Правила игры

ХЛОЯ

Мы стоим с Лейлой в толпе, и я впервые в жизни не знаю, куда деть руки. Вокруг орут, свистят, ревут моторы, а я смотрю на экран, где мелькают машины, и пытаюсь разглядеть среди них ту, в которой сидит этот огромный придурок.

Маркус.

Черт бы его побрал.

— Ты видишь их? — кричит Лейла, перекрывая шум.

— Нет! — ору в ответ. — Но вроде красная впереди — это они?

— Красная — это Джейк! — она вглядывается в экран. — А синяя — Маркус!

Синяя машина входит в поворот, и у меня сердце уходит в пятки. Там, на экране, это выглядит как игрушки, но я знаю, что они там, внутри, несутся с бешеной скоростью. Маркус — здоровый, неуклюжий, вечно жрущий — за рулем гоночной машины.

— Он сумасшедший, — бормочу я.

— Кто? — Лейла не слышит.

— Маркус! Они оба сумасшедшие!

Она смотрит на меня и вдруг улыбается.

— Ты волнуешься!

— Я не волнуюсь! — возмущаюсь я. — Я просто... констатирую факт.

— Ага, — тянет она. — А почему тогда ты сжимаешь мой локоть так, что я скоро без руки останусь?

Я смотрю — и правда, вцепилась в нее мертвой хваткой. Разжимаю пальцы.

— Задумалась просто.

Лейла смеется. Она сама бледная как мел, но на экран смотрит с азартом, сжимая в руках толстовку Джейка. Видно, что переживает не меньше моего.

Гонка набирает обороты. Машины несутся по трассе, обгоняют друг друга, входят в повороты на грани заноса. Толпа ревет. Кто-то кричит имя Джейка, кто-то — Маркуса, кто-то — еще какого-то гонщика, которого мы не знаем.

— Смотри! — Лейла дергает меня за руку. — Они в тройке!

На экране — три машины: красная, синяя и черная. Они идут борт о борт, никто не уступает. Напряжение такое, что воздух можно резать ножом.

— Давай, Маркус! — вырывается у меня.

Лейла смотрит с удивлением.

— Я за Джейка! — быстро поправляюсь я. — Просто Маркус тоже... ну, чтоб не разбился.

— Конечно, — улыбается она.

Я закатываю глаза, но на экран смотрю не отрываясь.

Черная машина вырывается вперед. Потом красная — Джейк — обходит ее на повороте. Синяя — Маркус — держится сзади, но не отстает. Толпа ревет так, что закладывает уши. Я не слышу своих мыслей, только гул и собственное сердце, которое колотится где-то в горле.

Последний круг. Три машины входят в финальный поворот. Красная чуть смещается, давая место синей, и та проскакивает вперед. Они идут параллельно. Я задерживаю дыхание.

И вдруг — финиш. Красная машина пересекает черту первой.

Джейк выиграл!

Толпа взрывается. Крики, свист, аплодисменты. Лейла подпрыгивает на месте, хлопая. Я смотрю на экран — машины тормозят, останавливаются. Из них выходят гонщики. Кто-то злой, кто-то разочарованный. А двое — в красном и синем — выходят и жмут друг другу руки.

Маркус и Джейк. Они обнимаются, хлопают друг друга по плечам и идут в нашу сторону.

— Идут, — говорю я Лейле.

— Вижу, — она уже бежит к ним.

Я иду медленнее. Смотрю, как Лейла вешается на шею Джейку, как он кружит ее, смеясь. А потом мой взгляд падает на Маркуса. Он смотрит на меня. Улыбается. И в этой улыбке — столько тепла, что у меня внутри что-то переворачивается.

— Ну как я? — спрашивает он, подходя.

— Быстро, — отвечаю я. — Слишком быстро. Ты с ума сошел?

— А что? — он ухмыляется. — Боялась за меня?

— Боялась, что разобьешься и мне придется тащить твою тушу в больницу, — фыркаю я.

Он смеется. А потом я не выдерживаю и со всей силы бью его кулаком в грудь. Он даже не шатается — только удивленно моргает.

