Страстный. Плохой. Опасный.

Когда я проснулась, солнце уже освещало комнату яркими лучами, создавая душную обстановку в спальне Господина Гордеева. В мгновение сев на кровати, чуть перекривившись от ощущений крепатуры, я осматриваюсь. В спальне ничего не поменялось, кроме того, что я осталась одна. Вторая половина кровати пустая, но я четко слышу шум на кухне, и как по телевизору включена каждодневная программа новостей главного канала с монотонным голосом ведущего.

Безусловно, Гордеев находился дома. И я напряглась. Уйти тихо не выйдет, как после той ночи в номере шикарной гостиницы. Максим обнажил всю мою душу и желания этой долгой ночью, и теперь хотелось закрыться, попросту сбежать. Он очень странно на меня влияет. Никогда не думала, что могу быть до того раскрепощенной. Впервые чувствую такой стыд, который приятно стекает в низ живота, заставляя закусывать губу от сладкой тяжести.

Гордеев хорош в постели, прямо-таки настоящий ураган, заставляющий меня расплыться в лужицу. Какое-то непонятное притяжение каждый раз сталкивает меня с таким великолепным мужчиной, оставляя острые чувства опасности и похотливые желания. Только, как бы ни было мне хорошо, понимаю, что я птица не его полета, мы слишком разные по статусу.

Чувствую, что нам нельзя быть вместе, и не могу объяснить это дурацкое чувство.

Но как же приятно, когда Гордеев старательно меня соблазняет, укладывает на живот и приподнимая бедра, оставляет румяные отметины на чувствительных ягодицах, целуя обнаженную спину... Даже от этих воспоминаний, я уже готова лечь и раздвинуть ноги. Впервые у меня был крышесносный, по-настоящему грязный секс... Никаких запретов и недомолвок. Кажется, Максим меня познакомил с другой Ярославой, страстной и жаждущей. Больше всего меня впечатлило то, что он желал меня так же сильно, как и я его. Мы оба были ненасытными, голодными, поглощая друг друга с жадностью.

Черт, я мечтаю повторять подобное каждый день!

Я решительно поднимаюсь, надевая забытую или заботливо оставленную на стуле рубашку Макса, так как моей одежды нигде не оказалось. Поразительно было то, что чулки выжили после подобной ночи, оставшись на мне целехонькими.

Быстро умываюсь холодной водой в ванной комнате. Заправляю волосы назад пальцами руки вместо расчески, рассматривая свои сверкающие глаза в зеркале, легкую растрепанность и до чертиков довольную ухмылку.

Ступая по теплому устланному паркету, я застываю под аркой, ошеломленно взглянув мужчину у плиты. Это было на самом-то деле... Неожиданно с его стороны.

Поджимая губы, я прошла к столу, рассматривая, как искусно широкие плечи мужчины находятся в напряжении и как профессионально он нарезает овощи. Неужто брал мастер-класс у шеф-повара? Неудивительно, поскольку у него достаточно денег даже для персональной встречи с Гордоном Рамзи. Каждодневных встреч. Каждодневных встреч до конца жизни.

Я тянусь к начатой чашке кофе Гордеева. Улыбаясь, делаю глоточек, и кое-как осилила себя, чтобы не закашлять. Недовольно перекосила лицо от неприятного напитка. Кофе оказался страшно крепкий, без сахара, с горечью. Редкостная гадость.

Это что, двойной эспрессо? Как у него сердце не остановилось до этих пор от такого утреннего кофе?

— Я не люблю, когда пьют из моей чашки, — прокомментировал мужчина, после чего обернулся ко мне лицом, насмешливо подмигнув.

— Как ты...

— Твое отображение, — он кивнул на кафельную плитку, — кстати, хорошо выглядишь, но могла бы не одеваться, я еще вчера освободил охрану и горничную. И был невероятно счастлив, если бы ты ходила рядом со мной обнаженной. Тем более после такой ночи... — значит, еще вчера у него было в планах уложить меня в свою постель.

Похоже, я основательно приковала к себе внимание Господина Гордеева.

— Макс, где мои вещи? — выдержав паузу, задала я единственный волнующий меня вопрос.

Я уже припоздала на работу. На часах стрелка неумолимо бежит к десяти, а я получила в этом месяце четыре выговора за опоздание. Босс будет в ярости. Не хотелось бы снова нарваться на излишнюю унылую работу.

— Утром я выкинул твою одежду в урну, — невозмутимо объясняется Максим, проявляя весь свой интерес к утреннему репортажу, не отрывая глаз от телевизора в углу кухни.

