Дебаты в лесной глуши

После вчерашнего триумфального переворота в Авроре как будто включился вечный двигатель — и моторчиком в этом двигателе был её язык. Она «трындела» без остановки с того самого момента, как первый луч солнца коснулся её кроватки.

Марко пытался сосредоточиться. Ему нужно было изучить счета, которые он получил через подставные адреса, и проверить систему безопасности, но звуковой фон в доме напоминал радиостанцию, настроенную на частоту «Младенческий хаос»

— Ба-ба-ба! Ги-дя! Бу-у-у-ка-мм! — раздавалось из манежа каждые пять секунд.

Аврора не просто издавала звуки, она меняла интонации, делала паузы, словно зачитывала Марко длинный список претензий к качеству утренней овсянки и погоде за окном.

К обеду у Марко, привыкшего к суровой тишине военных операций, начала подергиваться бровь. Он пытался починить замок на входной двери, когда Аврора выдала серию особенно звонких, переливчатых «речей», закончившихся громким «Пффффр!» с фонтаном слюней.

— Так, — Марко отложил отвертку и обернулся к ней, напустив на себя самый суровый вид. — Аврора, ну сколько можно? У меня уже в ушах звенит. Давай-ка, завязывай со своим радиовещанием. Заткнись хоть на пять минут, дай отцу поработать!
Он пригрозил ей пальцем, стараясь не улыбнуться.

Наступила тишина. Секунд на десять. Аврора замерла, её глазки округлились, а нижняя губа начала предательски подрагивать. Марко уже испугался, что она сейчас расплачется, и был готов взять свои слова назад... но он недооценил характер своей дочери.

Вместо плача Аврора вдруг резко выпрямила ножки и с силой ударила ими по матрасу.

— ГХЫ! — возмущенно выкрикнула она, глядя прямо ему в глаза.

— Что «гхы»? — опешил Марко.

— Бу-дя! Ма-ма-ба! — она начала яростно махать руками и дрыгать ногами, переходя на крик, который явно означал: «Это кто тут должен замолчать?! Я еще не закончила!»

Она «спорила» с ним так вдохновенно, что её лицо покраснело. Она явно доказывала ему, что имеет полное право на свободу слова в этом доме. Каждое её «бу» сопровождалось энергичным пинком по воздуху.

Марко смотрел на это маленькое, бушующее существо и чувствовал, как его «суровость» рассыпается в прах.

— Ладно, ладно! — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Виноват. Твоя правда. Говори, сколько влезет. Ты здесь главная, я просто охранник.

Услышав примирительный тон, Аврора мгновенно сменила гнев на милость. Она победно кряхтнула, еще раз дернула ножкой для порядка и выдала короткое, довольное:

— Ги.

— Вот именно, «ги», — проворчал Марко, возвращаясь к замку. — Дожили. Переспорил меня трехкилограммовый боец.

Он работал под аккомпанемент её возобновившегося «трындения», и поймал себя на мысли, что если бы она вдруг замолчала, этот дом снова стал бы холодным и пустым. Пусть болтает. В конце концов, «папа» — отличный слушатель.

От автора:

Как вам глава?