ГЛАВА 16: СВАДЬБА КАК ПОСЛЕДНЯЯ КАЗНЬ
Свадьба была образцовой. Не пышной, но безупречно-сдержанной, дорогой в каждой детали. Собор, частный прием, узкий круг «самых-самых». Марк получил приглашение на плотной, кремовой бумаге с гравировкой. И отдельно — смс от неизвестного номера: «Ожидаем тебя. Будь умницей.»
Он приехал. Это был последний, садистский акт в спектакле отца. Присутствовать на собственной казни.
Он стоял в последнем ряду, за колонной, чувствуя, как крахмальный воротничок рубашки впивается в горло. И видел, как она идет по проходу. Платье было великолепным, скроенным так, чтобы подчеркнуть ее хрупкость. Фата из французского кружева скрывала ее лицо, превращая в призрачный силуэт. Она двигалась медленно, мерно, как заведенная кукла на пружинке. Ее рука лежала на руке пожилого дяди, которого наняли для этой роли.
Он видел, как отец, в идеальном смокинге, ждал ее у алтаря. Его поза излучала спокойную уверенность победителя, принимающего законный трофей.
Когда священник задал вопрос, была долгая, леденящая пауза. Марк задержал дыхание, в нем дико забилась последняя, безумная надежда. Что она крикнет «нет». Обернется. Посмотрит на него.
— Да, — произнесла она. Четко, громко, без колебаний. Голос был чистым, звонким и абсолютно пустым.
Отец приподнял фату. Его поцелуй был не любовным, а юридическим. Печатью на документе. Быстрым, властным прикосновением губ, после которого он слегка отстранился, держа ее за подбородок, словно проверяя качество товара.
Их взгляды встретились через толпу ровно на одну секунду. Марк искал в ее глазах хоть что-то — искру ненависти, намек на боль, слезу. Но там ничего не было. Только плоское, отполированное до зеркального блеска стекло. И в этом стекле он увидел лишь собственное отражение — жалкое, побежденное, лишнее. Безмолвный вопрос, который он прочел в этой пустоте, был хуже проклятия: «На что ты надеялся?»
На банкете, в отеле, отец нашел его у бара. Он держал два бокала.
— За нас, — сказал он тихо, протягивая один Марку. — Красивая церемония, правда? Всё идет как по маслу. Она будет образцовой женой. А ты... скоро вернешься. В гости. В нашу с мамой новую семью.
Он сделал ударение на слове «мама», и в его глазах вспыхнула та же холодная, хищная усмешка, что и тогда, когда он впервые объявил о своем намерении жениться. Марк взял бокал, но не поднял его. Он просто смотрел, как отец отхлебнул шампанского, его уверенное горло работало без единого спазма.
И тогда Марк понял окончательно. Это не поражение в битве. Это — аннексия. Отец не просто победил его. Он включил его поражение, его боль, его любовь в свой новый миропорядок, как неприятный, но полезный урок. Кира теперь навсегда госпожа Петрова. Вечная пленница, ключ от клетки которой был расплавлен и пущен на медальон для победителя. А он, Марк, навсегда останется мальчишкой, который осмелился потягаться с богом и был приговорен смотреть на последствия своего бунта из вечной ссылки.
Свадьба. Красивое платье, гости, улыбки. А на самом деле — похороны. Она сказала «да» и умерла. А Марк ушёл в ночь один. И я до сих пор злюсь на отца.