— Повтори? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.

— Сладкая, это я должен был оглохнуть из-за твоих криков, но не как не ты. У тебя ужасный стиль, будем исправляться. Конечно, это никак не относится к нижнему белью и обуви, в этом ты неотразима. Игнат отправится через час в торговый центр и подберет тебе одежду, а мы пока позавтракаем, — растолковал мужчина.

Провокация?

О чем он вообще? Выкинул?! Мою одежду?!

— Какого черта ты делаешь? Мне надо на работу, Максим. Решил разыграть меня, да? Идиотские шуточки, — рассердилась я, угрюмо наблюдая зв равнодушием и безмятежностью мужчины.

Да что он вытворяет? Кто выкидывает одежду девушек в урну, если не угодила блузка... Юбка, и как понимаю, пиджак тоже? — Стоп. А мой телефон? Я надеюсь модель телефона тебя устроила? — я, наверное, бледнее смерти.

— У тебя хороший новенький телефон. Но, правда, зарядного у меня нет на такую модель. Не беспокойся, это ведь к лучшему — нас никто не будет волновать, а когда отправишься домой, я, конечно же, его верну, — ощерился он, поставив на стол тарелочку с салатом.

Я приподнимаю брови. Завтрак приличный, помимо свежего овощного салата, он тушит мясо и уже готов классический омлет. Заморочился.

— Тогда ты можешь вызвать мне такси. И дай мне свою одежду! Мне надо на работу, сегодня, срочно... Сдача контрольного материала, — поднимаясь со стула, я смотрю на то, как Максим определенно сдерживает свою нахальную усмешку.

— Выход нового номера журнала каждый четверг, а значит я могу предположить, что сдача контрольного материала во вторник или среду, не обманывай меня. И к тому же я не отпущу тебя голую в машину к таксисту. Не говори глупостей, Ярослава, — обворожительно улыбаясь, он покачал головой. — Мы вместе подождем, пока Игнат доделает порученную мной работу и подберет тебе одежду со стилистом. Приятного аппетита, моя сладенькая малышка, — он присаживается напротив, заинтересованно разглядывая мою реакцию. А мне уже не терпелось сцепить руки на шее мужчины и придушить.

С каких пор он стал командовать?

— Вот еще! — взбунтовалась я, не зная, как долго придется дожидаться новых вещей. — Я хочу домой. Игнат может доставить одежду под вечер, а мне, повторюсь, надо на работу, — повысила я голос, убедительно ударив по столу рукой, чтобы это выглядело сравнительно грозно. Но, что-то мне подсказывало, что это оказалось совсем уж безобидно, особенно в довольно сверкающих глазах мужчины.

— Ты у меня в гостях, стоит уступить, Ярослава.

— Макс, мне надо на работу. Мне нельзя задерживаться. У меня уйма дел. Давай мы не будем ссориться?

— Знаю я твою работу, сладкая. В особенности то, как ты умеешь очернять репутацию и бесстыдно соблазнять. Я сочувствую твоим клиентам, пусть немного отдохнут от такой выскочки, как ты. Хватит со мной пререкаться. Ешь, — требовательно распорядился он, строго нахмурившись.

— Выскочки?! — возмущенно выкрикнула я. — Прекрасно, полагаю, уже пришло время избавить тебя от общества выскочки. И еще, заруби себе на носу, Максим — я не куколка, которую можно одевать, раздевать, и укладывать под бок в удобное для тебя время, — процедила я, чтобы до него дошло мое недовольство.

— Не обижайся, малышка, сама знаешь, что я прав. Ешь, — он подталкивает ко мне тарелку, оставаясь неприступным и весьма настойчивым.

— Хватит, слышишь? Отвези меня домой, — пронизываю мужчину своим взглядом, пока он невозмутимо нарезает омлет на маленькие аккуратные ломтики. Какая муха его укусила? — Я не буду есть твою стряпню, пока ты меня открыто игнорируешь! — оттолкнула от себя тарелку, раздражаясь из-за его поведения.

— Мне кажется, или ты хочешь испортить мне настроение?

— Дай мне какую-нибудь одежду и, может быть, мы еще встретимся, — изменив тон, я намного ласковее обратилась к Максиму, контрастируя безмятежностью на фоне ожесточения. Частично понимаю, что сейчас все зависит от мужчины и, если он упрется своими рогами, я никуда не уеду в ближайшие несколько дней. Приходится выдохнуть и поиграть по его правилам, растягивая губы в сладкой улыбке. — Наверное, сделаю исключение! Ты меня удивляешь своими кулинарными способностями. На самом деле пахнет превосходно! — обдариваю его комплиментом, на который он практически никак не реагирует. — Но мне срочно необходимо на работу. Договоримся?

