Глава 5: Штормовое предупреждение.
Апрель 2017г., понедельник:
Настенные часы показывали полчетвёртого по Пекинскому времени. Ещё немного и рабочий день закончится, поток машин увеличится в несколько раз. А ехать до гостиницы часа полтора. По пробкам – и все три!
Лада вздохнула и перевела взгляд на битву умов и характеров, что началась после обеда и длилась до сих пор. Данила и Джеймс Ву, ответственный за проведение аудита со стороны поставщика, выводили формулы и графики на флипчарте* и горячо спорили. До Лады только и доносились обрывки фраз и термины на английском.
—
*прим.: магнитно-маркерная доска с креплением для блока бумаги.
—
Во время проверки линии SMD-монтажа**, Данила обратил внимание на несколько параметров – господин Ву, отвечавший за качество, не согласился. Беседа перешла в ближайшую переговорную. И, похоже, заканчиваться не собиралась.
—
**прим.: поверхностный монтаж, автоматизированный метод крепления электронных компонентов (SMD-компонентов) на печатную плату, а не сквозь неё.
—
Светлана и Женя, воспользовавшись случаем, ушли в операционный отдел, согласовать документы по ближайшим отгрузкам. Лада же осталась в переговорной. Она не сомневалась в технической подкованности Царёва – листы флипчарта пестрели символами, которые Ладе навевали мысли о вызове потусторонних сил. А Данила с лёгкостью ими оперировал. Но его стиль ведения переговоров она не одобряла. Вот и осталась – проследить, чтобы он не сказал лишнего.
Господин Ву быстро потряс головой:
– Окей, окей! Я покажу! – заявил он и выбежал из переговорной.
Данила заметил внимательный взгляд Лады:
– Когда у него через пять лет массовый брак пойдёт, – он махнул в сторону двери, – ещё вспомнит меня!
– Дань, ты технарь, тебе виднее по всем этим показателям, – мягко осадила Лада. – Но вот сам диалог... Давишь, требуешь признания правоты. С ними так нельзя! Если он почувствует, что потерял лицо в разговоре с тобой – считай, явка провалена!
Данила постучал пальцами по столу и широко улыбнулся:
– Ну вот поэтому ты и со мной в команде, чтобы вовремя направить!
– Как заговорил! – засмеялась Лада. – А ведь вначале было, что это ты с нами едешь!
– А я не против смены позиции. Так ощущения ярче! – Данила уже не улыбался. Пристально, не мигая, смотрел на Ладу.
Ей казалось, что его взгляд прикован к её губам. Стало жарко. Кашлянув, Лада заставила себя отвернуться, перевести внимание на содержимое сумочки. Вот что ей могло понадобиться так срочно?! Бумажные платочки? Ну ладно... пусть будут они.
– Даня, что ты со всеми женщинами так, мы уже поняли, – с трудом, но Лада заставила себя говорить. Тишина давила на плечи, стала слишком... многозначительной. – Но ведь у вас почти вся дирекция завода – мужчины. Ты с ними так же пошлости отпускаешь без перерыва?
– У-у-у, булочка, там я ещё хуже! – Он засунул руки в карманы брюк, слегка подался вперёд.
– То есть это мы лайт-вариант наблюдаем?
Данила приблизился и навис над ней. Одна рука упиралась в стол, другая вцепилась в спинку её стула.
– А ты любишь пожёстче? – Хрипотца в его голосе заставила Ладу поёжиться.
Она медленно подняла взгляд. Возникло ощущение, что, кроме его потемневших глаз, во вселенной не осталось больше ничего. Даня потянулся, ещё миг – и пальцы коснутся...
В переговорную вихрем ворвался господин Ву, прижимая к груди стопку распечаток. Данила быстро отдёрнул руку и запустил пальцы в собственные волосы.
– Мы ещё договорим, булочка, – тихо процедил он и вернулся к флипчарту.
А Лада вспомнила, что, вообще-то, не мешало бы делать хотя бы пару вдохов в минуту. Резко вскочила на ноги, схватила ежедневник и, заявив, что ей срочно нужна Женя, вышла из переговорной. В пустом коридоре она прислонилась к прохладной стене, стараясь медленно дышать. Сердце стучало так громко, что казалось, звук эхом отдаётся по всему помещению.
