Глава 4. Похищение Гнома-Уродца.
Двор у Кая был местом культовым. Не потому что он был большим или красивым, а потому что его мама, добрая и немного рассеянная женщина, коллекционировала садовых гномов. И не каких-то там классических, с бородой и колпаком, а самых уродливых и нелепых, каких только можно было найти. Тут были гномы в солнечных очках, гномы с выпученными глазами, и один, любимец Кая, с откровенно идионской ухмылкой и в помятой шляпе, которого он втайне называл «дедушка Хён».
Именно в этом дворе компания и собралась на следующий день после поления. Было тепло, но не адски жарко, и настроение у всех было приподнятое. Пока Тэхен и Субин пытались заставить работать старенькое бабушкино радио, Енджун устроил представление.
– И вот, – голос его дрожал от натуги, он изображал умирающего от жажды путешественника, падающего на колени перед Бомгю, – о, великий владыка газировки! Услышь мой хриплый глас! Ниспошли мне глоток… или я умру!
Бомгю, исполнявший роль «владыки», сидел на ступеньках крыльца с бутылкой колы и пытался сохранять серьезность.
– Просьба твоя, о нищий путник, услышана! – провозгласил он, пытаясь говорить басом. – Но цена напитка – твоя душа!
– О нет! Моя душа! – закатил глаза Енджун. – Она так дорога мне… Ладно, похуй, забирай, только дай попить!
Он потянулся за бутылкой, но Бомгю ловко отдернул её.
– Сначала душа! Расписка! Кровью!
– Да какой нахуй кровью, у меня чернила есть! – продолжал клоунаду Енджун, суетя руки по карманам.
Кай, наблюдавший за этим, хохотал, держась за живот.
– Боже, вы как старая семейная пара в супермаркете! – выдохнул он сквозь смех. – «Не купишь колбасы, пока не вынесешь мусор!» Бомгю, он от тебя без бутылки не отстанет, как котенок!
– Кай, – Енджун обернулся к нему с притворной суровостью. – Ещё одно слово, и я твоего «дедушку Хёна» в розыск по стране объявлю.
Угроза подействовала. Кай надул губы, но замолчал. Его взгляд упал на того самого уродливого гнома в помятой шляпе, который гордо, но нелепо красовался на клумбе у забора.
И в этот момент Бомгю, которому наконец надоела пьеса Енджуна, решил сменить тему самым радикальным образом. Пока Енджун изображал агонию, а Тэхен с Субином наконец-то поймали какую-то хриплую волну с поп-музыкой, Бомгю бесшумно поднялся, подкрался к клумбе, схватил «дедушку Хёна» и, прижимая уродца к груди, рванул в глубь двора.
Прошло ровно десять секунд. Кай, почувствовав неладное, обвел взглядом двор. Его взгляд скользнул по пустой клумбе. На его лице сначала отразилось непонимание, потом недоумение, и, наконец, леденящая душу ярость.
– БОМГЮ!!! – завопил он так, что, казалось, с вишни во дворе посыпались недозрелые ягоды. – ВЕРНИ ЕГО!!! ВЕРНИ ДЕДУШКУ, МРАЗЬ!!!
Бомгю, уже добежавший до дальнего конца двора, где хранились дрова, только весело взмахнул гномом над головой, как трофеем.
– Он мой теперь! – задорно крикнул он. – Назови ему цену!
– Цену?! Я тебе сейчас цену назову, твою мать! – Кай, не помня себя, ринулся в погоню.
Начался самый эпичный и дурацкий забег по двору. Бомгю, ловко огибая яблоню и прыгая через лежащий таз, виртуозно уворачивался. Кай, красный от ярости и усилий, нёсся за ним, снося по пути маленькие декоративные заборчики и чуть не влетев в качели.
– ДЕРЖИ ЕГО! ОН УКРАЛ ЧЛЕНА МОЕЙ СЕМЬИ! – кричал Кай Тэхену и Субину.
Тэхен, прислонившись к радио, с невозмутимым видом жуя травинку, прокомментировал:
–Ну, технически, это похищение. Надо вызывать полицию.
Енджун, окончательно забыв про свою агонию, сел на землю и буквально плакал от смеха.
– О боже… О боже мой… – хрипел он. – Он с гномом наперевес бегает… Смотрите, он же его как ребенка держит!
Бомгю, пытаясь оторваться, запрыгнул на старую садовую скамейку. Кай, не долго думая, прыгнул на нее с другой стороны. Скамейка, видавшая виды, с треском закачалась. Бомгю, потеряв равновесие, с криком «Опа!» прыгнул вниз, но приземлился неудачно и замял ногу. Он тут же скатился на траву, выпустив гнома из рук.
Кай тут же налетел, не как мститель, а как обезумевшая нянька. Он схватил «дедушку Хёна», прижал к груди и начал обтирать его от пыли.
– Дедушка! Ты не ранен? Он тебя не обидел? – бормотал он.
Бомгю, сидя на траве и потирая ушибленную лодыжку, смотрел на это с глупой ухмылкой.
– Ну что ты как маленький, это же просто кусок гипса…
– МОЛЧИ! – шипел Кай, продолжая вытирать гнома. – Ты ничего не понимаешь в настоящих чувствах!
Енджун, подойдя к Бомгю, протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
– Ну что, великий похититель гномов? Понравилась погоня?
– Ага, – рассмеялся Бомгю, вставая. – Почти как в кино.
– Почти, – фыркнул Тэхен, подходя к ним. – Только в кино похищают картины за миллионы, а не садовых уродцев.
Кай, наконец успокоившись, с гномом под мышкой, строго посмотрел на Бомгю.
– Ты извинись перед дедушкой.
– Что? – не понял Бомгю.
– Извинись. Перед ним. Он все слышит.
Бомгю посмотрел на Енджуна, потом на Тэхена, потом на Субина. Все смотрели на него с ожиданием. Он вздохнул, плюнул и, скривившись, пробормотал гному под ноги:
– Извините, дедушка Хён.
Кай торжествующе ухмыльнулся.
– Вот и хорошо. Теперь все на своих местах.
И компания, состоящая из четырех подростков и одного гипсового гнома, отправилась на крыльцо допивать ту самую колу, под трескивание старого радио. Еще один дурацкий, но абсолютно идеальный день подходил к концу.