесь мальчику? — начал он, не вынимая рук из карманов халата и переводя взгляд от Ники к Косте.
Вероника встала с кресла и представилась.
— Я его сестра. Как его самочувствие?
В следующий момент он сказал фразу, заученную с детства, которая у всех врачей записана на подкорке.
— Сложно сказать. Окончательный диагноз поставить нельзя. Опухоль доброкачественная. Но нужно полное обследование организма, чтобы понимать, нужна ли операция, — он сделал многозначительную паузу, взглянув на девушку исподлобья.
— Сколько?
— Двести тысяч рублей.
— Не много ли это для обычного обследования?! — Костя не вовремя вспылил. Ника метнула в него полный злости взгляд и вернулась к доктору.
— Простите моего друга. Он просто нервничает. Понимаете ли... мальчик — сирота, у него, кроме меня, никого нет. Я только устроилась на работу, начальник очень строгий и вряд ли даст мне зарплату сразу за два месяца. Можем ли мы рассчитывать на какую-то скидку?
Доктор избегал её пронзительного взгляда. Было ощущение, что она владеет даром внушения, которому он не хотел поддаваться.
— Я не могу спустить цену. Она зависит не от меня, — в конце концов он набрался мужества.
Ронни театрально вздохнула.
— Хорошо. Я найду деньги. Но знайте, если я замечу хотя бы один минус в обследовании, в ухаживании за моим братом, в одном только взгляде любого врача, я пишу жалобу в министерство здравоохранения и вы идёте на пенсию, — девушка развернулась и направилась к выходу, размышляя, к кому бы обратиться за помощью.
Она оставила позади двух ошеломлённых мужчин, а впереди её ждал ещё один, чьё имя сразу всплыло в памяти. Всегда всплывало. Черт бы его побрал!
***
Дмитрий Соколов, как всегда, расслабленно сидел в кабинете, курил сигарету и рассматривал какие-то бумаги, которые должен был подписать, чтобы сотрудничать с рекламной компанией. Не то, чтобы он вчитывался в каждую строчку, просто дочитывать было лень... или мысли улетали далеко. Совсем далеко. К ней.
Забыть не получилось. Способ Артёма не работает. Как вообще можно забыть девушку после секса? Он, наоборот, все чаще вспоминал о ней, о том моменте, о поцелуях. Это злило и не давало сосредоточиться.
Сегодня она не появилась на работе, не объясняя причин. Вчера была странной. Позвонить — явный признак беспокойства. А ему было всё равно.
— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович! Скучали? — вспомнишь... как говорится...
Парень вздохнул и наблюдал за тем, как она садится на кресло напротив него и закидывает ногу на ногу, заправляя непослушные пряди рыжих волос за уши. Непринуждённая улыбка, стакан кофе из Старбакса в тонких пальцах, которыми она по нему стучала, создавая неприятный звук.
Ей что-то нужно. Вот только что? Его раздражало то, что он мог читать мысли всех девушек, с кем общался, мог разгадать образ по одному лишь внешнему виду... кроме её. Она выглядела как распущенная, легкомысленная девица с мыслями только о парнях. И многие думали о ней именно так. Но только некоторые знали, что в янтарных глазах скрывается нечто большее и в голове кроются грандиозные планы, которые будут совершены любыми способами.
— Что тебе надо, Высоцкая? — ему сложно было сохранять равнодушие, когда она в метре от него. Её взгляд упал на стол.
Оба подумали об одном и том же. Она закусила губу, и воцарилось молчание.
— О чем ты думаешь?
— Слишком интимный вопрос.
— Не ври. Мы оба знаем наверняка. Твои мысли отражаются в глазах, Ронни. Ты ничего не можешь с этим поделать.
Она скорчила недовольную рожицу и, смяв стаканчик в руках, кинула его в мусорное ведро.
— А вы, Соколов, заделались гадалкой Евдокией? Может тогда догадаетесь, почему я не пришла на работу и заявилась к вам в такой час?
