17-е Мая
# Глава 1
Меня зовут Мари.
Мне пятнадцать сегодня, и если бы кто-то увидел меня в это утро со стороны, то, наверное, решил бы, что впереди у меня один из самых счастливых дней в жизни.
Вообще-то, так и должно было быть.
Семнадцатое мая.
Мой день рождения.
Проснулась я не сразу.
Мне снился странный и очень приятный сон., Арен подтянул меня к себе за талию, его рука спускалась ниже и мы слились в страстном поцелуе. Как всегда сон обрывается
на самом приятном....
Сначала сквозь сон услышала шаги в коридоре, потом — приглушённые голоса, звон посуды и запах тостов. За окном уже было светло; майское солнце пробивалось сквозь занавески и ложилось на пол длинными золотистыми полосами. Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло до подбородка и сонно посмотрела на часы.
8:05.
— Мари, — раздался мамин голос из-за двери. — Ты собираешься встретить свои пятнадцать во сне?
Я спрятала лицо в подушку и улыбнулась.
— Может, ещё пять минут?
Дверь открылась. Мама вошла в комнату и присела на край кровати. От неё пахло духами, кофе и чем-то очень домашним, знакомым с самого детства.
— Никаких пяти минут, именинница, — мягко сказала она и убрала волосы с моего лица. — Сегодня слишком важный день.
Я наконец открыла глаза и посмотрела на неё. Мою маму звали Трисс. Ей было тридцать два, и она была из тех женщин, которые умудряются выглядеть красиво даже ранним утром, в домашней кофте и с собранными наспех волосами. Наверное, именно из-за неё я с детства была уверена, что взрослые женщины не обязательно становятся скучными.
Мы с ней были очень близки. Не в том смысле, когда мама старается быть "лучшей подружкой", а по-настоящему: я знала, что могу прийти к ней почти с чем угодно. Почти.
— Папа тоже ждёт? — спросила я, потирая глаза.
— Конечно. Хотя он сегодня весь на нервах.
— Почему?
Мама усмехнулась.
— Потому что вечером ему всё-таки придётся уехать, а он чувствует себя виноватым, будто лично придумал эту командировку тебе назло.
Я тут же проснулась окончательно.
— Сегодня вечером?
— Мари, ты же знаешь, он бы не поехал, если бы мог отказаться.
— Да я знаю, — быстро сказала я, хотя внутри всё-таки неприятно кольнуло. — Всё нормально.
Мама внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, правда ли это.
— Он с самого утра старается компенсировать это подарками и завтраком, так что советую поторопиться.
Я резко села.
— Подарками?
Она засмеялась.
— Ну наконец-то. Вот теперь ты точно проснулась.
Через десять минут я уже сбегала по лестнице вниз. На кухне было тепло, светло и как-то особенно уютно. Папа стоял у стола с таким серьёзным видом, будто собирался вручать мне не подарки, а государственную награду.
— С днём рождения, звёздочка, — сказал он и крепко обнял меня.
— С днём рождения! — мама хлопнула в ладоши. — Давай, открывай.
На столе лежали коробки, аккуратно перевязанные лентами. Я потянулась к первой — не очень большой, в тёмно-синей бумаге. Внутри оказалась книга. Толстая, красивая, с картой ночного неба на обложке.
Я провела пальцами по золотистым буквам и подняла взгляд.
— Пап...
— Открывай дальше, — довольно сказал он.
Во второй коробке были ещё книги — по астрономии, о планетах, созвездиях, галактиках и наблюдении за небом. Я улыбалась уже так широко, что у меня начинали болеть щёки.
С самого детства меня почему-то тянуло к звёздам. Не просто нравилось смотреть на них — мне хотелось понимать, что там, за этой тёмной глубиной. Почему некоторые ночи кажутся бесконечными. Почему от неба иногда становится одновременно спокойно и страшно. Почему, когда смотришь вверх слишком долго, начинаешь чувствовать себя такой маленькой — и всё равно частью чего-то огромного.
— Подожди... — прошептала я. — Только не говорите...
Папа кивнул на длинную коробку у стены.
Я медленно подошла к ней, сняла ленту, открыла крышку — и на секунду просто застыла.
Телескоп.
Настоящий.
