Опасные игры

Они лежали, сплетённые, как корни одного дерева— уставшие, но не желавшие отпускать друг друга. Линг медленно проводилапальцами по волосам Орм, запутывая пряди в своих пальцах, распутывая, затемснова запутывая.

Тишина.

Только их дыхание, только биение сердец — неровное, но синхронное.

Орм прижалась щекой к груди Линг, слушая, как под кожей стучит её сердце.

— Ты всё ещё думаешь, что я сбегу? — её голос был глухим, спросонья хриплым.

Линг не ответила сразу. Её пальцы замерли на затылке Орм, затем снова начали своё медленное движение.

— Я думаю, что ты сделаешь то, что захочешь.

Орм усмехнулась, провожая взглядом узор солнечных бликов на потолке.

— А если я захочу остаться?

Линг замолчала. Её рука опустилась на плечо Орм, пальцы слегка сжали кожу — не больно, просто чтобы убедиться, что это не сон.

— Тогда я, наверное, перестану верить в реальность.

Орм перевернулась, глядя ей в глаза. Утро делало взгляд Линг мягче, но не менее пронзительным.

— Значит, тебе придётся научиться верить.

Линг притянула её ближе, ощущая тепло её тела, запоминая каждый изгиб, каждую линию.

— Это опасная игра, Орм.

— Я знаю.

— Я не умею проигрывать.

— Я тоже.

Они замолчали, но на этот раз тишина между ними была другой. Не вызовом, не угрозой — чем-то новым.

Линг наклонилась, прижавшись лбом ко лбу Орм.

— Значит, мы обречены.

Орм улыбнулась.

— Наконец-то ты это поняла.

Орм проснулась от холода.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, выхватывая из полумрака пустую половину кровати. Простыни были гладкими, холодными — как будто здесь никто не спал.

Она приподнялась, рука инстинктивно потянулась к тому месту, где должно было быть теплое тело Линг.

— Линг?

Тишина.

Орм сбросила одеяло, осмотрела комнату. Ничего. Только запах — горьковатый аромат сандала и кожи, ее духов, еще витал в воздухе. Она проверила телефон — ни сообщений, ни звонков.

Орм сорвалась с кровати, босые ступни обжег холод мраморного пола, но она даже этого не заметила. Ванная - пустая. Гардеробная - платья на месте, но не хватало одного простого (того самого, в котором Линг спала).

Кухня.

Кофемашина не включалась сегодня утром. Это было странно, потому что Линг никогда не пропускала утренний кофе, это было ее личным ритуалом, с которого она начинало новый день.

— Может, срочный вызов? — пробормотала Орм, набирая номер Линг.

«Абонент временно недоступен».

Она позвонила в офис Kwong.

— Мисс Квонг не появлялась сегодня.

Она позвонила Маю.

— Найди её.

08:00. Май вошёл через чёрный ход, его лицо было напряжённым.

— Мы проверили все камеры видеонаблюдения, и вот что нашли.

Он включил ноутбук и открыл журнал записей с камер пентхауса:

06:17:24 - Линг выходит из спальни в том самом черном топе

06:18:02 - Останавливается перед картиной в коридоре (та, что с видом на Бангкок)

06:18:35 - Исчезает в слепой зоне возле служебного лифта

И больше ничего, словно Линг как будто растворилась в воздухе.

— Все остальные записи были кем-то удалены. Но...

Он положил на стол одинокую серебряную запонку (подарок Орм на последний день рождения Линг).

Она была сломана.

Орм подняла её, чувствуя, как что-то холодное ползёт по спине.

— Где ты её нашёл?

— Возле служебного лифта. Камеры там... отключены.

Орм сжала запонку в кулаке, ощущая, как металл впивается в ладонь. Где-то в городе начался новый день. А ее мир только что закончился.

-------------------------------------------------------------------------------------------

Прошло три дня - ни следов, ни угроз, ни требований выкупа.

Орм взломала ее офис в Kwong Jewelry. Пусто. Но в сейфе, за потайной панелью, она нашла маленькую бархатную коробочку.

Внутри — кольцо с кроваво-красным рубином. На внутренней стороне — гравировка: «Ты — вся моя жизнь»

Орм уронила кольцо. Это был подарок. Ей. Незаконченный.

Прошла неделя, служба безопасности проверила все аэропорты, но там не было никаких данных о пассажире Линг Сирилак Квонг. Были запрошены данные во всех больницах о всех, кто поступил за последнюю неделю – ничего.

Каждую ночь Орм просыпалась от кошмаров:

Линг в темноте, зовущая ее.

Линг в воде, тонущая.

Линг в огне, сгорающая заживо.

Она больше не плакала. Слез не осталось.

Пять лет.

Не пять лет траура — траур подразумевает принятие потери. Для Орм эти годы стали одним нескончаемым, изматывающим противостоянием с пустотой. Пять лет, в которые она раздваивалась, разрывалась, но никогда не сдавалась.

