После и до
Я прокашлялась, вытерла рот тыльной стороной ладони.
- Не... Не смешно, - хмурю брови.
Лицо Рея исказилось. Он снова превратился в черный, страшный камень.
- Я похож на того, кто шутит? - он приблизился. Я отсела подальше. - Ты так же, как и я, понимаешь, что друзьями нам больше не быть, – драматичный неубедительный вздох. – Но я и не хочу быть друзьями. Я долго не решался написать тебе это. Ведь первым шагом было узнать, как ты выглядишь. Сделано.
Я сглотнула. Что-то события довольно быстро развиваются. Моя больная, в прямом смысле, голова не успевает всё отследить.
- И чего же? - осмеливаюсь спросить.
- Я задам всего один вопрос, - на лице промелькает нерешительность. Взгляд зависает в одной точке, будто смотрит сквозь меня, но главное, чтобы не словить мои глаза. – Ты... Будешь со мной встречаться?
Мозг отключился в самый неподходящий момент. Это прозвучало настолько нереально, что... Что?..
– Э-э... Если я откажусь...
Не моргая, его глаза перекочевали к моим. Брови чуть-чуть приподнялись. Губы дрогнули в усмешке.
- Мне ещё не отказывали.
Как это... двусмысленно прозвучало.
- Я буду первой, – тут же отвечаю.
- Если хочешь, ты у меня во всем будешь первой, - наглая улыбка. Нет, насмешливый оскал.
Вздрагиваю. Рой странных мыслей не дает сосредоточиться на гневе. В голове истерика: "Маньяк! Извращенец! Держись от него подальше! Беги, сверкая лапами! Ударь его, да побольнее!" На словах:
- Э, настырный, да?
- Очень.
И тут я вспоминаю одну маленькую важную деталь. Главное рожу потрагичнее состроить.
- Ох, я бы... согласилась. Но... срок слишком велик. Как думаешь, я дождусь? - невинно хлопаю глазами.
- Что?
Вот это лицо! От каменной статуи осталось лишь черное стеклышко.
- Тебе ведь 19? - спрашиваю.
Молчит.
- А мне 13, - говорю сквозь легкую улыбку. Нет, скорее не улыбку, а оскал. Шах и мат.
Стеклышко дало трещину. Мысленно держу победу.
Рей громко сглатывает.
- Тре-тренадцать?
- Если тебя это утешит, то в октябре мне будет 14.
Он вскакивает на ноги.
- Я бы дал больше... Не-не. С малолетками не вожусь, - говорит, словно не своим голосом. – На фиг мне эти проблемы.
- Да-да. Именно.
Я уже чувствую этот вкус победы. Но вдруг что-то пошло не так. Рей в один миг пересек расстояние, что я сохраняла, и оказался совсем близко. Заставил посмотреть в глаза. Я почти чувствую его дыхание, когда от страха сама забыла дышать. Стеклышко заострилось так, что можно легко вскрыть вены. Или даже голову отсечь.
- Думала, я так отреагирую? Да, я был удивлен. Я совершенно не знал, сколько тебе лет. На самом деле мне просто плевать на твой возраст, потому что... Мне ты нужна, - поднялся на ноги. - С любой другой я даже распинаться бы так не стал. Запомни.
- З-звучит, как угроза, - тихо говорю первое, что пришло в голову, глядя в черноту глаз.
- Да, котенок. Я стану прямой угрозой твоей спокойной жизни. Я не отстану от тебя.
Открывает дверь, останавливается. Хочет ещё что-то сказать, но... Уходит.
А я сижу на кровати. Рядом поднос с блинами. В голове пустота.
– Я?..
Сжимаю футболку в области груди.
Я нравлюсь Рею? Мне признался Рей? Нет, мне признался Шинтани. В этот миг я прямо ощутила его присутствие, как когда просто читала сообщения.
– Придурок! – сиплю. – Как можно было!?
По сообщениям. Он влюбился в меня по сообщениям. По тому, что я писала. Влюбился в мои слова. Как так можно было?..
Ложусь на кровать, накрываюсь одеялом.
Я потеряла друга. А... Если я кого-то потеряла, то кого я нашла?