Мужчина тяжело выдохнул, после грузно поднялся и облокотился руками на стол, немного угрожающе меня разглядывая.

— Послушай меня внимательно, Ярослава. Пока ты на моей территории, будешь делать то, что я говорю. И ты сейчас же прекратишь эти женские капризы. Еще раз закатишь подобную истерическую выходку в таком неподобающем тоне, и поверь мне, я прогуляюсь до редакции с опровержением твоей статьи, а в придачу поведаю о том, как ты зверски любишь грубый и горячий секс со мной. Малышка, я, надеюсь,был достаточно конкретен?

Я сажусь на стул, потупив взгляд на тарелке с завтраком, которую я притягиваю к себе поближе. Максим весьма убедителен, чем укротил мой нрав в считаное мгновение.

С раздражением всаживаю столовые приборы в кусочек сочной говядины, и было бы грешно не вообразить вместо этого кусочка самодовольное лицо Гордеева. Я вглядываюсь в его глаза, поймав ответный взгляд мужчины, который медленно опустил глаза на расстегнутый воротник рубашки.

Опускаю свой не менее заинтересованный взгляд на голые плечи и торс Господина, также внимательно его рассматривая. Обнаженный, горячий и сексуальный... Он расслаблен, но держит безупречную осанку, играя мышцами, когда нарезает говядину... Еда вдруг становится безвкусной, когда я соображаю, что собственно мне нужно этим утром для повышения настроения. Правда, сама стараюсь выглядеть холодной, не давая ему возможность заметить мой интерес в желанном утреннем оргазме, скажем, на этом столе.

Когда тарелка опустела под чутким вниманием Гордеева, он поощрительно улыбнулся. Максим удовлетворен тем, что я не смогла ослушаться, подчиненная его условиями. А мне совершенно не приглянулись его слова о статье, и теперь я думаю, правда ли он мог бы исполнить угрозу в реальности. Или это безосновательная провокация?

Наглый гаденыш испытывает мое терпение.

— Далеко собралась? — спрашивает Максим, когда я встала из-за стола, и собиралась выйти из кухни. Крутанувшись на месте, я вскинула брови.

Второй раунд?

— В душ, а потом в постель. Если ты решил устроить мне выходной, я этим с радостью воспользуюсь. Присоединишься? — беспечно ответила я, подумав на какое-то мгновение, что примириться с подобным фактом будет намного легче, чем соперничать с ослиной упертостью мужчины. Я заведомо проиграю.

— С радостью, малышка. Только сперва необходимо вымыть посуду, — он кивнул на опустевшие грязные тарелки после завтрака.

— Что? — переспросила я, немножко удивленно глянув на Максима.

Теперь я твердо знаю, что он хочет понаблюдать за мной и реакцией в подобных обстоятельствах.

— Я готовил — ты поела. Иногда очень целесообразно использовать общую взаимопомощь, это даже сближает. К тому же это не просьба. Побудь хозяйкой в моей холостяцкой обители, — он дернул подбородком в сторону раковины.

Сорванец. Хочет поиграть? С радостью!

— Я тебе не горничная, Максим, — изрекла я, отчеканивая каждое слово.

— Препираешься, — он поднимается, окинув меня острым взглядом. — Я стараюсь для тебя, ты стараешься для меня, схема не такая сложная, как ты думаешь. Будь солидарной. Перчатки в верхней тумбе над раковиной.

Как же меня бесит его терпение и бесконфликтность, он даже милой улыбнулся! Так и хочется кинуть в него сковородку или опрокинуть на него остатки салата...

Приблизившись к столу, застыв напротив Максима, я с превеликим удовольствием толкаю пару тарелок на пол, разбивая каждую со звенящим шумом. С наслаждением прикладываю силу и замах. Он пораженно смотрит на меня, и, кажется, намеревался что-то сказать, но только прищурился.

— Я самая солидарная девушка, не так ли? — язвительно спросила я мужчину, который не сдержал своей ухмылки. Он весь искрится, и мой отпор крайне впечатлил Гордеева, подняв ему то самое, вертикальное настроение. Пижамные штаны совершенно не скрывают его твердую эрекцию.

— Не боишься, что я могу заставить тебя расплатиться за такие выходки? — поинтересовался Гордеев, а в его глаза хищно блеснули синевой.

