Изумрудный Остров

Самолет трясло уже третий час.

Эрик МакКензи в двадцать пятый раз за полет попытался вытянуть свои длинные ноги в проход, и в двадцать пятый раз они уперлись в кресло впереди. Сиденья в экономклассе явно проектировали для гномов или для тех счастливчиков, чей рост не перевалил за сто семьдесят. Эрик со своими метр восемьдесят пять чувствовал себя консервой в банке, которую трясут перед тем, как открыть.

- Прекрати ерзать, - тихо сказала Лора, не открывая глаз.

- Я не ерзаю. Я пытаюсь не умереть от тромба.

- В самолетах никто не умирает от тромбов. Умирают от скуки, слушая, как их брат вздыхает каждые тридцать секунд.

Эрик покосился на сестру. Лора сидела, прижавшись виском к иллюминатору. За стеклом была только непроглядная серая муть - облака, плотные, как ватин на старом одеяле. Она выглядела спокойной, даже слишком. Эрик знал это выражение ее лица: маска. Лора надевала ее всегда, когда внутри все переворачивалось.

- Ты как? - спросил он, понизив голос.

- Холодно.

- В самолете?

- Я представляю, каково там будет. - Лора наконец открыла глаза и посмотрела на брата. В ее карих глазах, таких же, как у него, плескалась тревога. - Я читала. В Шотландии летом в среднем пятнадцать градусов.

- Пятнадцать - это нормально.

- Для октября, Эрик. Сейчас август.

Он хотел пошутить про то, что холод закаляет характер, но шутка застряла в горле. Слишком много шуток было в последние месяцы. Слишком много попыток сделать вид, что все нормально, когда привычный мир трещал по швам, обнажая чёрные провалы.

Стюардесса протолкнула мимо них тележку с напитками. Эрик взял две маленькие бутылочки виски - одну протянул Лоре, хотя знал, что она не будет пить. Лора покачала головой, и он сунул обе в карман сиденья перед собой. Сувениры. Чтобы помнить этот полет. Будто он мог его забыть.

***

Три дня назад они еще были в Калифорнии.

Эрик лежал на своей кровати в комнате, которую делил с Лорой последние два года - после того как мать сказала, что отдельные комнаты это «расточительно, учитывая обстоятельства». Он смотрел в потолок и слушал, как Лора укладывает вещи. Она делала это аккуратно, складывая каждую футболку идеальным прямоугольником. Он бы просто запихнул все в сумку, но Лора... Лора всегда была другой.

- Эрик, - позвала она тогда, не оборачиваясь. - Тот парень... из школы. С ним правда все в порядке?

Эрик сел на кровати. Деревянная рама скрипнула - сто раз говорил матери починить, сто раз забывал.

- Тот парень, Лора, получил то, что заслужил.

- Ему наложили восемь швов. Восемь. На голове.

- У него была твердая голова. Приняла удар как надо.

Лора наконец повернулась. В ее руках была застиранная футболка с принтом группы, которую она любила, а он терпеть не мог. «Cigarettes After Sex». Эрик считал, что это название - полная дуристика, потому что от сигарет никакого секса не бывает, один кашель.

- Ты не ответил, - тихо сказала она.

- Он в порядке. Жив, здоров, и, надеюсь, теперь дважды подумает, прежде чем называть кого-то...

Он осекся. Слово, которое тот парень выкрикнул Лоре в коридоре, до сих пор жгло язык. Лора отвернулась и уткнулась лицом в футболку

- Из-за меня мы улетаем на другой конец света, - сказала она так тихо, что Эрик едва расслышал.

- Из-за кретина, который не умеет держать рот на замке, мы улетаем на другой конец света. - Он встал, подошел к ней и положил руки ей на плечи. Лора была хрупкой - всегда была. Когда они были маленькими, мать шутила, что если Эрик обнимет ее слишком сильно, то сломает. - Ты здесь ни при чем.

- Я здесь при чем, - упрямо сказала Лора, не поднимая глаз. - Если бы я умела давать сдачи. Если бы я не была такой... слабой. Тебе бы не пришлось...