Красивый, чёрный, блестящий, с аккуратно сложенными деталями, которые даже в разобранном виде казались чем-то почти волшебным.
— Боже мой, — выдохнула я.
Я тут же обняла родителей, и они оба засмеялись, потому что я, кажется, чуть не уронила коробку обратно на пол.
— Это лучший подарок, — сказала я в мамину кофту. — Нет, правда. Лучший.
— Не спеши с выводами, — сказал папа с подозрительно довольным лицом.
— В смысле?
Он достал из кармана маленький конверт и протянул мне.
Внутри лежал ключ.
Я сначала не поняла. Потом подняла глаза.
— Нет.
— Да, — мама едва сдерживала смех. — Учебный скутер. Не слишком мощный, безопасный, всё под контролем. Раз уж тебе пятнадцать, можно уже начинать учиться.
Я смотрела на них, не моргая.
— Вы серьёзно?
— Более чем, — сказал папа.
Я вскрикнула так громко, что мама театрально зажала уши ладонями.
Скутер.
Я давно о нём мечтала. У некоторых ребят постарше уже были свои, и каждый раз, когда я видела, как они уезжают по дороге, у меня внутри всё сжималось от зависти. Не потому, что это казалось чем-то крутым или взрослым. Просто скутер для меня был чем-то вроде обещания: свободы, движения, собственного маршрута. Возможности самой ехать туда, куда захочу.
— Вы сумасшедшие, — сказала я, всё ещё не веря. — Я вас обожаю.
— Мы тебя тоже, — тихо сказала мама.
Завтрак прошёл шумно. Телефон то и дело вибрировал от поздравлений: сообщения, звонки, стикеры, голосовые. Мама то подливала мне чай, то поправляла на столе салфетки, будто это был не обычный день рождения, а маленький семейный праздник, который нужно провести идеально. Папа то и дело смотрел на меня и улыбался с каким-то странным выражением — тёплым, но чуть виноватым.
Ястаралась делать вид, что меня это не задевает. В конце концов, весь день он был рядом. А вечером я всё равно собиралась встретиться с друзьями. День был слишком хороший, чтобы портить его заранее.
После завтрака я поднялась к себе собираться.
Комната встретила меня привычной тишиной. Солнечный свет падал на зеркало у окна, на кровать, на стул, где с вечера уже лежала одежда. Я остановилась перед зеркалом и на несколько секунд просто посмотрела на своё отражение.
Пятнадцать.
Звучало почти серьёзно.
Я распустила волосы, и они тяжёлой волной упали мне на спину — длинные, до поясницы, густые, чуть пористые, с естественной мягкой волной, которая в одни дни выглядела красиво, а в другие жила своей отдельной жизнью. Сегодня, к счастью, волосы решили со мной сотрудничать.
Я наклонилась ближе к зеркалу. Светло-серые глаза, густые ресницы, тёмные брови, светлая фарфоровая кожа. Веснушки почти исчезли за последние пару лет, но несколько всё ещё оставались на носу и скулах, если смотреть совсем близко. Я была не очень высокой — всего сто шестьдесят три сантиметра, — и по-прежнему довольно худой, но фигура уже начала меняться. На плечах остро выступали ключицы, талия оставалась тонкой, а линии тела становились мягче, взрослее. Иногда мне было непривычно видеть себя такой.
Я нанесла немного тона, тушь, чуть тронула губы блеском. Без яркости, без лишнего. Мне хотелось выглядеть не старше, не эффектнее, а просто — красивой в свой день рождения.
Потом взяла флакон серебристого лака и села у окна. С ногтями мне повезло: длинные пальцы и аккуратная форма были, как говорила мама, "совсем в её породу", так что я никогда особенно не любила делать с ними что-то сложное. Достаточно было просто немного блеска.
Серебристый лак красиво переливался на свету. Я вытянула руку и улыбнулась.
Я надела легкое черное платьеце и босоножки, ещё раз посмотрела на себя в зеркало — и в этот момент телефон завибрировал.
Сначала Тара. Потом Майк. Потом несколько поздравлений подряд от одноклассников. А потом — сообщение от Арена.
С днём рождения, Мари. Увидимся позже?
Я перечитала его несколько раз.