Я подкралась к нему, решительно приподняла подбородок, наталкиваясь на его прямой взгляд. Неожиданно захотелось к нему прикоснуться, взобраться на крепкие колени, притиснуться к груди, и поцеловать, так страстно, чтобы у него вскружилась голова... Этот чертов манипулятор, даже подобным поведением принудил меня взорваться каким-то неконтролируемым возбуждением.

— Мне плевать то, что ты можешь сделать, Господин Гордеев. Как мужчина, ты можешь наказать меня только на кухонном столе. Я получу удовольствие, даже если будешь вдруг нежным. Иронично, правда? Ты никогда не сможешь иметь надо мной абсолютную власть. Оставь пустые угрозы для какой-нибудь наивной идиотки, от меня ты хочешь совсем другое. Ну так... Можешь взять... Разрешаю, — уже прошептала я, пальчиками изучая его рельефный торс.

Максим, какую-то изрядно длинную минуту пожирал меня своим взглядом. Только когда я отшатнулась, он неожиданно перехватывает мой затылок, ощутимо его сжимая. Дернул на себя, пугая своей грубостью. Его влажные губы почти что оказались на моих, подразнивая желанной близостью, но он упрямо смотрел в глаза, не спеша подарить пылкий поцелуй. Я не выдержала первой, откровенно посмотрев на его рот, волнительно сглатывая, в предвкушении почувствовать обжигающее касание мужских губ...

— Не дразни, малышка. Наказание бывает разнообразным, — он лукаво усмехнулся, но руку с моего затылка не убрал, медленно вплетая пальцы в распущенные волосы. Когда он потянул за волосы, у меня едва не посыпались искры из глаз... От удовольствия. Мой стон оказался хриплый, призывающий к действиям. — Тебе нравится, моя ненасытная девочка. Но чем больше ты меня провоцируешь, — Макс наклоняется, нашептывая на ухо, — тем жестче наказание, — неожиданно хлестко шлепнул меня по бедру, с жадностью срывая поцелуй.

— Я знаю, что тебе нравится брать исключительно плохих девочек. Наслаждайся мной... Малыш, — насмешливо заключила я.

Он такой... Не такой, как другие. Дикий? Да! Хищный? Еще какой! Опасный? Я определенно каждый раз испытываю острое чувство опасности, но это преимущественно будоражит, чем вызывает страх. Невозможно не быть в восторге от такого мужчины, как Господин Гордеев, в особенности попав в его могучие руки.

— Еще как нравится, Ярослава. И я буду наслаждаться тобой весь день, упрямица, — он несколько игриво целует в щеку, затем прикусывает губу в поцелуе и отстраняется. Совсем неожиданно Максим обхватывает мои бедра, одним рывком приставив к столешнице, а пальцами второй руки впивается в отчетливо выступающий под рубашкой вздыбленный сосок, вызывающе и даже больно стиснув между указательным и безымянным пальцем.

Я шумно вдохнула от изумления и открытого поражения, выгнувшись от переполняющих ощущений, которые моментом позже разгорячили низ живота.

— Моя взрывная девочка, — Гордеев потянул пальцы на себя, доставив практически невыносимую боль, принудив меня захныкать и призывно ухватиться за его запястье. Он не прилагал усилия, только стискивал пальцами самую уязвимую часть груди, отчего тело бросало не то в жар, не то в холод.

— Максим, пожалуйста, — выкрикнула я, не справившись с такой внезапно острой болью, стараясь, лишний раз не двигаться, глядя на спокойного мужчину, который услаждался происходящим, поглощая мои эмоции.

— Ты просишь меня о большем? — пока я задыхаюсь от ощущений и безвыходности моего положения, Максим пленит вторую грудь, не менее дерзко заключая пальцами в тиски второй сосок, отчего, кажется, волосы на голове зашевелились.

Я закричала, когда он потянул меня на себя. Тело по инерции поддалось вперед, а я лихорадочно смотрю в сверкающие глаза мужчины, которые переливались довольством и хищным блеском. Его колено протолкнулось между моих ног, грубо поднимаясь, почти что натягивая меня на него. И все... Кажется, я начала терять себя не то в чувствах, не то в ощущениях.

— Ма-а-акс, — сбито прошептала я, сжав его оба запястья, дрожа от переполняющих меня чувств. — Отпусти... Мне больно... Пожалуйста, — мой голос стал тихим, покорным.

— Проси меня, умоляй, — опасно оскалился Максим, прогоняя по моей коже будоражащую волну мурашек.

Яростно бросив на него взгляд, я наблюдаю за его невозмутимостью, и уже готова была зарычать от этого пожирающего огня на собственной груди... Чертов садист!