— Ты... — начинаю я, но голос срывается. — Ты ехал как ненормальный! На каждом повороте я думала, что ты вылетишь!

— Хлоя, — он смотрит серьезно. — Ты правда волновалась?

— Конечно, волновалась, идиот! — ору я. — Там же опасно! А ты... ты...

Он вдруг щелкает меня по носу. Легко, почти невесомо.

— Ты чего?— я отшатываюсь.

— Чтобы не злилась, — улыбается он. — Иди сюда.

И прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он обнимает меня. Прижимает к себе — огромный, теплый, пахнущий бензином и еще чем-то родным. Я утыкаюсь носом ему в грудь и чувствую, как колотится его сердце. Так же быстро, как мое.

В его объятиях я как будто в крепости. Он большой, сильный, надежный. Я едва достаю макушкой до его подбородка. И мне тепло. Очень тепло.

— Ты чего? — шепчу я в его футболку.

— Ничего, — шепчет он в ответ. — Просто захотелось.

Я закрываю глаза и позволяю себе эту минуту слабости. Всего одну минуту.

— Спасибо, что волновалась, — говорит он тихо. — Никто за меня так не волновался.

— А мама? — бормочу я.

— Мама — считается. Ты вторая.

Я фыркаю, но не отстраняюсь.

— Ладно, герой, — говорю я, когда минута проходит. — Отпусти, задушишь.

— Не задушу, — он разжимает руки, но смотрит так, что мне хочется снова уткнуться в его грудь.

Я оглядываюсь — Лейлы и Джейка нет. Куда-то исчезли.

— А где эти двое? — спрашиваю я.

— Ушли куда-то, — Маркус пожимает плечами. — Наверное, хотят побыть вдвоем. Пошли, прогуляемся?

— Пошли.

Мы отходим от толпы, идем вдоль трассы, где уже спокойно. Гонки закончились, народ расходится, кто-то еще обсуждает результаты. Ночь теплая, звездная, пахнет бензином и свободой.

— Нормально покатался? — спрашиваю я, чтобы не молчать.

— Ага, — кивает он. — Второе место — это круто. Джейк вообще зверь сегодня.

— Ты не расстроился?

— Да ну, — он машет рукой. — Мы ж друзья. Я за него рад.

Я смотрю на него и понимаю, что это правда. Он действительно рад за друга. Без зависти, без злости. Просто рад.

— Ты странный, — говорю я.

— Почему?

— Обычно спортсмены бесятся, когда проигрывают.

— Ну, я не обычный, — улыбается он.

— Это я уже поняла.

Мы останавливаемся у ограждения. Внизу темнота, где-то далеко огни города. Маркус смотрит на меня, и в его взгляде — что-то новое. Серьезное.

— Хлоя, — говорит он. — Можно тебя спросить?

— Валяй.

— Почему ты все время от меня бегаешь?

Я открываю рот, чтобы съязвить, но почему-то не могу.

— Я не бегаю, — отвечаю тихо.

— Бегаешь, — он качает головой. — Я же вижу. Тебе со мной хорошо, я знаю. Но ты все время ставишь стену.

Я молчу. Потому что он прав.

— Боюсь, — признаюсь я. — Просто... боюсь.

— Чего?

— Что ты окажешься таким же, как все. Что тебе нужно только одно. Что я для тебя — просто очередная девчонка, с которой можно развлечься.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— Хлоя, — говорит он серьезно. — Ты не очередная. Ты вообще не такая, как все. И мне не нужно только одно. Мне нужно... нужна ты.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри тает лед, которым я обложилась много лет назад.

— Докажи, — шепчу я.

— Докажу, — он улыбается. — Сколько потребуется времени.

Мы стоим, глядя друг на друга. Он такой огромный и такой беззащитный сейчас. И я думаю: может, дать ему шанс? Он не сдается, не отступает, не бежит при первой же колкости. Он веселый, добрый, но я вижу — он серьезный. Когда надо — он серьезный. И это успокаивает.

— Ладно, — говорю я. — Посмотрим.

— Это уже прогресс, — улыбается он.