***
Трек: Toto – While My Guitar Gently Weeps
Прижавшись лбом к стеклу, Лада наблюдала за быстро опускающимися сумерками и мельканием дорожного пейзажа. По уже сложившейся традиции она забилась в угол заднего сидения, старалась не смотреть в сторону компаньонов. А те весело болтали между собой, даже Женю вовлекли в споры о том, какой язык сложнее: русский или китайский.
В голове пустота. Мелькающие вдоль дороги постройки и фонари гипнотизировали. Лада очнулась, когда почувствовала движение воздуха слева от себя. Повернулась – Данила уселся на другой конец сидения, внимательно глядя в окно. Ровно как она сама минуту назад.
– Мы не договорили, булочка, – тихо произнёс он. Так, чтобы услышала только Лада.
Она горько усмехнулась. Опыт подсказывал: такие, как Даня, заводятся от самого процесса охоты, результат вторичен. Чем больше она отталкивает – тем яростнее он атакует. Так, может, сменить тактику? Убедившись, что бастион готов сдаться, он переключится на новую жертву. Наверное?
– А ты так хочешь проверить, люблю ли я жёстче? – Она повернулась, нацепив самую дерзкую и вызывающую улыбку из арсенала. Чуть наклонила и опустила голову – знала, так её глаза кажутся почти кошачьими.
Даня быстро придвинулся, так близко, что жар его тела опалял:
– Не просто хочу. Я мечтаю об этом. И увидеть, как ты перестаёшь контролировать себя.
Лада замерла. Мурашки табунами бешеных мустангов носились по спине и плечам. Сердце стучало где-то в районе горла со скоростью, которую не выдержали бы и чемпионы-биатлонисты.
– И не ври, что не хочешь. Я вижу, как ты дрожишь. – Его слова отдавались вибрациями в её животе.
Подушечкой большого пальца Данила провёл по нервно пульсирующей на шее жилке. Отодвинул воротник строгой блузки, прошёлся по ключице. Наклонился, его дыхание щекотало кожу:
– Вот бы узнать, какая ты на вкус...
Кровь прилила к лицу Лады так сильно, что запылали не только щёки, но и лоб, и затылок. Похоже, бастион сам поднял белый флаг и приветственно распахнул ворота. Да вот только...
– Зачем? Очередная победная звёздочка на фюзеляж? – Лада распрямила плечи и холодно поджала губы. – Ну, узнаешь – а дальше что, Дань?
Он смотрел так же жадно, но... медленно убрал руку от её шеи.
– Вот и я об этом. Я уже слишком стара, чтобы не думать о последствиях своих поступков! – Лада придвинулась ближе к двери и уставилась в окно.
Несколько мгновений Даня не двигался. Потом шумно вздохнул, вернулся на свой край сидения. До гостиницы ехали молча.
***
Тишина оглушала. На самом деле, воздух был полон звуков: звонко болтала ведущая вечерних новостей местного ТВ, весело бурлила вода в чайнике. Из холла доносились громкие голоса. Но Лада не слышала ничего. Она стояла, вцепившись в столешницу, смотрела в зеркало. И видела там не себя, а какую-то незнакомую женщину: тяжёлое, прерывистое дыхание, приоткрытые губы, пылающие щёки. И глаза... Безумные, тёмные.
Лада знала – он придёт, несмотря ни на что. Знала, и всё!
Шум окружающего мира не касался её слуха по одной простой причине. Всё внимание было сосредоточено на звуке шагов. Шагов, которые она так хотела услышать. И Лада не шевелилась, застыла натянутой до предела струной, выискивая именно этот звук.
«А что, если... нет? Ведь там, в машине...»
Она боялась того, что будет после. Но мысль о том, что не случится, вызвала физическую боль. Судороги, сковывающие мышцы, будто её кинули в ледяную воду.
Тихий стук в дверь набатом отозвался в голове. Лада вздрогнула и сжала пальцы так, что свело суставы. Можно...остаться на месте. До крови царапать поверхность стола, ломать ногти, удерживая себя, искусать в клочья губу изнутри. Не открыть. И тогда...
Он уйдёт. Всё будет как раньше. Спокойная, понятная, безопасная жизнь.