Арену было семнадцать. В этом году должно было исполниться восемнадцать, всего через месяц от моего дня рождения. И рядом с ним я всегда чувствовала странное, немного болезненное смущение — не потому, что он делал что-то особенное, а как раз наоборот. Он никогда не пытался произвести впечатление, не говорил лишнего, не крутился вокруг девчонок, как многие парни его возраста. И, наверное, именно поэтому любая его спокойная улыбка, любой взгляд, любая короткая фраза почему-то задерживались у меня в голове дольше, чем следовало.
Я давно понимала, что он мне нравится.
Не по-детски, не "потому что он красивый", а как-то глубже и тише, чем мне самой хотелось признавать.
Я быстро напечатала:
Увидимся.
Потом почти сразу отложила телефон, словно боялась выдать себя даже этим одним словом.
Снизу послышался мамин голос:
— Мари, ты готова?
— Почти!
Я в последний раз провела щёткой по волосам и спустилась вниз. Мама посмотрела на меня и приложила руку к сердцу.
— Всё, — сказала она. — Моя девочка окончательно выросла.
— Только не начинай, — пробормотала я, чувствуя, как у меня теплеют щёки.
Папа поднял голову от чашки.
— Красавица.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Мама подошла ближе, поправила прядь волос у моего лица и на секунду задержала на мне взгляд.
— Хорошо себя чувствуешь?
Я удивлённо моргнула.
— Да. А что?
— Ничего. Просто спрашиваю.
Я знала этот тон. В нём всегда пряталась тревога — не назойливая, не слишком явная, но постоянная. С детства родители следили за моим состоянием чуть внимательнее, чем, наверное, следят за обычными детьми. Я привыкла к этому настолько, что иногда даже не замечала. Но в такие моменты всё равно чувствовала лёгкое раздражение.
— Мам, всё нормально.
— Хорошо, — сказала она мягко. — Просто напиши, если вдруг устанешь или захочешь домой пораньше.
— Напишу.
Она сунула мне в руку банковскую карту.
— И держи. На случай, если вы захотите зайти куда-нибудь после прогулки.
— Мам...
— Даже не спорь.
Я обняла сначала её, потом папу. От папы пахло одеколоном, бумагами и чем-то знакомым, надёжным.
— Счастливо, звёздочка, — сказал он. — И осторожнее.
— Всегда, — улыбнулась я.
С друзьями мы договорились встретиться возле парка к половине одиннадцатого.
Утро было тёплым, воздух — свежим, и всё вокруг почему-то казалось особенно ярким. Я шла быстро, иногда почти вприпрыжку, слушала музыку в одном наушнике и думала то о телескопе, который вечером обязательно попрошу помочь собрать, то о скутере, то о том, что Арен тоже будет сегодня рядом.
Пожалуй, я и правда была счастлива.
Когда я подошла к парку, никого ещё не было.
Я посмотрела на телефон. 10:34.
— Ну конечно, — пробормотала я. — Почему я вообще удивлена?
Я встала у ограды, поправила ремень сумки и огляделась. Вдоль дорожки тянулись кусты, чуть дальше были качели, старая лавка и велосипедная дорожка. Слышался детский смех, где-то хлопнула дверца машины, ветер шевелил листья.
Обычное утро.
Пока я не услышала голос.
— Ну надо же. Именинница.
У меня внутри всё резко сжалось.
Я обернулась.
Брэд.
Он стоял в нескольких шагах от меня, сунув руки в карманы, и смотрел с той самой полуулыбкой, которую я слишком хорошо помнила. Рядом с ним были ещё двое парней — знакомые лица, не более.
Когда-то я знала Брэда совсем другим.
Когда-то он был для меня одним из самых важных людей в мире.
Старше, смелее, увереннее. Тем, рядом с кем мне было спокойно. Тем, кому я доверяла почти безоглядно. В детстве мне казалось, что если Брэд рядом, то ничего плохого со мной не случится.
Наверное, поэтому потом всё стало только хуже.
Я не любила вспоминать, в какой именно момент между нами всё сломалось. В памяти это не было одной ссорой или одной причиной — скорее длинной трещиной, которая с каждым месяцем становилась шире. Обиды, ревность, чужие слова, мои глупые признания, его злость, вещи, которые нельзя было ни забыть, ни вернуть назад. Всё перемешалось так плотно, что я давно перестала пытаться распутать.