Дмитрий сделал вид, что глубоко задумался.
— Потому что ты хочешь быть уволенной.
Пришло время засунуть гордость куда подальше.
— У меня есть брат. Он болеет. Нужно лечение. А для него — деньги. Могли бы вы дать мне зарплату за три месяца? Сразу... — Ника подняла глаза и столкнулась с его взглядом.
— Какой брат, Высоцкая? — он откровенно смеялся, что вызвало красноту на её щеках.
— Маленький брат! Ты о нем не знаешь! — от непринужденного состояния ничего не осталось. Ника готова была вцепиться ему в глотку. Нет ничего хуже осознания, что тебе не верят.
— Хочешь сказать, что твоя мама, бесплодная женщина, после тебя ещё кого-то смогла родить? — фраза прозвучала с издевкой. Внутри Ники снова разгорелась ярость.
— Моя мать не бесплодна!
— Роды были тяжелыми. Делали кесарево. Она не могла долго забеременеть и оставила попытки родить второго. Каким чудом спустя шестнадцать лет родилось ещё одно создание? — ему приносило удовольствие издеваться над ней. Шея покраснела, вены вздулись, ногти впились в кожу ладоней.
— Откуда ты это знаешь?! Ты гребаный маньяк? Или работаешь в ФСБ?!
— Просто навёл справки, когда узнал, что влюблён в тебя, — это было неожиданно. Оба перенеслись в воспоминания. Десять лет назад.
Он улыбнулся. Иногда задумываешься и не понимаешь, как мог любить человека до потери пульса, которого сейчас почти не выносишь.
— Ты сильно был в меня влюблён? — она спрашивала без смущения, всё же прошло много лет... но в груди всё равно кольнуло что-то вроде ностальгии.
— О таких чувствах не говорят вслух.
Неловкость.
— Просто дай мне деньги. Пожалуйста. Нужно вылечить брата. Если не веришь, поехали со мной. Я вас познакомлю, — Ронни улыбнулась, чтобы сгладить ситуацию.
— Никогда ещё не знакомился с семьей ассистенток. Пошли, что ещё с тобой делать, — ему просто было скучно на работе (так он оправдывал своё желание).
***
За два часа её отсутствия ничего не изменилось. Костя сидел в белом безжизненном коридоре, уронив голову на руки, и размышлял о своём теперешнем положении. Он встрепенулся, когда услышал стук каблуков.
— И кого ты привела? На него меня променяла? Ну, конечно, он и выглядит лучше, деньги наверняка есть. Тебе теперь богатых подавай, — встал, дерзко одернув майку.
Ника покраснела, а Дима молча прошёлся по незнакомцу взглядом, уже догадываясь, кто это может быть. Сделав вывод, что несчастный пытается вернуть расположение Ронни таким жалким способом, он проникся к парню жалостью и неким презрением.
— Познакомься, Костя, это Дмитрий Владимирович, мой начальник, — Ронни собрала все самообладание, чтобы не наорать на него прямо в больнице. Костя наградил Соколова ненавидящим взглядом.
— С каких пор ты стала подстилкой босса?
— Тут что, семейная драма? Мне сгонять за попкорном? Я не понимаю свою роль в этой серии. Мне стоять и молчать? Или сценарист забыл дать слова? — Дмитрий переводил взгляд от одного к другой и делал вид, что совершенно туп, хотя ему нравился спектакль.
Ника была холодна и безучастна. Она не поддавалась на подколы Кости, лишь взглядом показывая свою злость.
— Милый, ты можешь подождать на улице, если тебе неприятно мое присутствие. Не мучай себя, — последнюю фразу девушка процедила сквозь зубы.
Костя выдержал её взгляд и двинулся к выходу, не проронив ни слова.
Ронни «упала» на стул и уронила голову на колени. Сил совершенно не было. Она почувствовала, как кто-то сел рядом.
Дима знал, что в такие моменты ничего не нужно говорить, но терпеть тишину, звенящую в ушах, и слышать её дыхание — слишком сложно, чтобы не сойти с ума.
