Страстный. Плохой. Опасный.

С Артемом Морозовым я познакомилась на работе, когда отчаявшись, подговорила парня поддержать меня и помочь оторвать остросюжетный материал. После недели попыток притянуть к себе внимание Резника, когда приходилось строчить десятки статей, которые он швырял, рвал и выбрасывал, отчитывая меня за пресность, тогда я сразу осознала, что больше никогда не возьмусь за прожеванный материал после других журналистов.

Это как облизывать плевки, также отвратительно.

Я начала старательно искать себя, и с запозданием разобралась, что меня вдохновляют люди, их мотивы деяний и согрешение перед нашими гражданами. Я журналист, а не копирайтер, которому предоставляют работу на популярную тематику, и приходится насиловать браузер в поиске новой информации, сутками напролет не отрываясь от компьютера.

Для первой взрывной статьи я использовала скандальный материал, касающийся всплывших сведений об одном депутате, информацию о котором слишком быстро замяли и удалили с просторов интернета. Это показалось мне подозрительным и страшно интересным.

Мне захотелось все проверить лично. Вначале я связалась с потерпевшей девушкой, на которой не оказалось живого места, и мне пришлось беседовать с ней не один день, уверяя в том, что изверг, надругавшийся над ней, будет безжалостно наказан. Мне она не особо доверяла, а вот когда наведался Артем, окатив ее своей чарующей светлой харизмой и подарив белоснежные пионы с комплиментами, поведала... Поведала то, что заставило подключить к делу брата и его полицейский отряд.

Я задействовала всю свою женскую хитрость и довольно толкового Морозова, с которым мы договорились о свидании, если наше дело выгорит. Прокрасться в неприступный дом удалось только с заказанными девочками, при этом заплатив недурную долю одному очень бесстыжему и алчному своднику из джентльменского клуба. Сам депутат прославился среди девочек этого клуба очень бесчеловечными потехами, но все же необходимо было убедиться в истине, и на этот раз не дать ему уйти от правосудия.

Помню, как пришлось хорошо потрудиться над париком, макияжем и одеждой, над своей грациозностью жестов, чтобы заинтересовать мужчину, нашего клиента. В тот день фортуна была однозначно на моей стороне, так как для своих игр выбрал он меня, и приложил несколько пощечинами еще до уединения. Брат взрывался криком в подслушку, паникуя, а я не произносила условленный слово-сигнал, стремясь разгадать, что ему необходимо от избиения беззащитных шлюшек... И как далеко он зайдет с моим сопротивлением, ведь зная продажных девочек, они сами могли условиться на что угодно только за надлежащее вознаграждение.

Этот депутат оказался абсолютным садистом, который возбуждался от причинения увечий девушкам исключительно распутно одетым шатенкам, с восторгом упиваясь их отпором и трепетом. Но основная проблема в том, что ни одна из девушек не знала, куда ее посылают и что за Преисподняя ее поджидает в этом обиталище. Он всякую колотить до переломанных пальцев рук и ног, выдирая клоки волос, кроша своими кулаками челюсть.

Брат с отрядом повязал нескольких мужчин, находившихся в доме, развлекающихся с оставшимися девочками. Поганому садисту немедля предъявили задержание, и увезли в КПЗ, не отзываясь ни на дикую сумму в долларах, ни на угрозы мерзкого гада.

Андрей дал клятву в тот день, что в жизни не допустит, чтобы ко мне кто-то коснулся из таких мужчин, и стал недолюбливать всех мажоров. Он был так шокирован моей треснутой губой и рассеченной щекой, что мне пришлось несколько дней убеждать брата в благом деле, в моем бесстрашии и выгоде такой жертвенности. Только вот Андрюша не признал моих целей, оказавшись раздосадован тем, что меня немного попинали, а он не успел предотвратить подобного исхода событий. В тот момент я сама испугалась, когда гадкий ублюдок поднял на меня руку, но уже через неделю все ссадины сошли, и стало совсем неприметно, что я испытала целый апокалипсис в жилище депутата под прикрытием проститутки.

Когда отец разнюхал об этом инциденте, выслушали с братом парочку крепких словечек, и пришлось уже нам двоим заверять отца в благом деле. Его было не убедить, поэтому я дала слово никогда в жизни не жертвовать собой и заботиться о своих проблемах... Какие только слова не скажешь отцу, который мог вернуть меня в Питер под свое надзирательство!

Статья удалась настолько убойной, что я решилась идти с материалом не к взбалмошному Резнику, а прямо к Артему, который помог мне с размещением статьи в уже утвержденный проект. Парень даже договорился с оргчастью онлайн-журнала, где разместили мою статью с видео и аудиозаписью... Эффект был до такой степени ошеломляюще, что сам Резник еще месяц ходил под впечатлением с корвалолом, любуясь, как шуршит оживленный отдел, обсуждающий меня и статью.

Было же время! Хотя, сейчас практически ничего не поменялось, разве что я стала слишком заметной из-за прессы, и теперь было весьма тяжело действовать настолько радикальными методами. С Гордеевым вышло даже излишне чисто и по закону, а он оказался наслышан о моем скандальном репертуаре еще до интервью. На данный момент в работе я применяла свою внешность и настойчивость, пробиваясь к знати публично, заставляя их принять меня и немного обсудить их грехи за чашечкой кофе или бокалом вина.