Скучная.
Лада медленно закрыла глаза, глубоко вдохнула и прошептала:
– Я не хочу так, как раньше...
Как там было? «Один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества». Лада ощущала примерно ту же... значимость. Правда, ей пришлось сделать пять шагов.
Оглушающе громкий скрип открываемой двери. Будто вселенная всему отелю спешила сообщить: разум в очередной раз проиграл в схватке с тем, что ему неподвластно.
Лада не приглашала войти. Данила не спрашивал разрешения. Но они двинулись одновременно: он сделал шаг вперёд, она – назад.
Даня шёл по её номеру, как по собственному. У него была конкретная цель – прикроватная тумбочка. Небрежным жестом он кинул на неё мобильный телефон и только тогда повернулся, поймав взгляд Лады. Она прилипла спиной к закрытой двери, ноги вросли в пол.
– Иди ко мне, булочка. – Данила говорил без насмешки или торжества победителя. С надрывом. – Прошу... Хватит бегать. Всё равно не убежишь.
Он вытянул руку, ждал. А с плеч Лады свалился тяжёлый груз. Где-то в глубине сознания занозой зудела мысль: она пожалеет об этом. Возможно. Но это будет не сегодня.
Лада приблизилась, не ощущая поверхности под ногами. Ладони Данилы тут же легли на плечи, двинулись к шее. Большими пальцами он гладил её подбородок и губы.
– Ты спросила, что дальше, – хрипло произнёс он. – Не знаю. Но чтобы понять это, надо начать.
Поцелуй не был нежным. Жадным, собственническим. Лада вцепилась в плечи Данилы, как в единственно возможную опору, чтобы устоять под натиском. Потянулась к пуговицам на его рубашке. Пальцы дрожали, не слушались. Данила закинул её руки себе на плечи.
– Ничего не делай, я сам. – На мгновение он оторвался от её губ.
Его ладони уверенно двигались вдоль её тела, быстро избавляя от одежды, которая стала досадной помехой. И вот уже кожа Лады начала покрываться мурашками то ли от прохладного воздуха, а то ли от пылающего взгляда Данилы. Он сжал её плечи и толкнул на кровать. Сам же стоял рядом, срывая с себя рубашку.
Лада приподнялась на локтях, пожирая его глазами не менее жадно, чем он её. Даня усмехнулся, демонстративно медленно расстегнул ремень и молнию на брюках. Давал ей возможность рассмотреть каждую деталь. Что Лада с удовольствием и делала. Атлетичное тело, как выточенное из мрамора. Мускулы играли под кожей от плавных движений. Даже на вид стальные кубики пресса, прокачанные бёдра. Так хотелось коснуться, ощутить их твёрдость, что сводило пальцы. Лада непроизвольно закусила губу, когда вся одежда оказалась на полу.
«Теперь понятно, откуда такое эго» – это была последняя мысль, которая мелькнула в голове Лады. Когда Данила прижался к ней, думать расхотелось. Сознание сузилось до точек соприкосновения кожи к коже, а каждое властное касание вызывало неведомую ранее вибрацию. Он целовал её шею, грудь. Обжигал. И не собирался останавливаться, скользил губами по её животу и ниже. Он точно знал, где горит сильнее всего и как этот жар потушить. Или распалить ещё больше.
Лада выгнулась и громко застонала. Слишком много. Слишком ярко. Ещё чуть – и она уже не сможет сдержаться. Её рука запуталась в его волосах, в слабой попытке оттолкнуть от себя, остановить.
– Подожди... – прошептала она. Говорить было тяжело. Дышать тоже. Хотелось только чувствовать его и умирать от удовольствия. – Не так быстро. Я... не удержусь.
В ответ пальцы Данилы сомкнулись на её запястье стальной хваткой, вдавили вытянутую руку в прохладный сатин простыни. То же самое он сделал и со второй – недвусмысленное напоминание, кто сейчас диктует правила игры. Лада не сопротивлялась, чувствовала себя тёплым, податливым воском в его ладонях.
– Я предупреждал, булочка, что силы понадобятся, – томно произнёс он. Игривый, но чувствительный укус чуть ниже пупка заставил Ладу вздрогнуть. – Ты сегодня много раз не удержишься. Очень много!