- Лора.

- ...защищать меня. Всегда. С самого детства.

Эрик развернул ее к себе. Взял за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

- Слушай меня. Ты не слабая. Ты сильнее, чем все эти придурки вместе взятые. Просто они не умеют драться по-честному. Они бьют словами, потому что кулаками бить боятся. А я... я просто не умею по-другому. Если кто-то причиняет тебе боль, я должен это остановить. Это не твоя вина. Это просто... я такой.

Лора моргнула, и в уголках ее глаз блеснула влага.

- Ты идиот, Эрик МакКензи.

- Знаю. Но ты меня любишь.

- Иногда.

- Достаточно.

***

Самолет снова тряхнуло, и Эрик вернулся в реальность. Лора смотрела в иллюминатор - облака начали редеть, и в просветах показалась земля.

- Смотри, - сказала она.

Эрик наклонился, почти касаясь щекой ее волос. Внизу расстилалась Шотландия - зеленая, как бильярдное сукно, изрезанная темными прожилками рек и блеклыми пятнами камня. Горы здесь были не такими, как дома. В Калифорнии горы - это что-то величественное, коричневое, выжженное солнцем. Здесь они были пологими, укутанными в изумрудный бархат, и казалось, что по ним можно катиться, как по огромным волнам.

- Красиво, - прошептала Лора.

- Сыро, - поправил Эрик, но в голосе не было злости. На самом деле его тоже заворожил этот вид. Они никогда не были в Европе. Мать говорила, что Европа - это для богатых, а они всегда были просто «комфортным средним классом, который балансирует на грани». После того как отец ушел три года назад, балансировать стало сложнее.

- Как думаешь, там правда все так плохо, как пишут в интернете? - спросила Лора.

- Где?

- В школе. Я нашла форум бывших учеников. Там писали, что это тюрьма.

- Форум бывших учеников - это место, куда приходят люди, которым нужно выплеснуть негатив. Те, кому там понравилось, в интернеты не пишут. Они живут дальше.

- Откуда ты такой умный?

- От верблюда. - Эрик улыбнулся, и Лора невольно улыбнулась в ответ. Это была их старая шутка, еще с детства, когда мать пыталась выяснить, кто из них разбил вазу, а Эрик сказал, что это подарок от верблюда.

Объявили посадку. Самолет пошел на снижение, и у Эрика заложило уши. Он сглотнул, потом ещё раз - без толку. Лора протянула ему леденец, который стянула у стюардессы. Он сунул его в рот и принялся жевать.

- Это рассасывать надо, - заметила Лора.

- Я так хочу.

- Ты все делаешь не так.

- Зато весело.

Самолет коснулся полосы с легким толчком, и по иллюминатору побежали капли дождя.

***

Аэропорт Глазго встретил их запахом мокрой шерсти и жареного лука. Эрик сразу понял, что это луковое кольцо или что-то в этом роде, и желудок предательски заурчал. В самолете кормили какой-то резиновой курицей с картофельным пюре, которое на вкус напоминало клейстер.

Лора шла рядом, сжимая в руке свой рюкзак. Маленький, ярко-розовый, он выделялся в этом сером мире, как тропическая птица, залетевшая не в тот климат. На ней были леггинсы и длинная футболка, и Эрик вдруг остро осознал, как она замерзнет, когда они выйдут на улицу.

- Стой, - сказал он, останавливаясь посреди зала прилета.

Лора послушно замерла.

Эрик снял с себя худи, которое было надето поверх футболки, и накинул ей на плечи. Худи было огромным, с логотипом калифорнийской панк-группы, которую Лора находила «шумной и бессмысленной».

- Ты замерзнешь, - запротестовала она.

- Я мужик. Мужики не мерзнут.

- Мужики тупеют от холода. Их мозг - главный орган, который страдает в первую очередь. У тебя и так с ним проблемы.

- Лора.

- Что?

- Заткнись и надень худи.