С Артемом в романическом плане ничего не вышло, но я осталась с ним в самых крепких дружеских отношениях, и это нам совершенно не мешает нам ходить в кино, шокировать Резника и прикрывать меня перед Андреем. Морозов стал моим самым верным союзником в любом сумасшедшем плане. Сегодня я настоятельно попросила убедить моего брата в том, что он приглашает меня культурно развлекаться в театр. Поэтому сейчас я стояла мышкой у двери кухни и волнительно пыталась подслушать разговор.

Не знаю, что наговорил Артем в серьезной мужской беседе, но брат всего лишь настоятельно попросил зарядить телефон и написать ему сообщение, если не вернусь домой. Действовал мой друг всегда очень убедительно.

Вот только меня, наоборот, насторожило спокойствие и доверие вечно подозрительного брата. Не догадывается ли он о моем секрете?

***

Максим оказался настолько бесподобен в своем безупречном классическом смокинге, что в один миг вскружил мне голову и взволновал мое сердце. Его подарок на этот вечер — красное платье, со строгим кроем до колена, закрытым декольте и совершенно головой спиной. Нашу связь дополнил его платочек в кармашке такого же алого оттенка, как и мое платье.

Как бы я ни была рада факту, что мы встретились в пустующем холле театра, все-таки немного огорчилась, что вокруг меня нет восторженных и любопытных взглядов. Это так по-женски!

Я не могла заставить себя прекратить пялиться на Господина Гордеева, который пленительно улыбаясь, вручил мне пышный букет роз, невинно целуя в щеку. От переполняющих эмоций затряслись руки, в особенности когда на обнаженной спине я ощутила теплую ладонь мужчины. В тот же момент захотелось послать к черту эту театральную премьеру, удалиться в закат, но перед этим безнравственно подмять под себя Гордеева в его просторном Бугатти.

— Тайм-аут, помнишь? — сладостно шепнул на ухо Максим, опуская свою руку мне на поясницу, сопровождая по пустому холлу. От жажды его внимания меня стало сушить, и я не до конца понимаю, чего хотелось больше — охлажденного шампанского или влажного страстного поцелуя с Господином.

Максим привел меня в центральное ложе, с чарующими темно-зелеными балдахинами и с двумя массивными креслами. Между ними стоит столик с ведерком шампанского, сладкой закуской и необычными фужерами. Не помню, когда последний раз была в театре, поэтому все эмоции вырываются из-под моего контроля.

Гордеев, словив мой восхищенный взгляд, улыбается, сажая меня в мягкое кресло. Вокруг полумрак, на сцене кто-то о чем-то повествует перед представлением, а я не могу оторвать глаз от Максима, который разливает игристое вино по бокалам. Боже, какой же он... Удивительный!

— Если продолжишь на меня так смотреть, я сорву с тебя платье и начну распутничать прямо тут, а это непристойно, — предупредил Максим, этими словами еще больше меня раззадоривая. — Ярослава, — напористо прошептал мое имя, и я прикрыла глаза, пытаясь взять себя под контроль.

Подхватываю бокал шампанского, волнительно сглатывая.

— Это ты во всем виноват, как на тебя можно не смотреть? — игриво спрашиваю я, разглядывая его строгий смокинг с прелестной черной бабочкой, и то, как Максим о чем-то задумывается.

— Иди ко мне, — Гордеев поддает мне ладонь, в которую я слишком доверчиво вкладываю свою руку. Мужчина садится в широкое кресло, и аккуратно тянет меня к себе на колени, заставляя в буквальном смысле слова вспыхнуть, как фитилек.

— Очень плохая идея, Господин Растлитель, — немного поерзав попой на его коленях, я слышу сдавленное покашливание, и ощущаю, как его рука крепко сжала мое бедро. И ощущаю кое-то что еще. — Кажется, у тебя в брюках... Творится что-то неладное. Нечто определенно напирающее и немного твердеющее... — саркастично прошептала я мужчине на ухо, прижимаясь к его груди.

Делаю пару глотков шампанского, блаженно прикрывая глаза.

— Ты исполнила мое желание, — констатирует Максим факт об отсутствии белья, когда проводит рукой по бедру. Я не планировала прислушиваться к его желанию, но крой платья оказался довольно плотный, из-за чего любая комбинация смотрелась бы крайне нелепо. Голая спина подзадорила меня к твердому решению отказаться от нижнего белья, и думаю, это все проделки хитрого Гордеева.

От пристального разглядывания Максима меня отвлекает громкая музыка на сцене, знаменуя начало театрального представления.

— Нам нужно продержаться хотя бы до конца первого акта, потом можем отправиться в ресторан, — говорит самонадеянный Максим. Я уже не уверена в своей выдержке.

Гордеев комфортно устраивается в кресле, и позволяет облокотиться на стальную грудь, обнимая его за плечи. Сцена привлекает мое внимание яркими всполохами света и интересным действом, поэтому чувствуя себя крайне безмятежно, я внимательно смотрю представление, пытаясь абстрагироваться от запаха дорогого парфюма, легких поцелуев в щеку и возбужденного члена под моей попой... Только иногда отвлекаюсь, когда Максим щекотливо исследует линию позвоночника, не отрывая глаз от сцены, при этом пуская по моему телу волны головокружительных мурашек.

Вечер был настолько волшебным, что расставаться с Максимом было невыносимо, особенно после напряжения в театре и долгих разговоров в ресторане, в уединенном местечке на крыше здания с восхитительной террасой. Мы стойко пережили искушение, и нашли возможность расслабиться за беседой, поделившись друг с другом о нашей жизни и интересах.