– Эй! Саша! – раздался писк, заставивший меня подскочить. – Тебе парень, судя по голосу вообще красавчик, признался, а ты и в ус не дуешь?! И сними с меня это тряпье. Я половину из вашего разговора не услышала.
Подрываюсь с кровати, подбегаю к клетке, поднимаю.
– Тебя это не касается, – говорю сквозь сжатые зубы.
– Почему не согласилась? Он тебе нравится? Ах, любовь.
Появилось огромнейшее желание выбросить этого кролика в окно. Или в мясодробилку. Или съесть самой, но боюсь подавиться.
– Не лезь не в своё дело. Это моя жизнь. И ты не имеешь абсолютно никакого права на голос, – с грохотом ставлю клетку на пол.
– Э-эй! Я ведь могу помочь. Разобраться там в себе.
Сажусь на край кровати. Закрываю лицо руками.
– Сама в себе разберусь.
А смогу ли?
Я не впервые слышу это предложение встречаться. В школе мне уже однажды предлагали. Но я понимала, что зачем мне это нужно, если этот человек мне не нравится? К тому же, я всегда думала, что это из-за моей внешности. Не часто рождаются рыжие да с зелеными глазами. Чаще всего они голубые. Нет, я не была изгоем класса, как в подростковой драме. Просто... Из моих одноклассников были только люди. А с людьми я возиться не хотела, не смотря на то, что иногда у нас было много общего. Всё равно нет.
Но, кажется, я отошла от темы. Надо разобраться. Надо разобраться. Надо разобраться. Но что я могу сделать?
Я же его совсем не знаю. Я не знаю Шинтани.
– Могу рассказать историю моей любви, – раздалось в давящей тишине, которая была окутана лишь моими несвязными мыслями. И, тем самым, отвлекая, заставляя поднять голову и прислушаться.
Как такое существо могло кого-то любить? Но... Ладно, может, Лина не всю жизнь была прирожденной убийцей.
– Ты, наверно, знаешь, что я пришла из другого мира, – продолжила тем временем она. – Из Света. Но ты не представляешь, чего мне это стоило. Пересечь весь мир... Вместе. Но их всё же...
Впервые я слышу нотки горечи и боли в голосе кролика. Она всегда что-то тараторила о старом времени, говоря, что мир с каждым годом грязнеет, но плюсов стало даже больше, чем раньше. Я всегда задавала себе вопрос, когда это раньше? В каком веке она живет?
– Их было всего двадцать. Отряд был отправлен, чтобы углубить исследования в Северных землях. Говорили, там открылась трещина. А я, как бы проскочила зайцем. Дело в том, что в отряде был мой отец - единственный мой родственник. Остальные братья и сестры, и мать погибли во время эпидемии. Но суть не в этом. В отряде я познакомилась с... Его звали Най. Почти как Ной, правда? Ой, а я эту историю библейскую просто обожаю. Мне нравится то, как делили животных. Жаль, в Свете не было подобных историй. В моем мире нет Богов и Бога, как в вашем. Мы поклоняемся земле. Но мы не считаем её чем-то Высшим. Просто для нас это как начало и конец. Земля дает жизнь, её же и забирает. Ой! А я снова отвлеклась. Прости, Саша, тебе ведь, наверно, интересно послушать про Найа. На самом деле он не был кроликом, как я. Он был черной красивой казаркой. Такие союзы в нашем мире... Эм, под запретом, но исключения всё же есть. Нужна была жертва, чтобы фейеры или фаиры нас обвенчали. Ах, думаю, я опять поторопилась. Сейчас расскажу, как мы познакомились.
Сжимаю кулак до по-беления костяшек. Интерес интересом, но слушать это невозможно.
– Однажды, когда мы перебирались через отвесную скалу, я чуть не погибла, а Най меня спас. Потом я липла к нему, как... банный лист. В итоге он всё же начал со мной разговаривать. Мы стали очень хорошими знакомыми. А затем... Когда мы пересекали границу Чори, на нас напали очари. Многие погибли. Среди них был и мой отец. Он не хотел, чтобы я шла за ним. Хотел, чтобы я оставалась дома, ждала его возвращения. Но я знала, что папа может не вернуться. И хотела защищать его, как бы глупо не звучало.