Но вот срывалась я только на стон вместо десяток крепких словечек. Прикрыв глаза, содрогаюсь от любого его напора между моих бедер, и хочу только одного — его.

— Хватит. Слышишь? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Больно! — с набегающими слезами на глазах, уязвимо прошептала я на выдохе.

— Моя возбужденная девочка, — он выпускает один сосок из терзаний, опустив руку вниз, играю, пробирается пальцами между моих дрожащих ног, не спеша изучая влажность, доводя до судорожных подрагиваний всего тела. Каждым жестом он заставляет выгибаться ему навстречу, прикрывать глаза и закусывать губы... От блаженства. — Что именно тебе понравилось — грубость или боль? — поинтересовался мужчина, все еще удерживая второй рукой мою грудь в неистовом напряжении.

Я даже не осознавала, что болезненная страсть и возбуждение может стать настолько волнительным бурлящим коктейлем. Никто и никогда не вел себя так, как этот надменный Господин Гордеев. Никто не трогал меня так, как он. Никто не целовал с такой вспыльчивостью, как он... И никто не позволял себе играть со мной так дерзко и чувственно, доводя до растерянности и жажды.

— Наигрался? — его руки пробежались по мне нежными и мягкими ладонями. Оглаживая бедра, талию, живот и грудь, он рассматривает меня с такой теплотой в глазах, что невольно мое сердце волнующе трепыхается от сильных ударов.

— Да, мне попалась действительно упрямая малышка, — Гордеев поцеловал мой влажный висок, перебирая пряди волос своими пальцами. — Ты невероятная, Ярослава. Догадливая умная девочка, которая возбуждается от всего, что я тебе даю, — шепчет мужчина, опустив свои руки на талию, целуя мои плечи и шею.

— Максим... О статье... Ты так убедительно... Говорил, что на какую-то секунду я подумала, ты сможешь... К чем такие утренние игры? — я была немного в недоумении от этого всего накала, но под впечатлением, которое он произвел на мое дрожащее тело. Даже говорить стала немного заторможено, сложно излагая свои вопросы.

— Хотел убедиться в том, что тебя волную я, а не мое положение в обществе или состояние. Какой бы ты ни была хитрой дрянной журналисткой, не можешь скрыть своего вожделения, — промурлыкал мне на ухо Максим, разрывая полы рубашки. Пуговицы разлетаются в разные стороны. Его горячие губы с лаской опускаются на правый, ярко налитый сосок, отчего я содрогаюсь, хватая его за плечи, восторгаясь нежными ласками. — И когда я наскочил на твое неисчерпаемое возбуждение, понял, что ты моя женщина. Даже сейчас сводишь меня с ума своим вожделением горячего тела и страстью во взгляде.

Боль практически исчезла, словно в один миг отодвинулась, оставив безумное желание откинуться на столешницу и предложить себя Господину Гордееву... Ощущаю сильное напирающее на меня тело, его требовательные губы и щедрую влажность внизу от каждого развратного прикосновения мужчины. Это невообразимо противоречиво, но мое тело реагировало слишком чувственно на его ласку и прежде острую боль, перемешиваясь, доводя меня до абсолютного экстаза.

— Наконец-то, — прошептала я себе под нос, изнывая от ожидания, больше не в силах думать о чем-то еще.

Максим меня развернул, крепко прижимаясь горячей грудью к моей обнаженной спине. Наверное, меня могла разжечь даже его ладонь, поглаживающая поясницу. Он меня ужасно развращает и приятно раскрепощает!

— Я могу воздерживаться часам, лишь смотреть, как сильно ты жаждешь меня, — его губы касаются моей шеи, а попой я ощутила, как его эрекция врезается в меня, заставляя возбуждение распространиться по всему телу с удвоенной силой.

Мужчина давит на спину так, чтобы я легла на столешницу и нагнулась без ненужных слов. Он спускает мешающую ткань пижамных штанов и резко входит в меня, не подготовив, оставляя чувствительный шлепок на ягодице.

Я бесстыдно выкрикнула, вцепившись в столешницу и округлив глаза. Он ждет всем секунду, после чего принялся бурно вколачиваться в мое обмякшее тело. От приятных распирающих ощущений я развела ноги шире, чтобы он мог свободно двигаться, но Гордеев свел их обратно, принудив меня почти кричать и от острой наполненности внутри. Черт, как же там жжет... И, Господи, как хорошо!