Первые недели были чистым адреналином, яростью и хаосом, но направленным. Она превратила свой пентхаус в командный центр. Карты, фотографии, распечатанные логи звонков, расписания лодок и самолётов — всё это покрывало стены. Она работала с частными детективами, хакерами, бывшими оперативниками. Она говорила с уборщиками, продавцами кофе, бездомными. Она верила в простую истину: человек не может испариться. Значит, был след. Микроскопический, но он был. И она его найдёт.

Но в один «прекрасный» день в её логово явилась делегация во главе с её отцом, патриархом семьи Сетратанапонг. Разговор был коротким и жёстким.

— Игры закончились, Орм. Твоя... одержимость этим делом понятна, но она становится угрозой. Репутации семьи. Нашим активам. Модный дом не может управляться через тебя удалённо, пока ты играешь в Шерлока Холмса. Ты — наследница. Принимай бразды правления. Или мы найдём того, кто сможет.

Это был ультиматум. Она могла бунтовать, но не могла допустить, чтобы империю, которую она втайне любила за её творческий дух, отдали в руки какого-нибудь корпоративного могильщика. Линг бы её за это не простила. Линг ценила силу и ответственность.

Так Орм стала тем, кем никогда не хотела быть в одиночку: официальным лицом дома Сетратанапонг. Она надела маску. Идеальные костюмы, безупречный макияж, ледяная улыбка на светских раутах. Она шокировала индустрию не дерзкими выходками, а безжалостными, блестящими бизнес-решениями. Она реформировала компанию, выжгла саботажников, сделала её сильнее и современнее. Её боялись и уважали. В ней видели новую «ледяную королеву». Никто не догадывался, что этот лёд — не её суть, а панцирь. Панцирь, сквозь который не просачивалось ничего, кроме тихого, постоянного ощущения боли.

Её день был чётко разделён.

Светлое время суток — Госпожа Сетратанапонг. Совещания, контракты, показы. Она правила с холодной, хищной эффективностью. Иногда, ловя на себе восхищённый или испуганный взгляд подчинённого, она с ужасом ловила себя на мысли: «Я становлюсь как она. Без неё я превращаюсь в её пародию».

Тёмное время суток — Охотница. Как только опускалась ночь, она сбрасывала смокинг и превращалась в тень. Она встречалась со своими «специалистами» в подпольных барах, просматривала сводки, анализировала новые, призрачные ниточки: странный платёж через офшор, упоминание о клинике со специфическими услугами в даркнете, историю о талантливом дизайнере, внезапно сменившем стиль. Она финансировала расследование из личных, неотслеживаемых фондов. Она искала не Линг Квонг — ту уже объявили погибшей. Она искала аномалию. Гениальную, красивую, потерянную аномалию, которая не могла просто перестать существовать.

Ночами, в своей пустой, слишком большой постели, маска спадала. Вот тогда и приходили мысли. Не стратегические. Личные. Мучительные.

Она думала о том, как пахли её волосы — смесь дорогих духов и чего-то неуловимого, чистого, как холодный воздух.

Она вспоминала звук её голоса, читающего отчёт, — монотонный, гипнотизирующий, и как он менялся, становился тише и приобретал лёгкую хрипотцу, когда они оставались одни.

Она прокручивала тот последний вечер снова и снова. Их разговор. Её усталость. Свой сон. Проклятый сон. Она винила себя не за то, что не защитила — защитить Линг от невидимой угрозы было невозможно. Она винила себя за то, что проспала. Проспала их последние мирные часы. Не услышала, как та ушла.

Она представляла, что чувствовала Линг в тот миг, когда поняла, что это ловушка. Страх? Гнев? Разочарование... в ней, Орм, которая не проснулась? Эта мысль жгла сильнее всего.

И она разговаривала с ней. Вслух, в тишине спальни. Отчитывалась о сделанном за день. Советовалась о бизнес-решениях («Как бы ты поступила?»). Шептала безумные, слабые, такие несвойственные ей слова тоски и обещаний: «Я найду тебя. Держись. Я иду. Я всегда шла к тебе, даже когда ты строила стены. Я пробью и эти».

(Офис Сетратанапонг. Поздний вечер. Пять лет спустя после исчезновения Линг.)

Дождь стучал по стеклу, сливаясь со слезами, которые Орм никогда не позволила бы себе пролить. Пальцы автоматически перелистывали свежий выпуск Milano Fashion Weekly, пока не наткнулись на разворот, от которого кровь застыла в жилах.

Она.

Линг.

Но не ее Линг. Не та, что исчезла тем утром, оставив лишь запах духов на подушке. Эта женщина на фото смеялась, расслабленно облокотившись на темноволосую итальянку, чьи руки слишком собственнически обнимали ее талию.

Кофейная чашка разбилась о пол.

Орм перечитала статью в третий раз, выискивая подвох:

*Анна Риччи, 34 года. Талантливый дизайнер-самоучка, открытая Карлой ди Санто на маленькой выставке в Болонье. За три года создала три успешные коллекции для бренда Di Santo. Скромная, трудолюбивая, предпочитает не появляться на публике.*

Ни слова о Квонг.