Но одно я знала точно: рядом с ним я больше не чувствовала себя в безопасности.
— Что тебе нужно? — спросила я.
Брэд очень изменился за эти годы .. он возмужал и в этом году кажется мы пересекались так мало, что я не могла заметить как он превратился почти в мужчину?
.. он стал значительно выше его скулы стали острыми появилась лёгкая щетина, кажется он стал очень накаченным или типа того...
Один из парней рядом с ним хмыкнул, но Брэд даже не обернулся.
— Успокойся, Мари, — сказал он слишком спокойно. — Я не за дракой пришёл.
— Тогда уйди.
Он чуть склонил голову набок, внимательно вглядываясь в моё лицо. От этого взгляда по спине пошёл холод.
— Ты даже не дашь поздравить тебя?
— Нет.
Я хотела пройти мимо, но он сделал шаг в сторону, перекрывая мне дорогу. Не резко. Даже не агрессивно на первый взгляд. И всё же этого хватило, чтобы моё тело сразу напряглось.
— Брэд, — тихо сказала я. — Отойди.
На секунду мне показалось, что он сейчас действительно отступит. В его лице что-то дрогнуло — неуверенность или раздражение, я не поняла. Но потом он снова надел эту свою холодную полуулыбку.
— Ты всё ещё боишься меня? — спросил он вполголоса.
Я не ответила.
Иногда страх возвращается не мыслью, а телом. Раньше, чем ты успеваешь придумать слова. Он поднимается где-то под рёбрами, перехватывает дыхание и делает всё вокруг опасным, даже если пока ещё ничего не произошло.
Именно так было сейчас.
— Я просто хочу поговорить, — сказал Брэд.
— Нам не о чем.
— Из-за него?
Я подняла на него глаза.
— Что?
Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем насмешки.
— Забудь.
Я сделала шаг назад. Его друзья переглянулись, будто ждали, чем всё кончится, и мне от этого стало ещё хуже.
— Если ты сейчас же не уйдёшь, я позвоню маме. Или Майку. Или кому угодно.
— Конечно, — сказал Брэд. — Как всегда.
Эти два слова ударили почему-то сильнее, чем если бы он закричал.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он подошёл чуть ближе — слишком близко. Настолько, что я почувствовала, как в горле становится сухо.
— Ничего, — сказал он тише. — Просто не делай вид, что между нами никогда ничего не было.
У меня потемнело в глазах.
Не из-за смысла слов. Из-за самого "между нами". Из-за его голоса. Из-за того, как резко прошлое, которое я старалась держать запертым, дёрнулось где-то внутри.
Я снова увидела обрывки — не целые воспоминания, а только ощущения: чей-то смех, чужие взгляды, стыд, резкий холод в животе, собственную беспомощность. Всё смешалось и ударило сразу.
Воздуха стало мало.
Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь словно стиснуло.
— Эй, — донёсся откуда-то издалека голос одного из парней. — С ней всё нормально?
Нет.
Нормально не было.
Мир вдруг стал слишком ярким и одновременно расплывчатым. Звуки сделались то слишком громкими, то глухими, как под водой. Пальцы онемели. Сердце заколотилось где-то в горле.
Только не сейчас.
Только не при нём.
— Мари? — голос Брэда резко изменился.
Я хотела ответить, но не смогла.
Сделала шаг назад — и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мари!
Этот голос я узнала бы где угодно.
Арен.
Потом всё произошло очень быстро. Чьи-то шаги. Громкий крик Тары. Майк, который оттолкнул кого-то в сторону. Чьи-то руки подхватили меня прежде, чем я успела упасть.
— Отойди от неё! — крикнул кто-то.
— Ты вообще с ума сошёл?! — ещё чей-то голос, злой и сорванный.
— Мари, посмотри на меня. Слышишь? Посмотри.
Я очень хотела.
Правда.
Но не могла.
Перед глазами всё плыло. Последнее, что я успела почувствовать, — как кто-то крепко держит меня за плечи, не давая упасть. И голос Арена, совсем близко, напряжённый, встревоженный, почти незнакомый от страха.
А потом всё исчезло.
---