— Не надейся слишком сильно.

— Я всегда надеюсь, — он берет меня за руку. — Это моя суперспособность.

Я не выдергиваю руку. Идем так, держась за руки, и в груди разливается тепло.

— Расскажи про себя, — прошу я. — Что-нибудь, чего я не знаю.

— Например?

— Например, почему ты добрый?

Он задумывается.

— Наверное, потому что меня так воспитали. Мама всегда говорила: "Будь человеком, Маркус. Деньги — это не главное". У нас в семье хоть и богато, но мы друг за друга горой.

— А отец?

— Отец много работает, рестораны у него. Мы редко видимся, но он меня любит. Просто по-своему.

Я слушаю и понимаю, что он настоящий. Не играет, не притворяется.

— А у тебя? — спрашивает он.

— У меня сложно, — пожимаю я плечами. — Мама умерла, когда я была маленькой. Отец — хирург, вечно занят. Я сама себя воспитывала.

— Справилась, — он сжимает мою руку. — Ты сильная.

— Пришлось.

Мы идем дальше, и я думаю: а ведь с ним хорошо. Спокойно. Рядом с ним я могу быть собой — колючей, злой, дерзкой. Он не пытается меня переделать. Ему нравится такая, какая есть.

Вдали слышны крики — Джейк и Лейла нашлись. Они машут нам, зовут обратно.

— Пошли, — говорит Маркус. — А то потеряют.

— Пошли.

Он не отпускает мою руку. И я не против.

ЛЕЙЛА

Мы облакачиваемся на капот машины Маркуса вчетвером и я ловлю себя на мысли, что это лучшая ночь в моей жизни. Вокруг еще шумят разъезжающиеся гонщики, где-то вдалеке ревут моторы, а мы просто сидим, пьем газировку, смеемся и болтаем обо всем на свете.

Джейк рядом, его рука лежит на моей талии, и это ощущение — самое правильное на свете. Хлоя сидит с другой стороны, и я вижу, как она поглядывает на Маркуса. Иначе, чем раньше. Мягче.

— Короче, — говорит Маркус, допивая свою газировку и хрустя льдом. — У меня для вас новость.

— Убийственная? — лениво интересуется Хлоя.

— Лучше. Завтра вечеринка. Большая. У Ника, того самого, у которого мы были. Он решил повторить, но в этот раз с размахом. Человек пятьдесят обещает быть.

— Ого, — выдыхаю я.

— Мы с Джейком, конечно, идем, — продолжает Маркус. — Кайла тоже попробуем вытащить. А вы как? Вас тоже зовут кстати, Ник запомнил, сказал, что вы крутые.

Я смотрю на Хлою. Она смотрит на меня. Мы переглядываемся, и я читаю в ее глазах тот же вопрос: "Рискнем?"

— Я, вообще-то, у тебя на все выходные, — говорит Хлоя, обращаясь ко мне. — Если ты не против, конечно.

— Не против, — улыбаюсь я. — Тогда нам надо только сказать отцу.

— Справимся, — Хлоя машет рукой.

— Значит, договорились, — подводит черту Маркус. — Завтра ночью заедем за вами. А сейчас, может, по домам?

Мы согласно киваем. Слезаем с капота, и я чувствую, как усталость накрывает волной. Глаза слипаются, но на душе так легко, как не было давно.

Маркус закрывает крышу машины — чтобы мы не замерзли и было тише. Мы с Хлоей забираемся на заднее сиденье, и я практически сразу проваливаюсь в сон. Слышу сквозь дрему, как тихо играет музыка, как Маркус и Джейк переговариваются вполголоса. Рядом Хлоя уже дышит ровно — спит.

Не помню, как мы доехали. Очнулась от того, что Маркус аккуратно трясет меня за плечо.

— Лейла, приехали, — шепчет он. — Просыпайтесь, девчонки.

Я тру глаза. Рядом ворочается Хлоя, что-то недовольно бормочет.

— Выходим, соня, — толкаю я ее.

Мы выбираемся из машины. Ночь теплая, звездная. Джейк стоит рядом, смотрит на меня с улыбкой.