— Когда будешь моей плохой малышкой... Будешь получать это... — он шлепает ладонью по моей заднице, давит на затылок, заставляя плотно прижиматься грудью к холодной столешнице. Невозможно не получить извращенное удовольствие от его рук, которые принуждают восторженно кричать от горячих возбуждающих шлепков.

Черт, да... Надо быть преимущественно плохой малышкой...

— А если будешь покладистой девочкой, позволю получать сокрушительные оргазмы, — он опускает руку вниз, к напряженным сведенным бедрам, где все горит и пылает.

Мне неловко, не привычно... Но как же опьяняющие хорошо! Он руководил моим телом, и это было единственное, где я без сопротивлений и неуправляемого характера позволяла быть ему главным. Позже можно возбудиться только от одних воспоминаний об этом моменте.

Похоже, он рассмотрел во мне ту, которая могла бы удовлетворять все потребности Господина Гордеева. Я же понимаю, что использую его высокий сексуальный темперамент в своих развратных целях. Мы дополняем друг друга и от этого испытываем фантастическое наслаждение.

Это был самый развратный выходной день, когда я угодила в объятия Господина Гордеева, измотанная и впервые вспотевшая не от усердий над мужским наслаждением, а от оргазмов, которые накатывали на меня каждое мгновение.

Да, черт побери, так случается!

Сегодня он оставил мне только одну возможность — сорвать голос, выкрикивая его имя.

***

Максим подвез меня с шофером до самого подъезда, отдав мою сумку, ключи от машины и потухший намертво телефон. Вернулась домой только к девяти вечера, едва переставляя ноги по лестничной площадке до самого проклятого четырнадцатого этажа... Все из-за дурацкого сломанного лифта!

Не успела я открыть дверь, как она сама открывается перед моим носом. На пороге стоит злющий, как сам черт, братец, разъяренно дыша, устрашая своими гневными глазами. Хватая меня за рукав новенького кремового пиджака, он втаскивает меня в прохожую, закрывая двери. Туфли на каблуке подвели, и я повисла на брате мертвым грузом, вцепившись в его плечи.

— Прежде чем ты начнешь отчитывать меня всевозможными нотациями, скажу одно — я жива, здорова, со мной все хорошо и прямо сейчас иду спать, — скинув туфли, попыталась обогнуть брата и улизнуть от никому не нужного и нервы убивающего скандала.

— А ну, стоять! — остановил меня Андрей, встав передо мной, пресекая любые попытки побега. — Тебя не было всю ночь!

— Я же сказала, что была с Артемом...

— Ты меня за идиота принимаешь, мелкая? Я звонил ему, и Морозов хоть и попытался прикрыть тебя, но сам был немного шокирован моим звонком! Дальше. На работе тебя не оказалось, думал пообедать с тобой, а вместо этого поговорил с крайне недовольным Резником о твоем прогуле. Где ты была все это время? — брат напирает, угрюмо наблюдая за тем, как я снимаю пиджак.

— Андрей, я уже выросла, и не маленькая девочка, чтобы ты отслеживал каждый мой шаг, — повторяю заезженный текст, каждый раз слово в слово, привычно закатывая глаза. — Погуляла, устроила себе выходной, расслабилась... Чтобы ты не волновался... Приврала, что в гостях у Артема. Допрос окончен, товарищ майор?

— Нет! Я наслышан о твоей статье, и решил, что с этого дня ты ходишь только на работу и обратно, — заключил брат, вынося свой приговор строго-официальным тоном, заставив мои брови стремительно взлететь, — и не дай Господь я узнаю, что это не так... Поверь мне, сестренка, у меня достаточно много знакомых, которые смогут проследить за тобой. Все ясно?

— Брось, Андрей, это глупо так ущемлять мои права. Ты же прекрасно знаешь, что я буду делать все наоборот, зачем нам ссориться? — я оказалась крайне спокойна только потому, что уже физически и морально вымотана. — Отойди, пожалуйста, я очень устала и хочу отдохнуть.

— Как можно быть такой безответственной? Где ты была, Ярослава? Не искушай меня, знаешь, что буду контролировать каждый твой шаг, — откровенно пригрозил брат, а затем скользнул внимательным взглядом по моей одежде. — Отлично, еще и непонятно откуда новые вещи. Что происходит? Кто за тобой ухаживает?

— Я всего лишь прогуляла один рабочий день, причем в четверг до ночи работала и выполнила норму за пятницу. А вещи... Ну, я созвонилась с Аленой, она решила пройтись по магазинам, сказала, что у меня испортился вкус стиля и нарядила в такую красоту. Кстати, как тебе? — я покрутилась, показывая бардовую юбочку, которая плотно обтягивает мою попу, а спереди, на правой ноге очень сексуальный высокий разрез. Сверху черная кружевная маечка, подчеркивающая мой открытый бюст.