Она улыбнулась - первой настоящей улыбкой за последние дни - и натянула худи через голову. Рукава свисали ниже пальцев, и она смешно ими замахала, изображая пингвина.

- Я похожа на тебя.

- Это комплимент?

- Это приговор.

Они направились к выходу, и стеклянные двери разъехались, впуская внутрь шотландский воздух. Эрик ожидал холода, но реальность превзошла ожидания. Воздух был не просто холодным - он был влажным, плотным, он проникал под кожу и добирался до костей быстрее, чем любой калифорнийский бриз.

- Боже, - выдохнула Лора.

- Я же говорил.

- Ты говорил «прохладно». Это не прохладно. Это... это...

- Шотландия, - закончил за нее Эрик.

На стоянке их ждал мужчина с табличкой «Маккензи». Табличка была картонной, надпись - кривой, и мужчина был похож на типичного шотландца из стереотипов: рыжий, с бородой, в клетчатой рубашке и с крайне недовольным выражением лица.

- МакКензи? - спросил он, оглядывая их с ног до головы.

- Он самый, - кивнул Эрик.

- Я Дункан. Школьный водитель. - Голос у него был низкий, с таким густым акцентом, что Эрик с трудом разобрал слова. - Ваши вещи?

- Это все, - Лора указала на два чемодана, которые Эрик выкатил из здания.

Дункан окинул взглядом чемоданы, потом их, потом чемоданы снова.

- Легкие, значит. Хорошо. У меня спина больная. Пошли.

Они пошли за ним к старому микроавтобусу, который, казалось, помнил еще Вторую мировую. Краска на боках облупилась, открывая ржавчину, но двигатель урчал ровно, когда Дункан завел его.

Внутри пахло собакой, табаком и еще чем-то неуловимым, что Эрик окрестил «европейским духом». Лора села у окна и сразу прилипла к стеклу.

Глазго проплывал мимо них серыми камнями и зелеными парками. Город оказался не таким, как они представляли. Эрик ждал чего-то средневекового, а тут были обычные дома, обычные люди, обычные магазины. Только вывески на двух языках напоминали, что они в другой стране.

- Долго ехать? - спросил Эрик, когда они выехали на трассу.

- Два часа с копейками, - буркнул Дункан, не оборачиваясь. - Если погода позволит.

- А что с погодой?

Вместо ответа Дункан кивнул на лобовое стекло. Эрик посмотрел вперед и увидел, как небо темнеет буквально на глазах. Еще минуту назад было серо, но терпимо. Теперь тучи сгустились в тяжелые, свинцовые массы, и через пару минут дождь обрушился на автобус с такой силой, будто кто-то наверху опрокинул гигантское ведро.

- Это нормально, - прокомментировал Дункан. - Здесь всегда так. Если не нравится погода, подожди пять минут.

***

Через два часа, которые растянулись в три из-за дождя и пробок на узких дорогах, автобус свернул с шоссе на грунтовку. Дорога петляла между холмами, и каждый раз, когда они поднимались на очередной гребень, Эрик думал, что это и есть финальная точка, но впереди открывался новый холм.

- Ближе к морю, - сказал Дункан, словно прочитав его мысли. - Школа на самом берегу. Красиво. Если любишь ветер и одиночество.

- А кто это любит в семнадцать лет? - буркнул Эрик себе под нос.

- Ты удивишься, - неожиданно отозвался Дункан. - Некоторые сюда приезжают и не хотят уезжать. Говорят, здесь воздух особенный.

- Чем?

- Свободой.

Эрик хотел спросить, что это значит, но в этот момент автобус выбрался на последний подъем, и Лора ахнула.

Внизу, в низине, прямо на берегу океана, стоял «Изумрудный остров».

Школа оказалась не просто зданием - это был замок. Настоящий старинный замок из серого камня, который веками впитывал влагу и ветер. Башни по углам, стрельчатые окна, массивная дубовая дверь, обитая железом. За ним расстилалось море - серо-зеленое, неспокойное, с барашками пены на гребнях волн. Небо нависало так низко, что казалось, будто оно касается шпилей.

