Глава 3. Поле, чипсы и шишка в лоб.
Следующий день встретил их таким пеклом, что даже цикады, трещавшие в кустах, звучали как-то лениво и обреченно. Воздух над асфальтом колыхался, словно над раскаленной сковородкой.
– Блять, я плавлюсь, – объявил Енджун, растянувшись на пороге дома Субина. – Прямо вот, капаю на асфальт, как мороженое.
– Ты не мороженое, ты кусок сала, – безжалостно заметил Тэхен, переступая через него. – Подвинься.
Вся компания, в сборе с самого утра, решала извечный вопрос: куда идти, когда везде плохо. Лес был душным, река – мутной от жары, а двор у Тэхена попадал под прицел взгляда его вечно недовольной бабушки.
– В поле, – внезапно предложил Бомгю, обмахиваясь кепкой. – Там хоть ветер есть. И мы на той стороне, где старик Пэк свой огород не пасет.
Идея была признана гениальной в своей простоте. Через десять минут, выпросив у родителей денег на «минералку, а то солнце печет», они дружной гурьбой двигались в сторону большого поля, что раскинулось на окраине деревни. Деньги, конечно же, были тут же потрачены на газировку и чипсы в магазине у Тэхена.
Поле действительно оказалось спасением. Длинные стебли дикой травы и клевера пощипывали голые ноги выше щиколоток, а легкий ветерок, хоть и горячий, приносил долгожданную прохладу. Они плюхнулись в тени старого, полузасохшего дерева, превратившегося в местный оазис.
– Вот это жизнь, – блаженно выдохнул Субин, откидываясь на спину и глядя на проплывающие в синеве облака.
– Ага, жизнь, – ехидно подхватил Енджун. – Пока тебя не укусил какой-нибудь клещ за твою жопу.
– Енджун! – фыркнул Бомгю, сидевший рядом. – Можно хоть пять минут без твоих приколов?
– Не-а, – ответил Енджун и тут же щелкнул Бомгю по кепке. – Без приколов мой внутренний двигатель глохнет.
Кай, сидевший напротив, уже потирал руки.
– О, смотрите-смотрите! Он уже начал! – прошептал он с придыханием, толкая локтем Тэхена. – Начал привлекать к себе внимание объекта обожания! Классика!
– Кай, я сейчас засуну тебе в рот этот чипс вместе с пакетом, – беззлобно пообещал Енджун, даже не глядя на него.
Они лежали, болтали о ерунде, смотрели на небо. Тэхен первым нарушил идиллию.
– Так, скучно. Давайте во что-нибудь сыграем.
– Во что? – оживился Бомгю.
– В правду или действие, – с ухмылкой предложил Енджун.
– Нет! – хором закричали Бомгю, Кай и даже Субин. Опыт подсказывал, что «правда или действие» от Енджуна всегда заканчивалось либо публичным позором, либо необходимостью бежать от старика Пэка.
– Давайте в прятки, – предложил Субин. – Поле большое, кустов много.
Идея была принята. Первым водящим по считалке выпал Кай. Он уперся лицом в кору дерева и начал громко отсчитывать от пятидесяти.
Компания разбежалась кто куда. Субин и Тэхен юркнули в высокую поросль у края поля. Бомгю и Енджун, как по команде, рванули к одиноко стоящему стогу сена, оставшемуся с прошлого года.
– Пятьдесят! – прокричал Кай. – Я иду искать!
Началась оживленная беготня. Стоило Каю отвернуться, как кто-нибудь из них перебегал на новое место с диким хохотом. Субин, пытаясь пробраться к дереву, чуть не столкнулся лицом к лицу с Тэхеном, который так же крался в кустах. Они зашипели друг на друга, пытаясь подавить смех.
А потом Субин увидел это. Бомгю и Енджун, затаившиеся за стогом сена. Они стояли спиной к нему, плечом к плечу, и Енджун что-то шептал Бомгю на ухо. Тот, слушая, смеялся, прикрывая рот ладонью. И в этот момент на них с другой стороны наткнулся Кай.
Казалось, время остановилось. Глаза Кая округлились. Его лицо расплылось в блаженной, торжествующей улыбке. Он поднял палец, собираясь что-то прокричать, свой коронный перл про любовь и поцелуи в стогу сена.
Но он не успел.
Из-за спины Субина, с идеальной снайперской точностью, прилетела половинка картофеля (откуда он тут взялся – загадка) и шлепнулась Каю прямо в лоб с глухим звуком «бдыщ».
– АЙ! – взвыл Кай, хватаясь за лоб.
Из-за угла стога вышел Енджун с каменным лицом.
– Предупреждал же, что заткну. Сам виноват.
На секунду воцарилась тишина, а потом все, включая потерпевшего Кая, разразились диким хохотом. Кай, потирая лоб, тоже смеялся.
– Ладно, ладно! Заслужил! – признал он поражение. – Но вы все равно симпатяшки!
За этим последовала погоня, в которой уже Енджун гнался за Каем по всему полю, а остальные валялись на траве и давились от смеха.
Солнце клонилось к закату, окрашивая поле в золотые и розовые тона. Они, уставшие, пропотевшие и счастливые, брели обратно к деревне. Субин смотрел на спины своих друзей: на Енджуна, который теперь тащил на себе хохочущего Кая, на Бомгю, что-то оживленно рассказывающего Тэхену.
Он поймал себя на мысли, что это, наверное, и есть идеальный день. Простой, дурацкий, веселый. Он еще не знал, что такие дни когда-нибудь закончатся. Но пока что это поле, пахнущее пыльцой и свободой, казалось им бесконечным.