Битва за «пузырек»
Марко сидел в своем кресле, прижимая девочку к плечу. Он уже знал теорию: подержать столбиком, слегка похлопать по спинке, подождать. Но сегодня всё шло не по плану.
— Ну же, маленькая, — шептал он, мерно покачиваясь. — Давай, освободи место для сна.
Аврора недовольно кряхтела. Её крошечное личико сморщилось, брови сошлись на переносице — точь-в-точь как у самого Марко, когда он злился. Она извивалась в его руках, упираясь маленькими кулачками в его твердое, как бронежилет, плечо.
Первая попытка: Он осторожно похлопал её по спине. Его ладонь закрывала почти всю её грудную клетку. Для него это было легкое касание, но он всё равно боялся, что его сила может ей навредить. Аврора лишь издала жалобный «хмык» и еще сильнее прижалась к его шее.
Вторая попытка: Он переложил её на другое плечо. Она начала кряхтеть громче, подтягивая ножки к животу. Было видно, что лишний воздух давит ей изнутри, мешая расслабиться. Она капризничала, её дыхание становилось прерывистым.
Третья попытка: Марко встал и начал ходить по комнате. Половицы скрипели под его весом. Он прижал её поплотнее, чувствуя, как её крошечное сердце бьется о его собственное.
— Ты же упрямая, вся в... — он осекся. — В меня, наверное. Давай, Аврора. Один маленький «бульк», и будем спать.
Она никак не могла срыгнуть этот несчастный воздух. Она начала тихонько всхлипывать от дискомфорта, и эти звуки резали Марко без ножа. Он вспомнил, как когда-то в Италии видел, как старая кухарка в их поместье нянчила детей.
Он сел, положил её животиком себе на колено, придерживая за подбородок и грудь, и начал медленно поглаживать её по спинке снизу вверх.
— Потерпи, воробушек. Сейчас станет легче.
Аврора замерла. Она затихла на секунду, широко открыла глазки, и вдруг — громкий, совсем не девичий звук вырвался из неё.
Марко замер, а потом не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся.
— Ого. Ну и ну. Ты точно будешь командовать армией, когда вырастешь.
Малышка тут же обмякла в его руках. Недовольство на её лице сменилось блаженным спокойствием. Она зевнула, обнажив розовые десны, и прикрыла веки. Весь тот стресс, который она копила последние полчаса, испарился вместе с этим пузырьком воздуха.
Марко переложил её на сгиб локтя. Она была такой легкой, такой беззащитной. Синяки на её руках уже почти сошли, оставляя лишь чистую, бледную кожу.
Он сидел в темноте, освещаемый только тлеющими углями камина. Его палец — тот самый, что нажимал на спуск, — теперь осторожно поглаживал её по бархатистой щечке. В эту минуту он понял: его прежняя жизнь не просто закончилась. Она сгорела. И из этого пепла родилось что-то, чего он никогда не ожидал почувствовать — абсолютная, безграничная преданность этому маленькому кряхтящему существу.
— Спи, — прошептал он. — Я здесь. И я никуда не уйду.