Я все задавалась вопросом: неужто он действительно такой безупречный? В душе стало гадко, ведь я оклеветала такого мужчину, как Господин Гордеев. Он оказался не только хорошим любовником, но очень общительным и остроумным собеседником. Максим, как настоящий джентльмен, оставался всегда любезным, внимательным и награждал тем же жаждущим взглядом, получая томительные вздохи в ответ.

На секундочку я задумалась, возможно ли быть таким... Таким... Идеальным. Ведь именно этот факт я всегда отвергала, подозревая каждого в фальшивости и некоторого рода компенсации хорошим поведением свои ушлые проступки. Наверное, я впервые ошиблась, ведь Господин Гордеев сломал всю мою систему.

Домой вернулась к полуночи, немного пьяна и со счастливой широкой улыбкой.

Брат встретил с новым предубеждением, молча проводив меня своим внимательным взглядом до комнаты, пока я, немножко пошатываясь, вдыхаю запах роз.

***

Июльские дни в этом году стали для меня самыми жаркими, неожиданно страстными и успешными в карьере. Игнат Ростиславович наконец-то оттаял и назначил главными аналитиком публицистического отдела. До редактора журнала мне, конечно, далеко, но я не смогла не обрадоваться новому назначению, причем теперь у меня есть возможность убрать несколько вялых бесполезных статей безвкусных журналистов, которые норовят испортить наш высокий рейтинг.

В течение недели Игнат-телохранитель доставлял мн на работу розы с записками с интригующим эротическим содержанием. А в среду я уже не знала, куда пристроить новый букет, причем каждый был настолько крупный, что приходилось распределять его на несколько маленьких букетов, чтобы была возможность вместить их в вазочки. И что самое волнующее — страшно приятно ловить завидущие взгляды женской части коллектива.

Обычно дамам дарят цветы на день рождения и восьмое марта, а у нас на этаже уже третий день пахнет розами, которые стоят в каждом свободном уголке. Ну разве Максим не прелесть? Думаю, о таком внимании мечтают все девушки... И снова почему-то ловлю себя на мысли, что Гордеев становится для меня совершенным идеалом всех мужчин. Не хочет ли он этим что-то мне доказать?

Сам Максим отсутствовал несколько дней из-за ЧП в офисе, но не забывал звонить по мессенджеру, умиляясь моей растрепанной утренней физиономии. А каждый вечер он желал самых жарких сновидений. Мне его не хватало.

А вот в четверг я встаю раньше обычного. Гордеев вечером написал, что хочет встретиться на моем перерыве, и приглашает в ресторан на обед, из-за чего, собственно, я собираюсь все утро, не отводя взгляда от зеркала. Натянула черное велюровое платьишко, накрасила губы соблазнительной алой помадой, укладывая волосы легкими волнами... Мне хочется быть особенно притягательной и сексуальной именно для Максима.

Из ванной комнаты порхаю за сумочкой, но сталкиваюсь с братом, который выходит из моей спальни. Недоверчиво прищурилась, окидывая взглядом за его плечом комнату, мое личное пространство, в которое он ворвался без предупреждения. Андрей исподлобья осмотрел меня, заостряя внимание на выбранном наряде и укладке.

— И? — вскинула я брови, сложив руки под грудью, не отпуская брата дальше порога. — Что ты здесь делал? — он никогда не заходил ко мне в спальню без стука, а если бы брат постучал, было слышно, так как ванная напротив. Даже не верится, что Андрей посмел копаться в моей комнате! Надеюсь, у него есть разборчивый ответ на мой вопрос.

— Время выходить, а мне показалось, что ты уснула, — предельно спокойно ответил брат, скупо улыбнувшись. Не убедительно. — Собираешься сегодня на свидание? Выглядишь весьма обворожительно.

— Спасибо, Андрюш, — осторожно поблагодарила брата за комплимент, — нет, я никуда не собираюсь, попросту хорошее настроение.

Сегодня утро лицемерия? Определенно — да.

— Конечно, — скептически хмыкнул брат, обойдя меня. Нет, он точно заходил в мою комнату с какой-то определенной целью! С какой?!

Не поверив Андрею, обследую каждый уголочек, но я не нашла ничего из того, что могло понадобиться брату. Все вещи лежали на своих местах. Я даже проверила, не приходили ли сообщения на телефон, который я моментально чистила после переписок с Максом, обозвав его «Большой Босс». У меня была довольно хорошая конспирация, но теперь я сомневаюсь, что смогла провести такого следователя, как Андрея Соколовского.

Осталось найти прокол и быстро устранить проблему. Но я старалась быть максимально осмотрительной, даже попросила Максима, чтобы Игнат на входе в офис представлялся курьером. Правда, они не разгуливают в качественных черных костюмах... Зато цветы я оставляю на работе. Последнюю встречу с Максимом прикрыл Морозов. Что же я упускаю?

Может я стала параноиком?

Вместо работы думаю об утреннем инциденте с братом, рассеянно составляя с коллегами план нового номера журнала. Впервые не было идей и энтузиазма, поэтому полностью доверилась коллективу, который еще не остыл от моей статьи и был хорошо замотивировал на эксклюзив.