— Славный парень, почему ты не вышла за него замуж? Такой душка, — она пронзила его глазами, но он улыбался.
— Слава богу, вообще поняла, что он идиот.
— Потому что у него нет денег?
— И это тоже. Не нужно говорить, что я расчетливая сука. Мне и без тебя хватает совести. В наше время нельзя полагаться только на любовь и на чувства. Если я буду любить человека и сыпаться от одного его присутствия, это меня не накормит. С милым в шалаше не рай, люди просто романтизируют бедность, украшая любовью. Я не хочу такую жизнь, — Ронни была искренна.
В этих словах он узнал себя. И это показалось странным. Они ведь разные. Абсолютно. Такого не может быть.
— Когда ты стала мужиком в этой семье?
Вопрос вызвал улыбку на её губах. Она разглядывала свои ладони.
— Само как-то получилось. Привыкла рассчитывать только на себя. У меня никогда не было и не будет опоры. Я не жалуюсь, не могу. Меня устраивает моя жизнь. Если надо, значит я сделаю всё для близких. Ты же меня знаешь, Соколов. Я со школы такая, — Ронни улыбнулась, закусив губу и вспомнив школьные годы.
— Знаю, Высоцкая. «Поставьте мне пять! Давайте я сделаю вам доклад, но мне нужна пятерка в четверти! Я иду на золотую медаль! Вам что, жалко? Я единственная отличница в классе!», — он пародировал её голос и был очень похож. — «Вот стерва дранная, не поставила. Ну, ничего... я к классной подойду... она ей задаст! Не с той связалась, тварь!»... а на следующей перемене всё лицо красное от слёз.
— Я не плакала!!!
Дима склонил голову набок.
— Ну, конечно. Не лги. Я всё видел. Я наблюдал за тобой, — он понял, что сморозил лишнего, и осекся. Ника хитро прищурился.
— Следил?
В этот момент дверь того самого кабинета, где лежал Саша, открылась. Мальчик выбежал, и лицо просветлело при виде сестры.
— Как дела, маленький пациент? Тебя не пытали? — она обняла его, прижав к себе, словно это последнее, что у неё осталось.
— Нет... пусти... дышать тяжело, — он отбился от её объятий и свободно вздохнул. — Сказали, что нужно лечение. Меня тут вылечат.
Мальчик только сейчас обратил внимание на Диму, который пристально его разглядывал, отмечая, что они совсем не похожи с Ронни.
— Вас как зовут? Меня Саша, приятно познакомиться, — малыш протянул ладонь.
— Воспитанный, — Вероника закатила глаза.
— Да, не то, что ты, — огрызнулся Дима. — Вы из разных семей? — в следующий момент он обратился к Александру: — Зови меня Дима. Я друг Ники, а ещё могу покупать тебе мороженое.
— Не врете? — Саша скептически прищурился.
— Клянусь рукой твоей сестры.
— Учти, если у меня откажет рука, я не буду печатать тебе документы, — Ника показала язык боссу без особых угрызений воспитания или профессиональной компетенции.
— Учти, если ты не будешь печатать мне документы, я тебя уволю, — парень подмигнул Ронни, а потом пожал руку маленького другу.
В диалог вмешался доктор, который до этого момента скромно молчал в стороне. Молодые люди вообще забыли о его присутствии.
— Вы принесли деньги?
Вероника многозначительно посмотрела на Диму. Всё зависело от него, она это понимала и нервничала ещё больше.
Тот не заставил себя ждать.
— Я перечислю всю стоимость лечения на счёт вашей больницы. Начнёте с завтрашнего дня.
— Мы можем с сегодняшнего.
— Нет. Сегодня я хочу мороженого, и мне нужен спутник, — он повернулся к мальчику и улыбнулся. — Составите мне компанию?
Братишка посмотрел на Нику.
Сладкоежка проснулась в девушке.
— Если возьмёте меня с собой.