Глава 11. Запах заброшенного дома
Прошло три дня. Три дня ада в гараже, которые выжали из них обоих все силы. Эвелин больше не металась по кровати; она была похожа на тень - бледная, тихая, с потухшим взглядом. Финн открыл засов и вошел, неся чистую одежду.
- Я отвезу тебя домой, - коротко сказал он. - Тебе нужно нормально помыться и сменить обстановку.
- Ты меня отпускаешь? - прошептала она, не веря своим ушам.
- Я не могу держать тебя на цепи вечно, Эви. Либо ты решишь это сама, либо... - он не договорил, просто кивнул в сторону выхода.
Дом Эвелин встретил их мертвой тишиной и запахом застоявшегося воздуха. Это была небольшая квартира в старом доме, где когда-то было уютно. Но сейчас... Финн замер в дверях, а Эвелин медленно прошла в гостиную.
Повсюду был хаос. Разбитая лампа на полу, пустые бутылки, какие-то грязные тарелки и - самое страшное - зеркало в прихожей, на котором помадой было написано «ЕЩЕ». На журнальном столике валялись пустые зип-пакеты. В углу сиротливо стояла фотография её родителей, заваленная каким-то мусором.
Эвелин остановилась посреди комнаты. Она смотрела на всё это, и осознание накрыло её, как ледяная волна. Это была она. Это всё сделала она. Не какая-то абстрактная наркоманка из фильма, а Эвелин Эшфорд - девушка, которая когда-то любила читать и мечтала о путешествиях.
- Боже... - она закрыла рот рукой, её плечи задрожали. - Какая же я... мразь. Какое же я ничтожество.
Она начала судорожно собирать мусор со стола, сгребая его прямо на пол, всхлипывая и задыхаясь от отвращения к самой себе.
- Эви, стой, - Финн подошел к ней сзади и перехватил её руки.
- Нет! Посмотри на это, Финн! Посмотри, во что я превратилась! - она развернулась к нему, её лицо было мокрым от слез. - Ты зря тратишь на меня время. Я гнилая внутри. Я предала тебя, я предала себя... Зачем ты всё еще здесь? Почему ты просто не плюнешь мне в лицо?!
Она начала бить его кулаками в грудь - не больно, отчаянно, выплескивая всю ненависть, которую копила к себе годами.
- Замолчи, - прорычал Финн, перехватывая её кисти и прижимая их к своей груди. - Просто замолчи, Эвелин.
- Ненавижу себя! Ненавижу! - кричала она, пытаясь вырваться.
Финн не выдержал. Он резко притянул её к себе, лишая возможности двигаться. Его терпение, его злость, его страх - всё это смешалось в один неконтролируемый порыв. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя замолчать, и накрыл её губы своими.
Это не был тот нежный поцелуй, о которых пишут в романах. Это был поцелуй-столкновение. Горький, со вкусом соли от её слез и табака от его дыхания. В нем было всё: их общая боль, три дня ада в гараже, холод Ванкувера и отчаянная попытка заглушить её крики самобичевания.
Эвелин замерла на секунду, пораженная его напором, а потом с тихим стоном ответила. Она вцепилась в его кожаную куртку, притягивая его еще ближе, словно пытаясь слиться с ним, чтобы перестать чувствовать собственную грязь.
Финн целовал её жадно, почти грубо, его пальцы зарылись в её волнистые волосы, оттягивая их назад. Он пробовал её на вкус - настоящую, трезвую, сломленную. Его губы спустились к её шее, он оставил там горячий след, тяжело дыша ей в кожу.
- Я здесь, - прохрипел он, прижимаясь своим лбом к её. - Слышишь? Я никуда не уйду, пока ты сама меня не выгонишь. Но больше не смей называть себя мразью. Ты - единственное, что заставляет меня чувствовать себя человеком в этом проклятом городе.
Эвелин прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Впервые за долгое время ей не хотелось убежать в фиолетовый туман. Ей хотелось остаться здесь, в этой грязной квартире, под тяжелыми руками Финна Вулфхарда.
- Пообещай... - прошептала она.
- Что?
- Что если я снова сорвусь... ты меня убьешь. Сразу. Не спасай меня больше.
Финн отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был жестким, как гранит.
- Ты больше не сорвешься, Эви. Потому что если ты это сделаешь, ты убьешь нас обоих. И я тебе этого не позволю.
Он снова притянул её к себе, но на этот раз мягче, закрывая глаза и вдыхая запах её волос. В этой разрушенной квартире, среди осколков их жизней, они наконец-то перестали быть просто «спасателем» и «жертвой». Они стали чем-то единым.