Пришлось выпить три чашки кофе, взять себя в руки, и начать подбирать интересный материал для своей полосы. Но мысли неизменно возвращаются к Андрею. Предчувствие дурное, словно что-то пошло не так, а я никак не могу понять, что именно...

Перечитываю новости на популярных форумах, пытаясь абстрагироваться от шума вокруг себя, и хоть на минуту забыть о назойливости брата, который вклинивается в мою личную жизнь. Артем отвлекает от изучения материала касательно политических консерваторов, где я уже нашла идейность и начала накидывать концепцию статьи.

Парень опирается поясницей на стол, таинственно улыбаясь, приковывая к себе мое внимание, заинтересовыв.

— У тебя сегодня свидание? — игриво сощурился Тема.

— Это так очевидно? — печально улыбнулась я.

— Да. Ты накрасила губы помадой для свиданий. И сегодня не видно регулярного курьера, значит, тайный поклонник лично вручит тебе букет, — заключил Артем.

Я надеюсь, что мой брат не дошел до такого быстрого умозаключения, как это сделал Морозов. Хоть Андрей и чуткий брат, но мои определенные фишки знает только друг. С Артемом я больше делюсь личной информацией из-за его понимания и дельных советов. Андрей сразу встанет на дыбы, если осознает, что я вожу его за нос.

— И еще одно маленькое наблюдение. Ты ненавидишь долгие вечерние встречи в рабочие дни, а значит должна сегодня пообедать с этим человеком, не так ли? — продолжает Артем, смущая меня такими глубокими познаниями. — Сейчас ты уже задерживаешься на десять минут, — парень указывает пальцем на свои наручные часы, качая головой.

— Не может быть, — шокировано метнула взгляд на телефон, замечая пропущенные звонки от Максима. — Господи, Артем, ты просто чудо! — подскочив, собираю сумку.

— Может быть, поделишься со мной своим интригующим секретом? — Артем поиграл бровями, мол, очень ждет от меня приоткрытой занавесы.

— Давай как-нибудь в другой раз, — я подхожу к парню, легко поцеловав его в щеку. — Пончиков захватить? — интересуюсь я, наблюдая за оживленными кивками милого сладкоежки, который готов работать не на премии, а на упаковки сладостей.

Я спешно спускаюсь на лифте, и продолжая придерживаться своей конспирации, и выбегаю через второй выход, который ведет во дворы и где обычно собираются офисные заядлые курильщики. Быстрый шаг совсем не достается из-за туфель на высоком каблуке, поэтому ровной походкой, покачивая бедрами, перехожу дорогу, приближаясь к ресторану.

Минуя панорамные окона заведения, встречаюсь взглядом с ожидающим меня мужчиной, который с излишним интересом наблюдает за моей неторопливостью. Единственный плюс в твердой походке — я не задыхаюсь ради спешки и выгляжу очень убедительно, словно опоздание было запланировано.

— Я уже начал беспокоиться, — Максим приветствует поцелуем в мою ручку, — но ты настолько очаровательна, что у меня не хватает решительности критиковать твое опоздание, — усмехнулся Гордеев, помогая сесть за стол.

— Я очень самостоятельная девушка, никогда обо мне не беспокойся... Просто жди, — подмигнула я мужчине, который улыбнулся, рассматривая меня своим пронизывающим взглядом.

— Мне нравятся твои очки. Надеюсь, у тебя не слишком много работы и ты сможешь уделить мне пару часов своего драгоценного времени, — Максим всего одним озвученным фактом дал понять, что отлично осведомлен о причине моего опоздания, и, наверное, сейчас я начинаю стремительно смущаться, снимая очки. — Как трогательно. Ты смущена. Зря, тебе они очень идут.

— Спасибо, — благодарю я, спрятав очки в сумочку.

— Я тебя не дождался и уже сделал заказ. Надеюсь, ты не будешь против моего выбора, — комментирует Максим приход официанта, который расставляет тарелочки с закуской.

— И что же это? — интересуюсь я, посмотрев на неизвестное мне блюдо, нечто зеленое квадратной формы, и нарезанные рядышком особые продукты.

— Горохово-мятная панна-котта с пармезаном, мятой и инжиром. Одна из авторских закусок ресторана, — рассказывает Максим, пока официант с торжественной улыбкой наливает в бокалы красное вино.

Вот же... Гурман.

На фоне Гордеева чувствую себя ущербной селючкой, которая даже не подозревает, что в ресторане могут подать что-то большее, чем рыбная котлета с жаренной картошкой. Придется немного почитать о новых кулинарных тенденциях и вспомнить правила этикета за столом.

Хорошо, что не додумался кормить меня улитками, горели бы тогда мои уши от стыда!

— Весьма впечатляюще, — приступаю к обеду. — Как твои дела на работе? — поднимаю тему, на которую мы ни разу не беседовали, вспоминая его усталость, которая весьма заметна по вечерней видеосвязи.

— Малыш, я не обсуждаю свою работу с журналистами, в особенности за столом, — мягко ответил Гордеев, чем вызвал недоумение. — Не пойми меня неправильно, но моя работа никогда не будет переплетаться с личной жизнью, к тому же я хочу поговорить о тебе. Недавно мне напела одна птичка, что ты получила повышение, — сменил тему Максим. — Это стоит отметить.

Мы подняли бокалы.

— За новые достижения. С твоим напором должность редактора не за горами, — Гордеев напоминает о специфике моей работы, и теперь соображаю, что об этом лучше не говорить.