Меня передергивает. Я расслабляю руки. И где-то внутри начинаю жалеть Лину, представляя в голове, что произошло с ней. Усмехаюсь самой себе, что вдруг испытываю к ней жалость. К ней! К той, что убила моих родителей!
– Нас осталось немного. Всего пятеро. Однако миссию надо было выполнить. Мне было ужасно страшно, но Най был со мной, помогал мне, поддерживал. Мы и не заметили, как привязались друг к другу и полюбили. Плевать, что казарка и кролик - звучит дико и неестественно. Нам было всё равно. Оставалось пройти всего ничего пути. А потом... Мы были бы вместе, но... Трещина оказалась слишком большой. Разлом находился как раз на другой стороне. Слишком далеко, слишком высоко, слишком... рискованно. Нам необходимо было попасть туда. Но нас всех разделило в проходе. Трещина не была огромной. Она состояла из нескольких небольших разломов. Или, как сказать, дверей. Трое погибли, не дойдя до конца. А моя и Найа связь разорвалась. Помню только, как он что-то кричал, как вдруг поменялся... и сломанное крыло... Вот так всё и закончилось. Я очутилась в вашем мире. А он... В общем, я понятия не имею, что с ним сталось.
Не двигаюсь. В голове звенит немного. Осмысливаю. Рот чуть приоткрывается, чтобы всё-таки неуверенно спросить:
– А ты... пыталась его найти?
Кролик молчит. Не шибуршит. Вообще нет никаких звуков. Я боюсь даже сделать лишнее движение, от которого может скрипнуть кровать. Тогда станет совсем неловко.
– Ах! А твой принц ведь здесь, совсем рядом, можно сказать, – говорит обычным бесящим голосом. – Он тебе не нравится? Неужели? Как так?
Видимо, мой вопрос - её больная тема, раз она завела то, с чего мы начали.
– Он мне не нравится, – раскачиваюсь туда-сюда, до неприятного, но утешающего скрипа. – Я его совсем не знаю. Я не знаю этого... зверя.
– А мне показалось, что вы знакомы. Так разговаривали.
Нос дернулся, как от нервного тика.
– Были знакомы, но... Оказалось, я его совсем не знала... И знать не хочу...
Прекращаю раскачку. Спина перевешивает, и я падаю на спину. Переворачиваюсь на бок, прижимая к груди колени. Закрываю глаза.
– Если он тебе не нравится, то кто нравится?
Шш...
***
Как бы это ни было предсказуемо, но тяжелая голова перевесила, и я уснула. Ну, лечиться намного быстрее, когда много спишь. Так ведь?
Проснуться потом оказалось тяжелее, чем я представляла. Внутри было жарко. Снаружи слишком холодно. Разум был словно в бреду. Я лежала, зажмурив глаза, то и дело всё вертя головой, словно отгоняя дурной сон. Дышать было ещё труднее. Легкие сдавливало, кололо, приходилось дышать ртом, облизывать сухие губы. Из звуков было только моё громкое дыхание.
Звери болеют не так, как люди. Обычные лекарства нам только вредят. Иммунитет совсем другой. Чаще всего мы даем нашему организму самому справиться с болезнью. Но всё же какие-то лекарства нам можно принимать. И, слава богу, что среди врачей есть много зверей!
Я вновь зажмуриваюсь. Пытаюсь вернуться в сон, хотя бы на чуть-чуть. Так хочется спать!
– ...Хэй...
Поворачиваю голову. Переворачиваюсь на бок.
– Лекси!
Медленно открываю глаза. Фокусирую зрение. Мычу что-то несвязное.
– Прости, конечно, что разбудила, но тебе лучше выпить вот эту таблетку. А дальше будешь спать спокойнее.
Передо мной Женя, что не удивительно. Я приподнимаюсь на локтях. Тут же морщусь от головной боли.
– Как ты вообще... узнала, что я заболела? – спрашиваю с хрипотцой в голосе. Прокашливаюсь.
Женя хмыкает.
– Тот чувак, Рей, конечно, стремный... Нет, не стремный. Он... Непонятный. Я пока не могу его раскусить и понять.
– Странный, хотела сказать?
