Сумасшествие голубых глаз

Глава 3

Студенческая столовая в обеденный перерыв была полем битвы. Битвы за столики, за котлеты и, как выяснилось, за внимание. Адам развалился за столом напротив своих одноклубников, но его голубые глаза, как сканеры, методично прочесывали пространство. Он ждал.

Когда Ева вошла с Софой, держа в руках лоток с салатом и гречкой, он почувствовал прилив той же азартной энергии, что и перед выходом на лёд. Он не стал сразу подходить. Он позволил им занять столик у окна. Позволил Софе что-то оживлённо рассказывать. Позволил Еве улыбнуться в ответ — редкой, спокойной улыбкой, от которой у него что-то ёкнуло внутри.

— Парни, освободите стол, — бросил он, поднимаясь. — Пойду к прекрасным дамам проявить галантность.

— Опять к своей неприступной чирлидерше? — засмеялся защитник Гоша. — Капитан, да она тебя, кажется, в мёртвые не ставит.

— Тем интереснее, — усмехнулся Адам, поправляя капюшон худи. — Никто не обещал лёгкой игры.

Он подошёл к их столику с небрежной уверенностью, которую годами оттачивал на публике. Рядом, буквально на пути, сидела группа первокурсниц с факультета журналистики. Одна из них, смелая блондинка, тут же окликнула его:

— Адам, привет! Поздравляем с победой! Можно с тобой сфоткаться для нашей группы?

Он остановился, одарил её той самой лучезарной, медийной улыбкой, от которой у девушек замирали сердца.
— Конечно, — сказал он обворожительно, наклоняясь к ней для селфи. — Только быстрее, а то котлеты остывают.

Девчонки завизжали от восторга. Он ловил взгляд бокового зрения. Ева не смотрела. Она аккуратно ела свой салат, обсуждая с Софой что-то про расписание. Абсолютное безразличие. Это его задело, но и подстёгивало.

— Всё, красавицы, побежал, — он по-дружески подмигнул группе и последними двумя шагами накрыл собой столик Евы и Софы. — Привет, девчата. Место свободно?

— Занято, — тут же парировала Софа, указывая вилкой на свои вещи на соседнем стуле.
— А я не про стул, — не смутившись, Адам подвинул её сумку ногой и уселся, упираясь локтями в стол. Его колено почти касалось колена Евы под столом. Она не отодвинулась. Просто подняла на него взгляд. Зелёный, вопрошающий и усталый. — Я про общество. Скучно вам тут вдвоём.

— Нам очень даже нескучно, — сказала Софа, но в её глазах читался неподдельный интерес к спектаклю. — Мы обсуждаем важные вещи. Искусство.

— Искусство? — Адам ухмыльнулся, глядя прямо на Еву. — Это про твой contemporary? Слушай, я потом гуглил. Выглядит сложно. Ты там на полу крутишься, как юла. Не больно?

Вопрос был задан с нарочитой простотой, почти дурашливо, но в голосе звучало неподдельное любопытство. Ева отложила вилку.
— Это часть работы, — ответила она без эмоций. — А ты на льду в силовой борьбе падаешь. Не больно?

Он засмеялся, довольный, что она хоть как-то парировала.
— Больно. Но прикольно. А у тебя прикольно?
— Мне — да.
— А зрителям?
— Меня это волнует в последнюю очередь.

Диалог вёл в никуда, но Адам не сдавался. К их столику подошла та самая блондинка-первокурсница.
— Адам, извини, что снова отвлекаю... Ты не подпишешь нам футболку? Пожалуйста! — Она протянула маркер и край своей белой футболки, смотря на него с обожанием.

Адам вздохнул с преувеличенной тяжестью, как звезда, уставшая от славы, но не могущая отказать поклонникам.
— Ну ладно уж, — сказал он, принимая маркер. Он расписался размашисто, с росчерком, на самом видном месте, прямо на уровне груди. Девушка покраснела до корней волос. — Держи. Носи на здоровье.

— Спасибо! Ты лучший! — она упорхнула.

Адам вернул взгляд Еве. В её глазах он наконец поймал то, что искал — не ревность, нет. Лёгкую, почти невидимую тень раздражения. Как будто его популярность была для неё нелепой и шумной помехой.

— Надоедает, да? — спросил он, подпирая подбородок кулаком. — Вечно какие-то девчонки.

— Мне-то с чего? — удивилась Ева. — Это твоя жизнь. Ты в ней, видимо, как рыба в воде.

— А ты в своей — как кто? Как лебедь в пруду? Тихо, спокойно, красиво и... холодно?