— Я скучала по тебе, Господин Гордеев, — невозмутимо пробуя божественную закуску, одной ножкой задеваю ногу Максима, приподнимая ее выше, до его колена. — А ты за мной? — игриво спрашиваю я, улыбнувшись.

— Каждую ночь, когда в глухой тишине ложусь в холодную постель, — ответил Максим, награждая хищным взглядом. Я удовлетворенно киваю, но продолжаю медленно водить ножкой по брюкам Гордеева.

— Тогда нужно было начать обедать невкусными блюдами, а мной. Теряешь хватку, — сверкнув взглядом, я слышу его бархатный смех, ласкающий мой слух.

— Ты неотразима в своих предложениях, Ярослава.

— У меня неплохой учитель, — делаю пару глотков вина с ярко выраженным вкусом цитрусов, любуясь мужчиной напротив. Взгляда не оторвать — ясные и сверкающие голубые глаза, хорошо уложенные волосы, аккуратная сексуальная щетина и до ужаса притягательные губы с капельками вина, которые он плотоядно слизывает.

Мой телефон совсем не вовремя оживает, а когда я вижу высветившийся контакт брата, с раздражаем скидываю вызов. Но после него мне сразу звонит Артем, и на свой риск все-таки принимаю вызов, искоса посмотрев на бурлящее недовольство Макса от моего короткого извинения.

— Это что-то срочно? — спрашиваю немного резко.

— Андрей приехал и ожидает тебя в нашей комнате отдыха. Настроение у него не самое хорошее, — выпаливает друг, и я несколько облегченно выдыхаю, не услышав голоса брата.

— Вот же... Прилипала, — Максим заинтересовано перевел взгляд, прислушиваясь к тому, что я говорю. — Если что, скажи, что я не посвящаю тебя в свои планы, пусть ждет.

— В том-то и дело, что уже сказал, — виновато говорит Артем. — Но теперь Андрей, похоже, поджидает Резника, так как интересовался, когда он будет на рабочем месте.

— Спасибо, Артем, что предупредил. В случае чего-то серьезного напиши мне сообщение, ладно? — прошу я, задумываясь о крайне упертом брате.

— Я тебя понял... И не забудь мне пончики! Три с вишней и два с черникой, повтори, — напоминает Артем, заставляя меня улыбнуться после не самых хороших новостей.

— Три с вишней и два с черникой. Видишь, я все помню. Ладно, говорить не могу, до встречи, — завершаю звонок и какое-то время еще смотрю на телефон... И совсем его выключаю, чтобы любопытный нос Андрея не вышел на мой след через GPS в телефоне. — На чем мы остановились? — воодушевленно возвращаю свое внимание на уже насупившегося Макса.

— Кто это был? — холодно спрашивает мужчина. — Очередной друг?

— Ну почему сразу очередной? Ты его уже прекрасно знаешь, — хватило мне ума поострить в попытке развеять немного драматическую обстановку. Максим нахмурился еще больше. — Прекрати, что за беспочвенная злость? У меня есть друзья, это абсолютно нормально.

— Мне не нравится, что ты дружишь с парнем, — он недовольно смотрит на меня своим колючим взглядом и на время замолкает, когда официант поддает нам первое блюдо.

Очень хочется оправдаться и успокоить Максима, но предпочитаю попробовать суп. Слишком разные взгляды на тему дружбы, поэтому лучше вовремя замолчать и не начать спор.

— Я предупреждал тебя на эту тему, Ярослава. Между нами не должны стоять посторонние люди, особенно мужчины, — напомнил он мне о своем требовании не водиться с другими парнями.

— Артем — близкий мне человек, Макс. Нас ничего, кроме дружбы, не связывает, — повторила я. — Ты украл мое сердце, разве я могу смотреть на других мужчин? — попробовала усладить крайне ревнивому мужчине, накрыв его руку своей ладонью. — Я горю только для тебя, — соблазнительно прошептала, словив его выдох, когда он немного расслабился.

— Прощу, когда будешь доказывать все выходные, что для тебя существую только я, — Гордеев несколько резко распорядился моими планами на выходные, предоставив мое свободное время только самому себе.

Такое заявление оставило осадок, но уже ознакомившись с его горячностью, понимаю, что он тот еще ревнивец. Подобная реакция Гордеева даже немного льстит, ведь Максим думает, что я могу посмотреть на любого другого мужчину и прекратить наши встречи. И тут я чувствую не состыковку в домыслах — Гордеев твердо убежденный в своей притягательности и чарующей привлекательности, а значит знает, что ни одна женщина не посмеет променять такого любовника на внимание других мужчин...

Неужели он так жаждет моего внимания, и категорически не готов делиться с другими? Ревность, собственнические замашки или признаки... Социопата? От последнего предложения по спине прошелся холодок.

— Что с тобой? Не понравились мои апартаменты? — спросил Максим, отвлекая меня от раздумий.

— Нет, что ты, все было чудесно! — улыбаюсь я мужчине, отгоняя от себя негативные мысли. — Всегда готова доказывать тебе что-либо через постель. Может, в этот раз поэкспериментируем? — заговорщицки шепчу я, впитывая восторженные эмоции Максима, которого охватила интрига.

— Хочешь что-нибудь особенное? — спрашивает он охрипшим низким голосом, давая мне узреть, как его поглощает возбуждение. Как же я люблю его энтузиазм!