— Спасибо за сегодня, — говорю я тихо.

— Это тебе спасибо, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Завтра увидимся.

— Увидимся.

Маркус машет нам, и они уезжают. Мы с Хлоей идем к подъезду.

— Я как зомби, — зевает она. — Сейчас упаду и усну прямо на полу.

— Поддерживаю, — киваю я.

Заходим в квартиру. Хлоя плюхается на диван, даже не раздеваясь.

— Все, я труп, — заявляет она и закрывает глаза.

— Сейчас, — бормочу я. — Только в душ.

Я иду в ванную. Первым делом снимаю линзы — глаза отдыхают. Смываю макияж, долго тру лицо, пока оно не становится чистым. Потом — душ. Горячая вода смывает усталость, но мысли о сегодняшней ночи остаются. О Джейке. О гонках. О том, как он смотрел на меня.

Переодеваюсь в домашнее — старую футболку и мягкие штаны. Выхожу в зал. Хлоя уже спит, раскинувшись на диване. Я беру плед, укрываю ее. Она что-то бормочет во сне, поджимает ноги. Я улыбаюсь.

Ложусь на другую сторону дивана, накрываюсь вторым пледом. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от запаха яичницы. Жмурюсь — солнце бьет в глаза. Поворачиваю голову и вижу Хлою. Она стоит на кухне в старой футболке, с растрепанными волосами и жарит яичницу. Выглядит так по-домашнему, так уютно, что у меня сердце сжимается.

— Доброе утро, соня, — говорит она, не оборачиваясь. — Вставай завтракать.

— Сколько времени? — хриплю я.

— Одиннадцать.

Я сажусь на диване, потягиваюсь. Смотрю на Хлою и думаю: вот бы так всегда. Жить с ней, а не в доме с отцом и вечным контролем. С ней легко, просто, весело. Даже утром, с нечесаной головой и в чужой футболке.

Иду на кухню. Хлоя ставит передо мной тарелку с яичницей, тосты, наливает кофе.

— Ты чудо, — говорю я.

— Знаю, — усмехается она, садясь напротив.

Мы жуем молча. Я смотрю на телефон — сообщение от Джейка.

Джейк: Доброе утро, злая журналистка. Как спалось?

Я: Отлично. А тебе?

Джейк: Тоже. До сих пор под впечатлением от вчерашнего.  Кстати, про вечеринку сегодня. Не передумала?

Я: Не знаю. Надо с Хлоей посоветоваться.

Джейк: Советуйтесь. Мы с Маркусом уже готовимся. Он Хлое какую-то речь репетирует.

Я: О боже.

Джейк: Вот и я о том же. Но ты не переживай, мы будем рядом.

Я: Знаю. Спасибо.

Джейк:До вечера.

Я: До вечера.

Я откладываю телефон и смотрю на Хлою. Она жует тост, уткнувшись в свой телефон.

— Маркус пишет? — догадываюсь я.

— Ага, — она краснеет. — Спрашивает, не передумала ли я.

— А ты?

— Не знаю, — она вздыхает.

— Я тоже... там же будет куча народу. Человек пятьдесят. Я не очень люблю такие толпы. — признаюсь я.

Мы молчим. Потом Хлоя вдруг поднимает голову и говорит голосом, полным пафоса:

— Лейла, послушай меня. Мы на последнем курсе университета. Когда еще мы сможем отрываться, ходить на вечеринки, делать глупости? Потом будет работа, ипотека, взрослая жизнь. Надо ловить момент, пока мы молоды.

Я смотрю на нее и смеюсь.

— Ты сейчас цитируешь саму себя?

— А что? Я умная, — она улыбается. — Но серьезно. Давай рискнем. И если станет совсем некомфортно — уйдем.

Я думаю. Она права. Когда еще?

— Хорошо, — киваю я. — Идем.

— Отлично! — она поднимает кружку с кофе. — За авантюры!

— За авантюры! — чокаюсь я.

