Neon Hallucinations

Прошла неделя. Ванкувер продолжал тонуть в бесконечных дождях. Финн работал в полуподвальной мастерской, пропахшей машинным маслом и жженой резиной. Его руки постоянно были в черной смазке, а под ногтями въелась грязь, но это помогало не думать.

Вечером, когда он заканчивал со старым «Мустангом», к боксу подъехала дорогая черная машина. Из неё вышел парень, которого Финн знал по слухам - один из тех «золотых» мальчиков, что устраивали самые отвязные и опасные вечеринки в городе.

- Эй, Вулфхард! - крикнул он, бросая на верстак приглашение в виде черной пластиковой карты с переливающимся логотипом. - В субботу у меня дома. Весь город будет там. Твоя подружка, Эшфорд, тоже приглашена. Сказала, что обязательно придет за «добавкой».

Финн медленно отложил гаечный ключ. Кровь прилила к лицу, а сердце забилось в бешеном ритме.

- Что ты сказал? - он подошел к парню, вытирая руки грязной тряпкой.

- Остынь, чувак. Я просто передаю информацию. Она будет там. И ты знаешь, что там будет море всего... чего она так любит.

Парень ухмыльнулся и ушел, а Финн остался стоять в полумраке мастерской, сжимая в руке приглашение. Он знал, что это за вечеринки. Это был эпицентр всего того, от чего он пытался её уберечь. Нарядные платья, блестки на лицах и полная деградация внутри под ритмичный бас.

- Черт возьми, Эвелин... - прошептал он, сминая карточку.

Он понял, что суббота станет ночью, когда всё изменится. Или он вытащит её оттуда навсегда, или они оба сгорят в этом неоновом пламени.

Эвелин

Зеркало в ванной было забрызгано водой, но в тусклом свете я видела только свои глаза. Зрачки - два черных провала. Я осторожно наносила глиттер под нижнее веко, размазывая его пальцами до самых скул. В этом был смысл: если ты сияешь снаружи, никто не заметит, как ты гаснешь внутри.

На мне было полупрозрачное платье цвета индиго на тонких бретелях, которое едва прикрывало бедра. Я знала, что выгляжу хрупкой. Слишком худой. Но сегодня мне было плевать. Внутри уже разливалось приятное, вязкое тепло от первой за вечер таблетки, и мир вокруг начал обретать мягкие контуры.

- Эви, ты идешь? - крикнул кто-то из коридора.

Я в последний раз взглянула на свое отражение. В голове всплыло лицо Финна. Его злой взгляд, его тяжелые руки на моих плечах неделю назад. Он запретил мне приходить сюда. Именно поэтому я здесь.

Финн

Запах в этом особняке можно было разливать по бутылкам и продавать как «Аромат грехопадения». Смесь дорогого парфюма, пота, разлитого алкоголя и густого дыма. Свет был везде: ядовито-фиолетовый, пульсирующий, он бил по глазам, заставляя виски пульсировать в такт музыке.

Я продирался сквозь толпу, толкая плечом каких-то парней в дизайнерских шмотках. На мне была обычная черная джинсовка и мятая футболка, и я чувствовал себя здесь как сорняк в оранжерее. Но мне было насрать.

- Где она? - я перехватил за воротник того самого подонка из мастерской.

- Оу, Вулфхард, ты все-таки пришел! - он засмеялся, обдавая меня запахом джина. - Посмотри на танцпол. Твоя принцесса сегодня в ударе.

Я оттолкнул его и повернулся к залу.
Музыка била так сильно, что вибрация чувствовалась в костях. И тут я увидел её. В самом центре, под дождем из конфетти и стробоскопов. Эвелин танцевала, запрокинув голову, её темные волосы разметались по плечам, а блестки на лице вспыхивали при каждой смене света. Она казалась нереальной, галлюцинацией, сошедшей с экрана.
Вокруг неё крутились какие-то подонки, чьи руки то и дело проезжали по её талии. Она смеялась - громко, неестественно.