– Не-а! Это слово не совсем подходит. Но дело не в этом. Он вдруг подошел ко мне и предложил "познакомиться поближе". Типа мы же тут теперь как свои. Я его сначала послала, а потом подумала и... Да, в принципе, он даже прав. Познакомиться нам так и не удалось. Рей сказал, что ты заболела. Вопрос. Как он это узнал? – сестра сощурила глаза.
Молчу.
– Ладно... Он сказал, что случайно нашел тебя спящей на лестнице. Позвал местного медика, а дальше я и сама вижу.
Её глаза всё так же прищурены.
– А теперь правду, да поживей, – говорит твердым голосом.
Не отвертишься.
Протягивает стакан с таблеткой. Выпиваю. Обдумываю, как бы ей так сказать, что друг, с которым должна была встретиться, оказался именно Реем? Да он же меня сюда и принес, диагноз поставил, накормил. А ещё в любви признался. Вот.
– Ну... Я неважно себя чувствовала ещё утром. Потому случайно заснула на лестнице. А потом очнулась здесь. Рей дал мне таблетку и... ушел.
– То есть он тут был.
– Был... – говорю тихо.
– Тебя сюда принес.
– Возможно... – ещё тише.
– Он тебя домогался? – неожиданный вопрос.
Недоуменно смотрю на Женю, а после осмысления взрываюсь:
– Нет! Просто принес меня сюда, посмотрел температуру, дал таблетку и... И-и...Пожелал скорейшего выздоровления. Всё!
– Ладно-ладно. Рада, что всё нормально.
Делаю обиженный, хмурый вид. Голова становится более нормальной. Тяжесть уходит. Лоб горит, но мне уже чуть легче.
– Ладно... Я пойду. Скажу Ренди, что завтра ты не сможешь прийти на занятия, – встает.
– Что? Нет! Я буду завтра на занятиях. Я приду. Это всего лишь болезнь на один день. Правда.
Сестра вновь подозрительно посмотрела на меня.
– Ну, как знаешь. Если что, то... Я здесь через дверь и коридор.
– Ага...
Женя открывает дверь, но не выходит.
– А кстати. Как встреча? – спрашивает с серьезным лицом.
Моя голова начинает разрываться не от боли, а от другой проблемы. Сказать правду или нет? Сказать правду или нет?
Сказать, что это Рей или нет?
– Эм... Нормально всё было. Обычная встреча. Поговорили... о всяком. В общем, нормально.
– Ладно, – сестра махнула рукой. – Во всяком случае, это не моё дело. Так что пока и выздоравливай.
Уходит.
Я ложусь обратно на кровать. Спать что-то не очень хочется. Беру телефон в руки. И вижу много пропущенных сообщений от, естественно, Шинтани. Ой, нет. От Рея. Или... Я даже не знаю, как к нему обращаться теперь.
"Как твоя голова?
Ты всё ещё не хочешь общаться со мной? Даже так?
Тебе... Нравится уже кто-то?
Если это так, то просто скажи. Ведь я всё равно не отстану от тебя, котенок~
Даже если тебе нравится другой. Даже если ты уже встречаешься. Я не отстану. Никогда.
Мне только ты нужна, котенок~
Даже если тебе всего четырнадцать. Я подожду~"
Выключаю телефон.
Раздражает. Отчего-то очень сильно бесит. Эта его приставучесть. Он мне особо ничего такого не сделал, даже наоборот очень помог, но всё равно уже бесит.
Хотя, Шинтани меня и тогда бесил... когда был просто Шинтани.
Да...
Однажды странный парень вдруг добавился в друзья, написал. Сказал, что просто было скучно, а моя страница его заинтересовала. Я послала его куда подальше. Спустя неделю он снова написал. Пришлось отвечать. Спустя ещё некоторое время я поняла, что он довольно-таки неплохой собеседник. И вот так завязалась наша интернетная дружба, которая дошла до того, что я начала посылать его намного дальше и намного с большей яростью, чем в первый диалог. Но всё равно иногда писала мягче, чтобы не обидеть и не потерять столь неожиданного друга. Моей радости не было предела. Это было так забавно и весело, что... Мне до одури захотелось его увидеть.
Мечты сбываются.
Телефон завибрировал, оповещая меня о новом уведомлении.
"Сейчас зайду, проведаю".