Мы пьем кофе, доедаем яичницу и строим планы на вечер. А в груди — трепет и предвкушение. Сегодня будет новая ночь. Новая история. И я хочу, чтобы в этой истории был он.

После завтрака я понимаю, что надо звонить отцу. Откладывать бессмысленно — чем раньше, тем лучше. Беру телефон, набираю знакомый номер. Сердце колотится, но я стараюсь дышать ровно.

— Лейла? — голос отца звучит удивленно. — Ты почему не дома?

— Пап, я у Хлои еще, — говорю я максимально спокойно. — А сегодня Хлоя предложила еще на один день — у нее материалы нужные для курсовой, будем вместе разбирать.

Пауза. Долгая. Я представляю, как он сидит в своем кабинете, поправляет очки и обдумывает ответ.

— У Хлои, значит, — повторяет он. — Это та девушка с пирсингом?

— Пап, она моя лучшая подруга, — вздыхаю я. — И да, у нее есть пирсинг. Это не делает ее плохим человеком.

— Я не говорю, что плохой, — в его голосе появляются знакомые нотки. — Просто... Лейла, ты уверена? Дома спокойнее. И безопаснее.

— Пап, мне двадцать один год, — напоминаю я. — Я имею право иногда ночевать у подруги. Мы работаем над дипломом. Все под контролем.

Он молчит. Я слышу его дыхание.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Но чтобы завтра была дома. И звони, если что.

— Обязательно, — выдыхаю я. — Спасибо, пап.

— Береги себя, Лейла.

— Ты тоже.

Кладу трубку и чувствую, как напряжение отпускает. Хлоя, которая все это время стояла рядом и показывает большой палец.

— Гений, — говорит она. — "Материалы для курсовой". Классика.

— А что еще? — пожимаю я плечами. — Работает же.

— Работает, — соглашается она. — Ладно, я в душ. А ты пока пиши свой диплом, раз уж мы якобы этим занимаемся.

Я сажусь за стол с ноутбуком. Открываю документ, смотрю на пустые страницы. Надо писать. Надо работать. Но мысли уходят совсем не туда.

Джейк. Гонки. Его руки на моей талии. Его поцелуй в лоб. Его улыбка.

Я смотрю на стул, где лежит его толстовка — та самая, которую он накинул на меня вчера. Беру ее, прижимаю к лицу. Пахнет им. Древесный одеколон, бензин и еще чем-то родным.

Достаю телефон.

Я: У меня тут твоя толстовка. Надо бы вернуть.

Он отвечает почти сразу.

Джейк: Оставь пока у себя. Мне так спокойнее, что частичка меня с тобой.

Я краснею.

Я: А если я ее потеряю?

Джейк: Не потеряешь. Ты ответственная.

Я: Откуда ты знаешь?

Джейк: Я все про тебя знаю, злая журналистка.

Я: Все ли?

Джейк: Ну, почти все. Например, знаю, что ты улыбаешься сейчас.

Я: Откуда?

Джейк: Потому что я тоже улыбаюсь.

Я действительно улыбаюсь. Как дурочка. Хлоя права — мы оба глупые.

Я: Ладно, убедил. Толстовка остается у меня. Но в университете я тебе ее верну.

Джейк: Договорились. Кстати, про вечеринку. Мы с Маркусом заедем за вами в девять. Нормально?

Я: Нормально.

Джейк: Тогда до вечера. Не скучай без меня.

Я: Постараюсь.

Откладываю телефон и понимаю, что диплом сегодня не напишется. Слишком много мыслей о нем. О вечере. О том, что надеть.

Время тянется бесконечно. Я читаю, переписываюсь с Джейком, снова читаю. Хлоя выходит из душа, закутанная в полотенце, и командует:

— Так, собираться начинаем через час. Я подберу тебе образ.

— Я сама могу, — возражаю я.

— Можешь, — соглашается она. — Но у тебя вкус как у монахини. Доверься профессионалу.

Я закатываю глаза, но спорить бесполезно.

К восьми вечера мы начинаем сборы. Хлоя закрывается в ванной с косметикой, а я пытаюсь сама подкраситься перед зеркалом в комнате. Стрелки — это ад. Я рисую, стираю, рисую снова. Получается криво.