- Ничего себе, - выдохнула Лора.

- Тюрьма, говоришь? - Эрик посмотрел на сестру. - По-моему, тюрьмы выглядят иначе.

- Внутри может быть по-другому.

- Может.

Автобус покатился вниз по дороге, и с каждым метром замок вырастал, заполняя собой весь обзор. Эрик поймал себя на мысли, что чувствует что-то странное. Не страх и не тревогу. Скорее... благоговение. Это место было старше всего, что он видел в жизни. Старше Калифорнии, старше США, старше его семьи. Оно стояло здесь столетиями и будет стоять, когда их уже не станет.

Дункан припарковался у ворот. Дождь почти прекратился, превратившись в мелкую морось, которая висела в воздухе, не желая падать на землю.

- Приехали, - сказал он, заглушив мотор. - Добро пожаловать в ад.

- Вы всегда так встречаете новеньких? - спросил Эрик, пытаясь понять, шутит он или нет.

- Только тех, кто похож на неприятности, - Дункан посмотрел на него в зеркало заднего вида. - А ты, парень, выглядишь как ходячие неприятности.

- Это просто лицо у меня такое.

- Ага. И кулаки тоже просто так набиты.

Эрик непроизвольно сжал пальцы. Косточки действительно саднили - последствия той драки. Дункан хмыкнул и открыл дверь.

- Пошли. Миссис Фрейзер ждет. Она у нас директриса. Не любит, когда опаздывают.

***

Они вышли под морось, и ветер с океана тут же вцепился в волосы, в одежду, в кожу. Лора поежилась в его худи, но не стала жаловаться. Эрик взял чемоданы и пошел за Дунканом к тяжелой двери.

Дверь открылась без скрипа - кто-то заботился о петлях - и они оказались в холле. Внутри замок оказался даже больше, чем снаружи. Высокие сводчатые потолки, каменные стены, увешанные картинами и старыми знаменами, пол, выложенный каменными плитами, которые столетия отполировали до блеска. В углу стояли рыцарские доспехи, и Лора невольно замедлила шаг, разглядывая их.

- Нравится? - спросил Дункан.

- Это настоящие?

- А ты как думаешь? Бутафорию в музеи ставят. А это школа. Здесь все по-настоящему.

Из коридора донеслись голоса - подростковые, громкие, с разными акцентами. Где-то хлопнула дверь, зазвенел смех.

- У них сейчас перемена, - пояснил Дункан. - Через час ужин. Познакомитесь со всеми.

Он привел их к двери с табличкой «Директор» и постучал.

- Войдите, - раздался голос - женский, низкий, спокойный.

Дункан открыл дверь и жестом пригласил их войти.

Кабинет директора оказался неожиданно уютным. Старая мебель, книжные шкафы до потолка, камин, в котором потрескивал огонь. За дубовым столом сидела женщина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными в пучок, и внимательными серыми глазами. Она не встала, но улыбнулась - сдержанно, официально.

- Эрик и Лора МакКензи, - сказала она скорее утвердительно, чем вопросительно. - Миссис Фрейзер. Добро пожаловать в «Изумрудный остров».

- Здравствуйте, - ответил Эрик за двоих. Лора просто кивнула.

- Долгий был перелет? - спросила директриса, жестом предлагая им сесть на стулья напротив.

- Десять часов, - сказал Эрик. - И два часа на машине.

- И три часа в пробках, - добавил Дункан из-за спины. Миссис Фрейзер бросила на него взгляд, и он исчез, закрыв за собой дверь.

- Дункан - человек прямолинейный, - пояснила она. - Но хороший. К нему привыкнете. - Она открыла папку, лежащую перед ней. - Я ознакомилась с вашими документами. Эрик, шестнадцать лет@. Условный срок за драку, повлекшую тяжкие телесные повреждения. Лора, пятнадцать. Переведены по настоянию родителей после конфликта в предыдущей школе.

Лора опустила глаза. Эрик сжал кулаки.