Ни намека на прошлое.

Одежда — простые льняные платья вместо элегантных костюмов

Прическа — беспорядочные локоны вместо идеального пучка

Улыбка — мягкая, открытая, незнакомая

Но глаза... Глаза были те же.

Орм улыбнулась впервые за долгое время.

Я найду тебя. И на этот раз — не отпущу.

(72 часа спустя. Частный самолет в Милан.)

Досье, которое Орм держала в руках, было исчерпывающим:

1. Квартира в районе Isola - маленькая студия на последнем этаже, никакой охраны. Соседи описывают ее как "тихую девушку, которая целыми днями рисует"

2. Рабочие привычки: приходит в офис Di Santo к 7 утра, никогда не посещает светские мероприятия, избегает фотографироваться

3. Странные особенности - просыпается по ночам от кошмаров, но не помнит их, иногда замирает, услышав тайский язык. Хранит в ящике стола одинокую серебряную запонку.

4. Карла ди Санто - богатая наследница ювелирной империи Di Santo, 35 лет. Нашла Линг (тогда еще "Анну") на студенческой выставке, узнала в эскизах стиль старых работ Kwong, привезла в Милан, приняла на работу в Di Santo в качестве ведущего дизайнера.

Но самое интересное:

Карла регулярно посещает клинику доктора Манфреди

Тот же врач консультировал Чаньяпонга 5 лет назад

5. В медицинской карте Линг было указано - "Селективная амнезия, искусственно индуцированная". Взломав базу данных клиники, служба безопасности выяснила: было проведено 12 сеансов гипноза с использованием коктейля из экспериментальных препаратов, стирающих память, замена событий прошлого ложными воспоминаниями. Но в самом конце — записка врача: "Пациентка сопротивляется. Фрагменты настоящих воспоминаний всплывают во сне. Рекомендую усилить дозировку."

Palazzo Clerici, Милан. Вечерний показ коллекции Di Santo.

Орм нервно поправила поддельный бейдж прессы, когда в зале зажегся свет. На подиум вышла она - Анна Риччи.

Её Линг. Но в то же время - совсем не её.

Эта женщина шла слишком легко, улыбалась слишком естественно. В её движениях не было привычной Орм хищной грации. Когда модельеры начали представлять коллекцию, Орм заметила:

Руки "Анны" спокойно лежали на коленях (Линг всегда скрещивала пальцы). Взгляд блуждал по залу с искренним интересом (а не оценивающе сканировал пространство). Осанка была расслабленной (без фирменной "стальной" прямой спины)

После показа Орм пробилась к ней через толпу журналистов.

Синьорина Риччи? Джорджина Бартолли, L'Officiel Italia. Можно задать несколько вопросов?"

Анна повернулась. И в этот момент Орм почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В этих глазах не было ни капли узнавания.

— Конечно! — Анна улыбнулась теплой, открытой улыбкой, которой у Линг никогда не было. — О чем хотите поговорить?"

Орм задала провокационный вопрос:

Ваши работы удивительно напоминают ранние коллекции дома Kwong. Это сознательное подражание?

Лицо Анны озарилось искренним интересом:

— Боже, я так рада, что вы это заметили! Да, я специально изучала архивные показы. Особенно меня вдохновляет Линг Квонг - гениальный дизайнер, не правда ли?

Орм почувствовала, как холодеют пальцы. Это не было притворством - Анна говорила о Линг, как о чужом человеке.

— Вы... не знакомы лично? — голос Орм предательски дрогнул.

— О, мне бы очень хотелось! - Анна оживилась. - Но нет, к сожалению. Хотя... Она на секунду задумалась, пальцы непроизвольно потрогали виски. — Иногда мне кажется, будто я... Но нет, это глупости.

Орм резко перевела дыхание:

— Будто вы что?

— Будто я уже видела некоторые её работы раньше. - Анна рассмеялась. - Наверное, просто дежавю. Карла говорит, у всех дизайнеров такое бывает.

— А что вы скажете о рубиновом ожерелье из коллекции 2018? Том самом, что носила наследница Kwong?

Произошло нечто странное. Анна вдруг побледнела. Её правая рука непроизвольно потянулась к левому запястью (там, где у Линг был шрам от ожога). В глазах мелькнуло что-то... узнаваемое

В этот момент появилась Карла и, обняв "Анну" за талию, сказала:

— Дорогая, тебя ждут спонсоры.

И все исчезло — напряжение, тень воспоминаний. Анна улыбнулась пустой улыбкой:

— Извините, мне надо идти.

Когда они уходили, Орм увидела нечто важное:

На спине у "Анны", где вырез платья открывал кожу, виднелись три тонких шрама — точно таких же, какие остались у Линг после нападения в Бангкоке.

Это была она. Ее Линг. Но в то же время — совсем не она.

Орм стояла, сжимая в кармане то самое рубиновоекольцо, и впервые за пять лет позволила себе тихо заплакать прямо в переполненномзале.