Внутри меня что-то оборвалось. Это не была просто злость. Это была чистая, концентрированная ярость, смешанная с желанием сломать каждого, кто к ней прикоснется.

Я в три шага преодолел расстояние до нее. Какой-то парень попытался преградить мне путь, но я просто впечатал ладонь ему в грудь, отшвыривая с дороги.

- Эвелин! - я перекричал бас, хватая её за локоть.

Она резко обернулась. Её взгляд был расфокусированным, губы - влажными и приоткрытыми. Когда она увидела меня, её улыбка стала шире, но в глубине глаз промелькнул испуг.

- Финни! Ты пришел потанцевать? - она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом.

От неё пахло так же, как в ту ночь - дождем и химией, но теперь еще и чем-то приторно-сладким. Её кожа под моими пальцами была горячей, почти лихорадочной.

- Мы уходим. Сейчас же, - я попытался отцепить её руки, но она вцепилась крепче, впиваясь ногтями в мой затылок.

- Ну же, не будь таким занудой, - прошептала она мне прямо в губы. - Посмотри, как здесь красиво. Всё фиолетовое. Ты тоже фиолетовый, Финн...

Она потянулась к моему лицу, её пальцы, испачканные в блестках, оставили сияющий след на моей щеке. В этот момент свет замер, залив нас обоих густым неоном. Толпа вокруг словно исчезла. Были только её расширенные зрачки и моё бешено стучащее сердце.

- Ты под кайфом, - процедил я, хватая её за талию и буквально притягивая к себе так плотно, что между нами не осталось воздуха. - Ты снова это сделала.

- Мне просто... просто не хотелось чувствовать холод, - её голос дрогнул, и она уткнулась лбом в мой подбородок.

Я почувствовал, как её начинает трясти - не от холода, а от передозировки стимуляторами и эмоциями. Люди вокруг продолжали толкаться, кто-то пролил напиток на мою обувь, музыка стала еще громче, превращаясь в невыносимый гул.

- Пошла вон отсюда, - крикнул я какой-то девке, которая наткнулась на нас.

Я подхватил Эвелин под бедра, заставляя её обхватить меня ногами. Она была легкой, как бумажный самолетик. Я пробивался к выходу, чувствуя на себе сотни взглядов, но мне было плевать. Я чувствовал, как её сердце бьется о мою грудную клетку - быстро-быстро, как у пойманной птицы.

Когда мы вышли на террасу, холодный воздух Ванкувера ударил в лицо, как пощечина.

Я опустил её на пол, но не отпустил. Я прижал её спиной к холодной каменной колонне, нависая сверху. Весь мой «характер», вся моя напускная грубость сейчас превратились в одно сплошное оголенное чувство.

- Ты хоть понимаешь, что ты с собой делаешь? - я почти кричал, сжимая её плечи так сильно, что завтра там точно будут синяки. - Ты сдохнешь в одном из этих туалетов, Эви! И я не успею!

- Тогда почему ты всегда приходишь? - она смотрела на меня в упор, и по её щеке скатилась слеза, смывая глиттер. - Оставь меня. Дай мне сгореть.

Я смотрел на её дрожащие губы, на эти чертовы блестки, на её хрупкую шею, которая казалась такой беззащитной в этом зимнем воздухе. Мой взгляд упал на её ключицы, и я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось.

Я не выдержал. Я резко сократил расстояние и уткнулся носом в её шею, вдыхая её запах. Мои губы коснулись её кожи - это не был поцелуй, это был укус, клеймо, крик отчаяния.

- Потому что я не могу, - прохрипел я ей в кожу. - Черт бы тебя побрал, Эшфорд, я просто не могу.

Эвелин всхлипнула, запуская пальцы в мои волосы и прижимая меня к себе еще сильнее. Мы стояли там, на краю этой шумной, фальшивой вечеринки, под безразличным небом Ванкувера, и я знал: это начало конца. Или начало чего-то, что уничтожит нас обоих.