— Как насчет начать... С наручников? — предлагаю я, и понимаю, что попадаю в точку, когда Максим сглатывает, таращась на меня, буквально уже раздевая своим взглядом.

— За какие грехи мне тебя послали небеса? — тяжело качает он головой, словно сидеть со мной за одним столом для Гордеева — это сплошная невыносимая пытка.

— За самые порочные, очевидно, — нахожу я ответ, поддерживая интимную тему, не давая ему думать о чем-либо другом, кроме меня и моего тела.

Я беру бокал вина, расслабленно облокачиваясь на спинку резного стула, сохраняя на своих алых губах самую обольстительную улыбку... А подняв взгляд, бледнею, приметив вошедшего в ресторан брата.

Только не это!

— Максим, прошу тебя, только молчи, — взмолилась я, беспомощно рассматривая, как Андрей чеканит каждый шаг, приближаясь к нашему столику. Мое сердце в этот момент замерло в предвкушении настоящего апокалипсиса. Я уже не помню, когда так сильно побаивалась перебранки с братом, но сейчас испытала отголоски крайне плохого предчувствия.

Гордеев сдержанно продолжает обед, направляя в мою сторону свой задумчивый взгляд, но остается безмолвный. Опускаю взгляд, как только с нашим столиком ровняется Андрей, и всеми силами пытаюсь сконцентрироваться на спокойствии Господина Гордеева.

— Сейчас же поднимайся и иди за мной, — рычит Андрей, смущая меня перед Максимом, когда распоряжается в подобном тоне.

Я растерялась, и так сильно, что ни возражать, ни подчиняться не выходит.

— Остынь. Дома обо всем поговорим. Ты ставишь меня в неудобное положение, — как можно четче произнесла я, сжимая под столом свое платье в прочных кулаках.

— В неудобное положение тебя ставит этот поганый ублюдок, когда нагибает. Не пререкайся, просто встань и иди за мной, — не сдерживается он, а я вздрагиваю от грубых слов, прикрыв глаза. Максим поднимает взгляд на моего брата, обводит внимательным взглядом его полицейскую форму, а потом опускает его на меня, словно спрашивая, может ли он вмешаться.

Я едва заметно отрицательно качаю головой, ощущая, что Андрей может начать распускать руки при каждом удобном ему раскладе. Он остается на грани, а значит его нужно осторожно... Прогнать? И как же это сделать, чтобы избежать кровопролития?

— Пожалуйста, Андрей. Не здесь, — пытаюсь быть очень мягкой и в то же время твердой в просьбе, поглядывая по сторонам, замечая, как люди несмело начинают поворачивать головы к драме, происходящей за нашим столиком.

— Я мешаю? — подозрительно резко смягчается брат, и скалится, подхватив стул от соседнего пустого столика, сев между нами. Удивляюсь выдержке Гордеева, когда мои с братом взгляды не отбивают у него здоровый мужской аппетит. — Вино, обед, пошлая красная помада, сплошной розарий в отделе... — осматривается Андрей, заостряя на мне свое внимание.

— Ты мешаешь, — подавленно лепечу я, осекаясь, когда на стол опускается его кулак. Брат предельно угрожающий, и может быть, я испугалась, но знаю, что Андрей готов меня отчитывать, как проблематичную школьницу с затянувшимся переходным возрастом, но никогда не посмеет сделать больно своими руками. — Тебе лучше уйти, — настаиваю я, переходя на предательский шепот.

— Почему же ты меня прогоняешь? Познакомь, сестренка, с человеком, ради которого ты мне стала врать и поздно возвращаться домой с вульгарными засосами, — продолжает гнуть свое Андрей, любопытно взглянув в сторону тихо обедающего Максима.

Я молчу, за ранее сдавшись. Отодвигаюсь на стуле, встаю под пристальный взгляд Гордеева и брата.

— Прости за испорченный обед, Максим. Думаю, это мне лучше уйти, — делаю одно простое решение — убрать яблоко раздора с поля боя. Брат или последует за мной и не будет выяснять отношения с Гордеевым, или останется с ним, и продолжит в том же духе. Во втором варианте Максим сыграет роль громоотвода, чем упростит мне задачу, принимая на себя основной эмоциональный удар моего брата.

Вот же фантазерка! Мне для начала нужно хотя бы выйти из ресторана...

— Не так быстро, — Андрей перехватывает мое запястье. — Сядь. Сядь, Ярослава, — настаивает брат, и я послушно сажусь обратно, потупив взгляд на настольной ажурной салфетке. — Мне плевать на кого ты залазишь ночью. Я не позволю какому-то... — брат хочет отпустить пару крепких словечек, но я поднимаю взгляд, и он немного сбавляет свои резкие обороты, — скомпрометировать тебя, — договаривает.

Я немного удивляюсь и выдаю замешательство, нахмурившись. Даже Максим не стучит ложкой по супнице, замерев, внимательно рассматривая брата. А он действует. Достает из своего внутреннего нагрудного кармана сложенные вдвое белые декоративные открытки, и мое сердце теперь настолько сильно грохочет в груди, что я невольно морщусь от болезненных ощущений.