— Конечно, с отключенным телефоном легко можно созвониться с подругой... С которой вы рассорились около года назад, и если не ошибаюсь, то во время занимательного шопинга! — щеки Андрея начали покрывать алые пятна. Приходится натужно соображать, прежде чем говорить. — Что... Это... Такое? — брат нахмурился, подошел ближе, рассматривая меня.

И вот здесь уже нужно провалиться сквозь пол!

Гордеев оставил настолько красноречивые следы, что даже мой профессиональный тональный крем не смог скрыть некоторые участки на шее и ключицах. А вот брат рассвирепел, рассматривая засосы. Надо бежать напролом в спальню! Немедленно!

— Что ты хочешь от меня услышать? Я не собираюсь обсуждать с тобой моих парней, и можешь даже не смотреть на меня таким взглядом, — напряглась я, потирая свою шею. Говорила же Максиму, чтобы он был осторожным, но когда пришло время собираться и смотреть в зеркало, я уже тогда представила разъяренного брата.

Мы обычно не ругаемся так сильно, но всему есть предел. Мои ровесницы уже завели семьи и живут с мужем в уютном домике, бесконечно плодясь, а я живу с братом-полицейским, который жутко во всем меня контролирует.

— Кто это с тобой сделал? — он попытался схватит мое предплечье, но я ловко увернулась.

— Да что ты пристал ко мне? Я женщина, и это очевидно, что мне хочется удовлетворять свои физические потребности, независимо от твоего разрешения, Андрей, — жестко процедила я, разозлившись на брата.

— Какие это потребности? — насупившись, переспросил он. Твердолобый!

Тяжело дыша, я не смогла подобрать правильных слов, нагрубив:

— Те самые, которыми достигают оргазма, Андрей. Нет своей личной жизни, так не лезь в мою! — рявкнула я, отводя взгляд в сторону от смущения, и ринувшись вперед, зацепила брата плечом. Оказавшись в комнате, захлопываю двери, провернув ручку, закрывшись от настырного брата.

Как будто он не пропадает ночью с девчонками в клубах!

— Ярослава, мы не закончили, открой дверь! Почему ты не хочешь просто сказать мне, где тебя сутки носило и кто этот парень? Ты что-то скрываешь от меня? — насторожился брат, тихо стуча в дверь.

— Уходи. Я не хочу с тобой разговаривать в таком тоне, — выкрикнула я, когда ручка моей двери начала дергаться под натиском руки брата.

— С кем ты была, Ясь? Что за секреты? Мне это не нравится, — заключил брат, снова стуча в дверь. — Я просто волнуюсь, не хочу, чтобы с тобой приключилось что-то нехорошее. Открой дверь и мы просто поговорим.

— Это не твое дело, — начинаю переодеваться. — Я сама в силах разобраться с кем я хочу встречаться. Пожалуйста, перестань меня допрашивать, я не хочу говорить на эту тему.

— Только не говори, что ты все это время была с Гордеевым, — повысил он голос, а я, услышав его правильную догадку, немного растерялась, посмотрев на дверь. — Прости, ты действительно можешь сама выбирать себе ухажеров... Просто ходят слухи, что между вами что-то есть, некоторые люди писали комментарии под твоей статьей, что не дождались в тот день, когда ты закончишь интервью... И... Черт. Ты же не была с Гордеевым, да? Ярослава?

Даже в горле пересохло от волнения. Открыв дверь, я посмотрела на брата, который внимательно вглядывается в мои глаза, пытаясь найти ложные сведенья. Но я слишком давно научилась врать, поэтому смотрю в ответ, качая головой.

— Гордеев — мой звездный материал сезона, не больше. Ты знаешь мои принципы — я не вожусь с клиентами. В четверг попала в клуб с несколькими ребятами с моего отдела, отметили взрывную статью, напились до поросячьего визга. Потом познакомилась с одним парнем, осталась у него на ночь. Он оказался настолько любезен и внимателен, что купил мне новую одежду после вечеринки и нашей... Кхм, ночи. У меня нет от тебя секретов, пока ты не напираешь на меня, Андрей.

Повисло минутное молчание.

Я знаю его неприязнь к влиятельным мужчинам, с которыми я часто имела дело. Брат не давал возможности встречаться в неформальной обстановке и брать интервью, чем не раз был недоволен мой босс, но хвалил, когда я хитро сбегала от надзирательства Андрея. Загвоздка была в том, что каждый четверг брат все равно узнавал о моем проступке, оставляя на мне уборку по дому. Вообще, у нас никогда не было громких конфликтов, всегда находили компромисс.

