Глава 6. Блюдо мести подаётся холодным... и мокрым.
Река встретила их прохладным дыханием и ленивым плеском волн о берег. После лесной духоты здесь было настоящим раем. Воздух звенел от стрекоз, а солнце играло бликами на поверхности воды.
– Вот это да… – выдохнул Субин, с наслаждением протягивая руки навстречу ветерку.
Как по команде, компания рассыпалась по своим привычным занятиям. Тэхен и Субин устроили конкурс по запуску плоских камушков «блинчиков». Кай начал собирать на берегу самые необычные ракушки, заявляя, что это «артефакты для будущего алтаря любви».
Енджун же, как всегда, нашел себе зрителя. Им снова стал несчастный Бомгю. Енджун развалился на огромном валуне, с которого открывался вид на всю речную излучину, и с самым трагическим видом начал свой монолог.
– Представляешь, – говорил он, разводя руками так широко, что чуть не слетел с камня. – Этот ужас! Эти тираны! Они снова не пустили меня на ночную рыбалку к дяде! Говорят, «уроки», «экзамены»! Блять, да я там всю рыбу знаю в лицо! Они просто издеваются!
Бомгю стоял рядом, прислонившись к валуну, но его внимание было приковано не к трагедии друга, а к экрану телефона. На лице его играла хитрая, довольная улыбка. Он снимал Енджуна на видео. Идеальный план мести за вчерашний толчок в лужу созрел мгновенно. Он представил, как выложит это видео в их общий чат с подписью «Истерика примадонны у реки».
– Я им говорю: «Мама, папа, это мой единственный шанс поймать того карпа-мутанта!», – продолжал заливаться Енджун, не замечая ничего вокруг. – А они мне: «Карп-мутант подождет, а уроки – нет!» Ну что это за бесчеловечность?!
В этот момент он наконец заметил, что Бомгю не смотрит на него, а увлеченно пялится в телефон, беззвучно подрагивая плечами от смеха.
Енджун замолк. Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь щелчком камеры.
– Ты че, блять, меня снимаешь? – спросил Енджун, и в его голосе впервые за весь день не было и тени шутки. Это был голос человека, чью трагедию предали осмеянию.
Бомгю, пойманный на месте преступления, оторвался от экрана. В его глазах мелькнула паника, но тут же сменилась нахальной бравадой. Мысль признаться и удалить видео даже не пришла ему в голову.
– Нет, – невозмутимо ответил он, глядя Енджуну прямо в глаза. – В футбол играю.
Фраза прозвучала настолько идиотски и неуместно, что даже Кай, копавшийся в ракушках, замер с открытым ртом. Тэхен перестал кидать камушки. Субин смотрел на них, чувствуя, как назревает буря.
И буря грянула.
Енджун не сказал больше ни слова. Его лицо осталось каменным. Он резко спрыгнул с валуна и, проходя мимо Субина, с силой толкнул его плечом в бок. Толчок был не злой, не с намерением причинить боль, а чисто ритуальный, как передача эстафетной палочки. Это был молчаливый приказ, понятный только им: «Разбирайся с этим».
Субин, получив этот неожиданный пинок, на секунду потерял равновесие. И эта секунда решила всё. Его тело по инерции качнулось вперед и с размаху толкнуло Бомгю, который все еще стоял с глупой ухмылкой.
– Опа! – успел только вскрикнуть Бомгю, прежде чем полетел вперед, беспомощно размахивая руками.
Прямо перед ним, в самом неудачном месте, после вчерашнего дождя образовалась огромная, глубокая лужа, больше похожая на мини-пруд. Бомгю плюхнулся в нее с таким звуком, словно с неба упал мешок с картошкой. Грязная, мутная вода брызнула во все стороны, накрыв и Кая, и Тэхена.
На секунду воцарилась мертвая тишина. А потом ее разорвал оглушительный, животный хохот. Смеялись все. Даже Субин, виновник происшедшего, хохотал, держась за бок. Тэхен, вытирая грязные брызги с лица, давился и кашлял. Кай катался по земле, вопя:
— Прямое попадание в лужу чувств!
И только Енджун стоял неподвижно, наблюдая за этим с каменным лицом, но в уголках его глаз заплясали чертики удовлетворения.
Бомгю медленно, с достоинством короля, переживающего позор, начал выкарабкиваться из лужи. Вода с него лилась ручьями, в волосах плавали травинки, а лицо выражало такую обиду и ярость, что смех только усилился.
Он выбрался, отряхнулся, как мокрая собака, и его взгляд, полный немого вопроса, устремился на Субина. Потом он медленно перевел его на Енджуна.
И тут его терпение лопнуло.
– СУБИН! – проревел он, и голос его сорвался на визг. – ТЫ СОВСЕМ АХУЕЛ, ЧТО ЛИ?!
Субин, все еще смеясь, поднял руки в знак капитуляции.
– Это не я! Это он меня толкнул!
Но Бомгю уже не слушал. Он сгреб с земли пригоршню мокрой грязи и швырнул ее в Енджуна. Тот ловко увернулся, и комок влетел прямо в Кая, который как раз поднимался с земли.
Новая волна хохота покатилась по берегу. Началась самая настоящая водно-грязевая битва, в которой уже не было правых и виноватых, а была только ватага мокрых, грязных и до безумия счастливых друзей, выясняющих отношения единственно верным способом – дурацким и бессмысленным.
А Енджун, наконец-то, улыбнулся. Его месть была совершена. И была она, черт побери, прекрасна.