— Люблю слушать, как ты стонешь мое имя. Каждый вечер я думаю, как заставлю тебя делать это снова, — брат читает первую, ту самую тайную записку из букетов роз, заставляя меня задохнуться возмущением и смутиться, встречая взгляд Максима. — Я хочу целовать и кусать твою шею, спинку и живот так, чтобы ты стала стонать только для меня, — теперь я наконец-то поняла, что он делал в моей комнате, точнее в сумочке. Гордеев в это время с интересом наблюдает за мной и братом, спрятав свою усмешку за бокалом с вином. — И самое отвратительное: хочу увидеть, как ты ласкаешь себя и этим доводишь до меня беспамятства.

Напряжение спало с меня, как ненужный каменный груз, который я тащила столько дней без передышки. В один момент Андрей обо все узнал и мне больше не нужно скрываться, но меня тут же захлестывает такая холодная злость, что мне впервые хочется вцепиться в брата и хорошенько приложить его лицом к столу.

— Тебе смешно? — рычит он, замечая мою улыбку, которая была скорее истерической, чем искренней. Радоваться чему-то в подобной ситуации слишком безрассудно. — Погоди. Я сделаю все, чтобы вправить тебе мозги на место. А не выйдет у меня, так вправит отец.

Андрей охлаждает меня до состояния арктического льда.

— Пошел ты. Видеть тебя больше не хочу, — резко поднимаюсь, хочу очередной раз сбежать, но брат вылавливает, хватает за предплечье и всматривается в мои глаза своими разгневанными. От нас, наверное, одновременно в пространстве начинаются всполохи и искры, как это бывает при столкновении двух металлов. — Не прикасайся ко мне, — пытаюсь выдернуть руку, но все безуспешно. Он держит слишком крепко, хоть и очень осторожно.

— Тебе нравится вся эта непристойность? Правда, Ярослава? Эти вонючие тонны роз, красные губы и платья, следы от его зубов, пошлые записки... Ведешь себя, как маленькая развратная шлюха. Пока я рядом с тобой, никогда не позволю тебе упасть до этого гребаного плинтуса, запомни это, сестренка. Слышишь? — ядовито выплевывает он мне в лицо свои слова.

Впервые в жизни слышу нечто оскорбительное от брата. Он вселяет в мое сердце горькую обиду за каждое отвратительное сказанное им слово.

— Отпусти ее, — твердый приказ, не предусматривающий возражений. Брат не отпустил, но перестал так яростно сжимать руку, повернув голову к Гордееву, и посмотрел таким удивленным взглядом, словно его здесь раньше не было. — Ты что-то не понял? — от его тона даже у меня задрожали коленки и вспотели сжатые в кулаки ладони.

Максим никогда не обращался ко мне таким глубоким и доминирующим голосом... Он вступается за меня, но у меня все еще хочется поскорее отсюда сбежать... Два важных для меня человека норовят устроить драку прямо среди роскошного ресторана с посетителями.

— Заткни свой рот, мажорный ублюдок, — со злостью фыркает брат, в открытую презирая Господина Гордеева, причем делает это очень громко, привлекая внимание даже самых дальних столиков, как и прежде игнорирующий происходящее весь рабочий персонал.

Максим вскидывает брови, склоняя голову к плечу, разглядывая брата таким взглядом, словно Макс прикидывает варианты дальнейших событий и они отнюдь не безобидные.

Как же я оказываюсь права...

Гордеев приподнимает ладонь, кого-то поманив своей рукой. Я испытываю неприятное замешательство, но, когда вижу, как с дальних столиков встают мужчины в костюмах, теряюсь. Пятеро телохранителей надвигаются из разных уголков заведения, приближаясь к нам. Мужчины подходят очень близко, зажимая меня с братом в своеобразный кокон.

Шестой мужчина, уже знакомый мне Игнат, заходит в ресторан, встав по правую руку от Максима с поразительно прямой осанкой и заведенными руками за спину. Смотрит на меня, и встречая мой умоляющий взгляд, недовольно поджимает губы.

— Игнат, молодому человеку нужно провести разъяснительную беседу. Я очень огорчен испорченным обедом. Только тихо и аккуратно.

От услышанного я едва могу удержать себя на дрожащих ногах, схватившись за плечо брата.

— Девушки это тоже касается? — равнодушный и оттого пугающий вопрос.

— Ярослава останется со мной, — отвечает Максим, пронизывая меня своими глазами. Я часто всматриваюсь в его глаза, и раньше, встречая только благодатный голубой свет, сейчас уже вздрагиваю от колючих граней битого стекла.

— Нет, я... Что ты делаешь? — один из его телохранителей отстраняет меня от брата, очень аккуратно положив руки на мои плечи, уводя в сторону. Потерянно смотрю на Андрея, который продолжает ненавидеть Гордеева и доказывать это не только жгучим взглядом...

Последнее, что я вижу — это пренебрежительный плевок брата, долетевший до тарелки супа Максима, и Андрея, не дожидаясь распоряжения Господина, сразу же насильно выводят из ресторана. Я неосознанно следую за громилами и братом, но передо мной появляется Игнат, качая головой.

— Вам туда лучше не ходить, — монотонно информирует меня мужчина, а я не могу принять для себя правду того, что сейчас происходит.

— Максим, — обращаюсь я за помощью к мужчине, который уже поднялся с места и нежно меня обнимает, прижимая к своей груди. — Куда... И зачем... Что с ним делают?

— Учат уважению, — чарующе улыбается мужчина, а своим хладнокровием к подобной ситуации он напрямую обращается к моему страху.