– Чего?!
Я уже хотела сдавать свои молчаливые позиции и набирать сообщение, но дверь открылась, а я по инерции выбросила телефон куда-то назад и зарылась в одеяло, типа сплю.
– Котенок, я знаю, что ты уже не спишь.
Фак!
Выбираюсь из укрытия и замираю. Перед глазами телефон. Звук сделанного фото.
– Ты... Ты чего делаешь?
Рей с любопытством смотрит в свой телефон.
– Фоткаю, – коротко и ясно, спасибо.
– Что!? А ну быстро удалил! – пытаюсь поймать гаджит.
– Цыц, котенок, – делает шаг назад. – Было слишком мало времени, чтобы тебя видеть.
Смотрит на меня, улыбается. Хмурюсь.
– Удалил. Быстро.
Его стальные глаза становятся немного грустными. Что опечалило такого каменного засранца?
– Я уезжаю. На два года, – голос почти бесцветный. Сердце пропускает удар от этих слов. – И не протяну долгой разлуки с человеком, которого только-только встретил. Но теперь ты будешь в моем телефоне. Со мной.
Вновь улыбается кончиками губ.
В голове промелькает: "А он романтик оказывается?" Но тут же исчезает.
Уезжает? На два года? (Почему?)
Но это не должно меня волновать. Это ведь его дело, в конце концов.
– Мне-то, что с того? – спрашиваю и сама себя ругаю. Блин! (А если ты ему больно сделаешь?)
Рей хмыкает. Глаза чернее черного. "Каменное изваяние".
– Это фото – плата за такую бессердечную бывшую подругу, – без цвета.
Осколком по горлу. Начинаю задыхаться. Захлебываюсь в своей же крови. До ужаса неприятно. Ужасно неловко.
Его лицо вдруг смягчается. Губы дергаются в усмешке.
– Я не перестану тебе писать. Даже если отвечать не будешь. Даже если читать. Прошу прощения, но и возненавидеть я тебя тоже не смогу.
На шею наложили бинт. Дышать стало легче. Но напряжение отдается в каждой части тела.
Рей махает той рукой, где телефон, словно прощаясь.
Его лицо медленно искажает оскал. Жутко – то слово, которое и близко не стоит с теми ощущениями, что я сейчас испытала, смотря в эти черные, уже не карие, глаза и на этот рот.
– Котенок, мне совершенно плевать, что ты обо мне можешь подумать. Плевать, даже если игнорировать будешь...
Рот закрывается... Дверь тоже.
Последнее, что помню – улыбку и нахмуренные брови.
Несмотря на слабость и тяжелую голову, я подрываюсь с кровати, выбегаю в коридор и кричу вслед:
– Да пошел ты к черту!!
Рей лишь замедляет шаг, вслушиваясь, а потом исчезает за поворотом.
Из своей комнаты выбегает Женя.
– Что случилось? Что было?
Я глянула на неё и, громко вздохнув, зашла обратно в свою комнату.
Затыкаю рот подушкой и кричу.
Кричу, пока горло не засаднило, пока голова не заболела вновь, пока жар не охватил всё тело.
– Бесит!!
Вышвыриваю подушку в сторону и сажусь на кровать.
Ощущение какой-то пустоты в голове. Мыслей нет. Перед глазами не ясно что. Мозги словно пульсируют в такт сердцу. Каждый удар отдается во всем теле и особенной волной проходится по голове.
Ту-дум... Ту-дум... Ту-дум.
Это не тот «ту-дум», который говорит, что ты влюбился. Нет. Он говорит, что ты пуст, в тебе ничего нет, только этот «ту-дум».
Впервые я настолько сильно осознаю, что не знаю, что происходит. Я ничего не знаю. Не знаю, что мне делать и как поступать.
– Алекса.
И мир словно перевернулся.
Ту-дум исчез. В голове начинает проясняться. А ещё я очень ясно понимаю, что...Она никогда не называла меня по имени.
Кролик молчит долго. Так долго, что показалось, что мне всё послышалось.
– Я... Я не убивала твоих родителей. Я не смогла... Их, правда, убил вэнанди. Не смогла, потому что... Потому что твоя мама... была беременна.
Мир не захотел переворачиваться обратно.