Война с подгузниками
Прошло три дня. Синяки на теле Авроры начали желтеть, а ее плач из надрывного воя превратился в требовательное кряхтение. Она начала доверять теплу его рук, но Марко всё еще чувствовал себя слоном в посудной лавке.
Марко стоял над кухонным столом, на котором лежала Аврора. Перед ним лежал открытый подгузник, который в его огромных ладонях казался крошечным бумажным самолетиком.
— Так, ладно. Входные данные ясны, — пробормотал он себе под нос, словно планировал налет на банк. — Перед — это где картинка с мишками. Зад — где липучки. Логично.
Аврора посмотрела на него своим серьезным, глубоким взглядом и вдруг... пустила пузырь из слюны.
— Не смейся, мелкая. У меня не было инструктажа, — Марко нахмурился, пытаясь просунуть свои мозолистые пальцы под ее крошечные щиколотки, чтобы приподнять ножки.
Он действовал так осторожно, будто обезвреживал бомбу с часовым механизмом.
Первая попытка: Он затянул липучки слишком слабо. Аврора дрыгнула ногой, и подгузник просто съехал ей на коленки.
Вторая попытка: Он постарался затянуть потуже, но малышка недовольно захныкала, и Марко тут же ослабил хватку, испугавшись, что пережмет ей живот.
Третья попытка: Липучка приклеилась к его собственной волосатой руке.
— Черт... — выругался он и тут же прикусил язык. — То есть, «черт возьми, какая досада», Аврора. Мы не учим плохих слов.
Его будни превратились в бесконечный цикл: кормить, мыть, менять, убаюкивать.
Он обнаружил, что его старые привычки мафиози неожиданно полезны:
Он просыпался от малейшего шороха в ее колыбели, еще до того, как она начинала плакать, драил бутылочки с такой тщательностью, с какой раньше чистил детали снайперской винтовки.
Оказалось, что ждать, пока ребенок отрыгнет воздух после еды, — это почти то же самое, что сидеть в засаде восемь часов. Только награда приятнее.
Когда подгузник наконец был надет (пусть и немного криво), Марко взял ее на руки. Она пахла присыпкой и молоком — запахи, которые никак не вязались с запахом пороха и дорогого табака, пропитавшим этот дом.
Он сел в свое кресло у камина. Аврора затихла, вцепившись пальчиками в его бороду. Марко не шевелился, боясь потревожить ее сон.
В углу комнаты на полке лежал его старый телефон, зашифрованный и выключенный. Он не включал его больше года. Но сегодня он смотрел на него и думал о том, что где-то там, в большом городе, ходят люди, которые оставили эти синяки на ее теле.
Его будни были мирными, но внутри него просыпался старый зверь. Зверь, который теперь защищал не территорию или деньги, а это маленькое, сопящее существо в смешном подгузнике с мишками.