— Его сейчас изобьют? — сипло спрашиваю я, всем сердцем веря в то, что мне показалось в нем нечто ужасное и кровожадное. Я растерялась и определенно испугалась. — Игнат? — не получив ответа от Макса, смотрю на телохранителю, который хранит молчание, как и его Господин.

Схватив пиджак Максима за грудки, встряхиваю.

— Прекрати это делать, ты меня пугаешь. Отпусти его, — заведено тараторю я, не переставая трясти Максима за пиджак. — Не надо так делать, это слишком жестоко. Ты меня слышишь?

— Я никому не позволю трогать, ни тем более оскорблять мою женщину. Каждый, кто будет к тебе так относится — будет наказан, — твердо заключает мужчина, уверенный в своем методе убеждения. Меня сейчас колотит.

— Он мой брат! — повышаю я голос, но тут же словив предостерегающий взгляд мужчины, сглатываю, став говорить тише. — Я прошу тебя. Он больше никогда не посмеет сделать ничего подобного, я с ним поговорю. Ты мне веришь? Максим! — он перехватывает мои руки, сдергивая со своей одежды, и тянет на себя, жестко обнимая.

— Ярослава, ты уже пыталась с ним поговорить. Он поймет только мой способ убеждения. Не бойся, с ним ничего серьезного не произойдет. Подтверди, Игнат.

В нем нет жалости.

— Ты сейчас же его отпустишь или больше никогда меня не увидишь. Нет третьего варианта, и не будет, — цежу я сквозь зубы, смотря прямо в глаза Гордееву, уверенная в каждом своем слове.

Он обдумывает, долго рассматривает меня, и нахмурившись, кивает Игнату.

Когда я срываюсь с места, меня не успевает словить ни телохранитель Гордеева, ни он сам. Но на выходе из-за своей спешки цепляюсь туфелькой через порог, очень жестко падая на асфальт, счесав ладони и колени. Мне помогают подняться чьи-то крепкие руки, но я не обращаю внимание на слова и этого человека, осматриваясь по сторонам.

Обнаруживаю за рестораном единственное хоть как-то немного скрытое место от посторонних глаз. Вырываюсь из рук телохранителя, теряя свои туфли, на каком-то бешеном адреналине сворачивая за угол здания, обнаруживая мужчин в костюмах, которые окружили моего лежащего на земле брата.

— Вон! — кричу я, — отойдите от него! — расталкиваю мужчин. Мне никто не сопротивляется, когда за спиной оказывается Игнат. Присаживаюсь на колени перед братом, неожиданно поддаваясь настолько горьким слезам, что я едва различаю отгружающие меня силуэты.

На руках ощущаю горячую кровь брата, и щемящее в груди чувство разрывается от негодования. Да, Андрей был очень грубы со мной и Гордеевым, но разве это решение проблемы — избиение обученных громил, которые горой напали на одного человека?

— Я в порядке, — кашляет брат, отхаркивая кровь, — не плачь.

Он мужественно пытается встать на локти, но не выдерживает, с шипением хватаясь за ребра.

— Ему нужно в больницу. Вызовите скорую, — нервно выкрикиваю я, посмотрев на Игната, который не спешит выполнять мои требования. — Потерпи немного... Такого больше никогда не повторится, — нашептываю я ему на ухо, укладывая голову брата на свои ноги, дрожащими руками придерживая его за плечи. — Вы что, оглохли?

— Вызывай, — холодный приказ Гордеева заставляет всех оживиться. Громилы отступают от брата, рассеиваясь по ближайшему периметру, а Игнат берет телефон и вызывает скорую помощь. — Нам нужно поговорить, Ярослава, — в голосе Максима настоящая сталь, но единственное внимание, которое он от меня заслуживает, это судорожные отрицательные кивки головы.

Опасливо опускаю голову, сжимаясь, когда Господин Гордеев подходит крадущимся шагом, встав в метре от меня. Каждая моя клеточка судорожно дрожит. Я не поднимаю взгляда выше его начиненных туфель, может из-за страха, а может из-засамосохранения.

— Я не оставлю его, — заявляю я, но уже понимаю, что возражать с Максимом опасно. Мы сейчас все на взводе. Опасаюсь, что моей внутренней чаше достаточно пары капель, чтобы из меня выплеснулось что-то совершенно негативное и яростное. — Хочу убедиться, что с ним все в порядке. Я поеду в больницу с Андреем. Потом мы поговорим, — соглашаюсь я на его требование, но сама уже остаточно знаю, что ближайшие дни точно не смогу спокойно с ним разговаривать и смотреть в ледяные глаза.

— Тебя будет сопровождать Игнат, — ставит меня в известность Максим, когда в переулок заезжает машина скорой помощи.

— Мне не нужен надзиратель, — совершенно неосознанно я огрызаюсь, впервые подняв на мужчину свой враждебный взгляд.

— Я не спрашиваю твоего мнения, Ярослава. Игнат, под твою ответственность, — приказывает Гордеев, наблюдая, как врачи бегло осматривают моего брата, перемещая его на носилки. — Постарайтесь обойтись без приключений. Это касается тебя, малыш. Не стоит меня огорчать еще больше, договорились?

Резко киваю, начиная закипать.

Может я выгляжу идиоткой в его глазах, но прекрасно осознаю, что Игнат — это уверенность Гордеева в моем послушании. Но я не хочу говорить с Максимом и сделаю все, чтобы отделаться от Игната-телохранителя в ближайший час.

Это худшее свидание в моей жизни!