Я поняла, что он частично сомневается в моих словах, и, возможно, догадывается об отношениях с Гордеевым. Мне следует быть убедительной с братом, иначе за мной действительно будут следить практиканты с его отдела. Сейчас лето — самый разгар выпускников, которые проходят стажировку, поэтому искушать брата не хотелось.

— Ясь, ты же мне не врешь?

— Нет. И ты это отлично знаешь, — уверенно отрезала я. Улыбка Андрея потеплела, он приобнял меня за плечи, разглядывая лицо, все еще сомневаясь в моем ответе.

— Ладно, прости, постараюсь смириться с тем, что ты у меня уже большая и самостоятельная, но ты же знаешь, как мне это сложно дается, — Андрей поправил мои волосы. — Совсем красавица выросла, даже жаль, что ты больше не моя маленькая сестренка. Кстати, я успел приготовить сырный суп, как ты любишь, — он пошел на контакт, заставляя меня улыбнуться и забыть этот конфликт на почве его какой-то братской ревности.

— Круто, тогда я умоюсь и сразу за стол, — прикрываю дверь, а Андрей уходит на кухню накрывать стол.

Я подключаю телефон к зарядке, включая его. Мгновенно приходят десятки сообщений и оповещений, но я отыскиваю лишь один номер. Номер Максима Гордеева, который по договоренности отправил на мой телефон сообщение, чтобы мы имели связь друг с другом.

«Встретимся в понедельник на моем обеденном перерыве. В ресторане напротив офиса. В два часа дня» — пишу я, решив не дразнить брата и побыть на выходных дома.

Отправляя сообщение, я нервно наматываю прядь волос на палец, думая, стоит ли видеться в ближайшую неделю с Максом. Зная моего брата, он может немного понаблюдать за моим местонахождением.

Ответ от Максима пришел почти мгновенно.

«Твой приказной тон бесценен. Но я буду рушить твои планы, как и положено Господину. Я приобрел два билета в театр на премьеру. Завтра в пять тридцать тебя заберет Игнат» — прочитав, я даже смогла представить задиристую усмешку мужчины.

«Нет, я не могу завтра! Я не готова».

«Можешь. Нам нужно немного пообщаться. Знаешь, в перерывах между нашими актами слишком мало времени на светские беседы. И не вздумай покупать платье, я уже подобрал тебе отличный вариант. Курьер доставит завтра в полдень».

«Ты же понимаешь, что культурно развиваться я буду весь вечер, и ты не сможешь покуситься на мои ноги в чулках?».

«Я позабочусь о таком досадном моменте, сладкая. Завтра тебе и без моего члена будет трудно двигаться, возьмем небольшой тайм-аут».

Закатывая глаза, я не прячу свою широкую улыбку, уже ощущая тяжесть между ног и ужасную крипатуру всего тела. Даже два часа изнурительных тренировок в зале с братом легче пережить, чем последствия жаждущего меня Господина Гордеева.

«Максим, ты можешь быть серьезным?».

«Я максимально серьезен с тобой, Ярослава. Понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть к капитуляции и моему темпераменту. Кстати, как поживет твой настырный братец?».

Последнее сообщение я оставляю без ответа, разозлившись не только на Андрея, но и на Гордеева. Словно он знал неприязнь моего брата к нему, и даже насмехался с подобного факта. Мне всего лишь нужно сделать все возможное, чтобы они никогда не увиделись в этой жизни.

«Отлично. Послушай, Максим, наши отношения должны сохранять дистанцию от прессы и конфиденциальность, ты ведь это понимаешь? Нас не должны увидеть вместе, иначе я лишусь работы и повздорю с братом. При подобном раскладе мы больше не увидимся».

«Все меры безопасности предусмотрены, не беспокойся. Ярослава, неужели я так сильно впечатлил тебя на нашем интервью, что ты забыла такие очевидные факты? Нас никто не увидит, поэтому я буду рад, если ты будешь без нижнего белья».

«До завтра, Господин Растлитель».

Я откидываюсь на кровать, умиротворенно прикрывая глаза. Неужели это все взаправду со мной происходит? В предвкушении завтрашнего вечера улыбаюсь, но тут же задумываюсь, какую схему можно провернуть, чтобы брат отпустил меня без лишних вопросов и претензий...

И я знаю, кто не откажет мне в помощи — Артем Морозов.