— Хлоя! — зову я. — Помоги!

— Иду! — орет она из душа.

Через пять минут она выходит. Смотрит на мои попытки и смеется.

— Боже, Лейла, это же катастрофа. Дай сюда.

Она усаживает меня перед зеркалом и начинает колдовать. Стрелки выходят идеальными — ровными, длинными, делающими глаза "лисьими". Тени — легкие, мерцающие. Тушь — в два слоя.

— Готово, — объявляет она. — Теперь одежда.

Она достает черное платье, облегающее, с длинным рукавом, но выше колена. Элегантное и одновременно смелое.

— Примерь, — командует она.

Я переодеваюсь. Платье сидит идеально — подчеркивает талию, но не вульгарно. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

— Идеально, — выносит вердикт Хлоя. — А теперь я.

Она находит в своих вещах черный топик на тонких лямках и юбку выше колена с небольшим вырезом. Надевает — и становится похожа на рок-звезду.

— Круто, — восхищаюсь я.

— Знаю, — усмехается она. — Давай фото!

Мы фотографируемся. Селфи, в зеркало, дурацкие позы. Хлоя заставляет снять видео — мы танцуем под музыку из телефона, смеемся, дурачимся. Я смотрю на себя на экране и понимаю: я становлюсь раскрепощеннее. Мне нравится то, что я вижу. Почему я раньше не проводила время так? Почему пряталась в библиотеке?

Звук сообщения. Хлоя хватает телефон.

— Маркус пишет! Подъехали!

Она хватает духи, пшикает на меня. Запах — не мой обычный, а другой. Более дорогой, что ли. Глубокий, ноты сливы и ландыша.

— Дольче Габбана, — поясняет она. — Теперь ты пахнешь как женщина, а не как библиотека.

Я нюхаю запястье. Мне нравится. Очень.

Надеваю черные кроссовки и наконец спускаемся.

У подъезда стоит машина — не кабриолет Маркуса, а другой, большой черный внедорожник. На переднем сиденье — Кайл и Маркус. Джейк выскакивает с заднего и открывает нам дверь.

— Прошу, дамы.

Сам он в черных широких джинсах, черной футболке и черной кожанке. Волосы взъерошены, глаза блестят. Красивый. До невозможности.

— Привет, — говорит он, глядя на меня. — Ты прекрасна.

— Спасибо, — краснею я.

Мы с Хлоей забираемся на заднее сиденье. Джейк садится рядом. Дверь закрывается и машина трогается.

— Выглядите отпадно, — комментирует Маркус, глядя в зеркало заднего вида. — Хлоя, ты просто богиня.

— Едь уже, — фыркает она, но довольно улыбается.

Я смотрю на Джейка. Он смотрит на меня.

— Красивая, — говорит он тихо, только для меня.

Я чувствую, как щеки заливаются краской.

— Спасибо. Ты тоже ничего.

— Ничего? — он притворно обижается. — Всего лишь ничего?

— Ну, более чем ничего, — поправляюсь я.

Он смеется и берет мою руку в свою. Переплетает наши пальцы и кладет наши руки на мою коленку. Легко, естественно, будто так и надо.

Я чувствую, как колотится мое сердце. Так сильно, что, наверное, он тоже чувствует.

— Много там будет людей? — спрашиваю я тихо, чтобы не слышали остальные.

— Человек пятьдесят, — отвечает он так же тихо. — Но мы будем рядом. Я не оставлю тебя.

— А пить будем?

— Если хочешь. Но я за рулем на случай чего, так что только газировку. Маркус тоже не пьет.

— А надолго мы там?

— На сколько захотите. Если станет скучно или некомфортно — уедем сразу.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы. На его руку — большую, сильную, теплую. На то, как спокойно лежат они на моей коленке.

В груди разливается тепло. Так спокойно, так хорошо. Как я читала в книгах. Как представляла, но не верила, что бывает на самом деле.

Оказывается, бывает.

Машина едет в ночь, а я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним.

(тгк: https://t.me/nayacrowe)