- Я не буду вас судить, - продолжила миссис Фрейзер, закрывая папку. - Здесь не суд. Здесь школа. Наша задача - не наказывать, а дать шанс. У каждого из вас он есть. Вопрос в том, захотите ли вы им воспользоваться.

- Мы хотим, - быстро сказала Лора.

Директриса посмотрела на нее, и в ее взгляде мелькнуло что-то теплое.

- Хорошо. Лора, вас поселят в комнату с девочкой по имени Мия. Она здесь уже год, спокойная, добрая. Думаю, вы подружитесь. - Она перевела взгляд на Эрика. - Эрик, вы будете жить в комнате с двумя парнями. Чейз и Браун. Чейз - болтун, Браун - молчун. Они местные старожилы, все знают, все умеют. Присмотрят за вами.

- Я сам могу за собой присмотреть, - буркнул Эрик.

- Я не сомневаюсь, - спокойно ответила миссис Фрейзер. - Но в новой стране, в новой школе, в новом климате - иногда полезно иметь рядом тех, кто уже освоился. Это не слабость. Это выживание.

Она встала, давая понять, что аудиенция окончена.

- Завтра у вас будет встреча с психологом. Процедура стандартная для всех новоприбывших. А сегодня - отдыхайте. Ужин через час в главной столовой. Дункан проводит.

Она обошла стол и протянула руку сначала Эрику, потом Лоре. Рукопожатие у нее было крепкое, уверенное.

- Добро пожаловать домой, - сказала она, и в этих словах Эрику почудилось что-то странное. То ли обещание, то ли предупреждение.

***

Они вышли из кабинета. Дункан ждал в коридоре, прислонившись к стене и читая газету.

- Живые? - спросил он, не поднимая глаз.

- А что, бывали случаи? - спросил Эрик.

- Миссис Фрейзер - женщина строгая. Но справедливая. Если с ней не спорить и делать, что говорят, все будет хорошо.

- А если спорить?

Дункан наконец поднял глаза и посмотрел на Эрика долгим, изучающим взглядом.

- Тогда ты быстро поймешь, почему это место называют адом. Не потому, что здесь плохо. А потому, что здесь быстро понимаешь, кто ты на самом деле. Некоторым это знание не нравится.

Он развернулся и пошел по коридору, жестом приглашая следовать за ним.

Лора тронула Эрика за рукав.

- Эрик, - прошептала она. - Мне страшно.

Эрик посмотрел на сестру. В свете тусклых ламп, освещавших каменные коридоры, она казалась совсем маленькой. Хрупкой. Беззащитной.

- Не бойся, - сказал он, кладя руку ей на плечо. - Я рядом. Всегда.

- Мы в другой стране. Ты не сможешь быть рядом всегда.

- Смогу. - Он сжал ее плечо. - Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Обещаю.

Лора посмотрела на него с той смесью любви и обреченности, которая появляется у младших сестер, когда они понимают, что старший брат - идиот, но идиот любящий.

- Пошли, - сказала она. - Познакомимся с твоими болтуном и молчуном.

- И с твоей доброй Мией.

- Надеюсь, она правда добрая.

- В таком месте? - Эрик усмехнулся. - Вряд ли.

Они пошли за Дунканом по бесконечным коридорам, и с каждым шагом Эрик чувствовал, как Калифорния отдаляется, становясь сном, а Шотландия - эта серая, каменная, продуваемая ветрами Шотландия - становится реальностью.

Реальностью, в которой им предстояло жить.

Впереди ждал ужин. Ждали новые люди. Ждала Титанида, о которой они еще не знали. Ждало убийство и расследование. Ждала любовь и предательство.

Но пока они просто шли по коридору, брат и сестра из Калифорнии, и мир вокруг них застыл в ожидании.

За окнами, в серых сумерках, бился о скалы океан.

И где-то далеко, на другом конце школы, девушка сжимала деревянную фигурку волка в руках и смотрела на эти волны и думала о том, что завтра будет новый день.

А в новых днях всегда есть место чуду.

Или беде.