Софа фыркнула. Ева наконец позволила себе улыбнуться. Нешироко, уголками губ.
— Как человек, который хочет спокойно пообедать, Адам.

— Обед — это скучно, — заявил он, забирая с её лотка недоеденный кусок хлеба. Она не успела отреагировать. Он отломил кусочек и съел. — А вот устроить небольшую революцию в чьём-то расписании — весело. Пошли сегодня на каток. Наш. Вечером. Тихо. Без команды.

Он произнёс это не как просьбу, а как заманчивое, самоуверенное предложение. Его голубые глаза сверкали азартом. Он был настойчив, как буравчик, и эта настойчивость уже перестала быть просто грубой — в ней появилась игра, вызов.

— У меня тренировка по танцам, — ответила Ева, отодвигая лоток.
— После тренировки.
— Устану.
— Значит, покатаешься на коньках и расслабишься. Идеально.
— Я не умею кататься, как вы.
— Я научу. Без силовых приёмов, обещаю. — Он улыбнулся во всю ширину, и в этой улыбке было столько обаяния, заряженного дерзостью, что Софа ахнула.

Ева смотрела на него несколько секунд. В столовой рядом завизжала ещё одна группа фанаток, звавшая капитана. Кто-то крикнул: «Адам, иди к нам!» Он даже не обернулся. Весь его фокус был на ней.

Она увидела в его взгляде не просто желание покорить. Увидела азарт игрока, который нащупал интересную комбинацию и хочет её проверить. И, возможно, именно это — чистота этого азарта, без намёка на пошлость, — заставило её ответить не категоричным «нет».

— Я подумаю, — сказала она тихо, отводя взгляд.

Для Адама это была победа. Маленькая, но стратегически важная. Не «нет». «Подумаю». Он не стал давить.

— Отлично, — он встал, отодвинув стул. — Буду ждать у катка в девять. Если придёшь — хорошо. Если нет... — он сделал паузу, и в его глазах промелькнула искорка той самой подшучивающей дерзости. — ...Значит, буду считать, что ты просто боишься, что у тебя получится хуже, чем на танцах.

Он повернулся и пошёл прочь, на ходу отвечая на восторженные приветствия. Он шёл, как победитель, чувствуя на себе взгляд её зелёных глаз. Он знал — она смотрела.

Софа выдохнула, когда он скрылся за дверью.
— Боже мой, Ева. Он... он как ураган. Ты и правда пойдёшь?

Ева смотрела в окно, где Адам, выйдя из корпуса, тут же был окружён ещё одной группой девушек. Он что-то говорил, смеялся, был центром вселенной. А потом, словно почувствовав её взгляд, обернулся и посмотрел прямо на её окно. Слишком далеко, чтобы разглядеть выражения лиц. Но он помахал рукой. Однозначно ей.

— Не знаю, — честно ответила Ева, чувствуя странное смятение. Он был настойчив, самоуверен, его окружал рой поклонниц... и всё это должно было отталкивать. Но в его упрямстве была какая-то детская, почти невинная прямота. Он не скрывал, что хочет её внимания. Не хитрил. Шёл напролом. И этот напор... он начал пробивать брешь в её спокойствии. Маленькую, но опасную. — Он... настойчивый.

— Настойчивый? — фыркнула Софа. — Дорогая, это будущий чемпион мира по допингу собственного эго. Он не остановится. Ты либо сдавайся сейчас, либо готовься к осаде.

Ева ничего не ответила. Она доедала гречку, но вкус уже не чувствовала. Перед глазами стояли его голубые глаза, сверкающие азартом вызова. «Подумаю». Она действительно думала. И часть её, та самая, что любила дурачиться с близкими, уже рисовала в голове картину: тёмный пустой каток, тишина, лёд... и он. Было страшно. Было... интересно.

Адам, зайдя за угол, прислонился к стене и выдохнул, позволив улыбке озарить его лицо. Он достал телефон и написал тренеру по ледовой подготовке: «Дядя Женя, ключи от катка на вечер можно? Нужно позаниматься индивидуально». Ответ пришёл быстро: «Опять нарушителей гонять будешь? Бери, только свет не забудь выключить».

Он сунул телефон в карман. Финальная фаза игры начиналась. Он сделал первый шаг на её территорию — предложил свой мир, свой лёд. Теперь всё зависело от того, решится ли она сделать шаг ему навстречу. Адам был почти уверен, что решится. Потому что в её «подумаю» он услышал не отказ, а начало капитуляции. И этот азарт — азарт приближающейся победы — был слаще любой дешёвой похвалы от первокурсниц.