Охрипший оратор
К вечеру в хижине наступила непривычная, почти пугающая тишина. «Радиостанция Аврора» внезапно прекратила вещание. Когда Марко подошел к кроватке, он увидел, что малышка пытается что-то сказать, но вместо привычного звонкого «бука!» из её горла вырывается лишь сухое, сиплое «кхе... а...».
Аврора выглядела растерянной. Она открывала рот, старательно шевелила губами, но звук получался таким, будто внутри неё застрял маленький сухой листочек. Она так усердно «спорила» с Марко днем, что её нежные связки просто не выдержали такой нагрузки.
Малышка испуганно захлопала глазами и попыталась «прочистить» горлышко, издав звук, похожий на ворчание старого деда. Увидев, что голос не возвращается, она обиженно сморщилась и потянулась ручками к Марко, в её глазах стоял немой вопрос: «Папа, что с моим инструментом?»
— Ну вот, договорилась, — Марко бережно подхватил её на руки, прижимая к плечу. — Я же говорил — завязывай с дебатами. Весь ресурс выработала.
Он почувствовал, что она немного горячее обычного. Не критично, но достаточно, чтобы опытный наемник, ставший папой, забил тревогу.
Марко не был врачом, но он точно знал: тепло и покой — это универсальное лекарство. Он приготовил бутылочку со смесью, сделав её чуть теплее, чем обычно, и добавил туда капельку настоя ромашки (он высушил её еще летом, на всякий случай). Взял чистую мягкую пеленку, согрел её у камина и осторожно обернул вокруг шейки Авроры, как маленький шарф.
— Давай, пей, оратор, — он устроился в кресле, прижимая её к себе. — Это поможет.
Аврора пила медленно, изредка прерываясь на сиплое, едва слышное кряхтение. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке без возможности «трындеть». Марко чувствовал себя виноватым за то, что ворчал на неё днем.
— Прости, маленькая. Я не хотел, чтобы ты замолкала совсем, — он осторожно погладил её по «шарфику» на шее. — Просто хотел тишины на пять минут. А теперь мне без твоего «бука» как-то не по себе.
Он начал тихо рассказывать ей сказку — точнее, пересказывать сюжет какого-то старого боевика, но максимально мягким и монотонным голосом. Аврора слушала, затаив дыхание, её веки постепенно тяжелели. Под конец она попыталась выдать ответное «ги», но получилось лишь нежное, сонное придыхание.
— Спи, — прошептал Марко, целуя её в лобик. — Завтра голос вернется, и мы снова будем спорить. Я обещаю больше не ворчать.
Он просидел так всю ночь, баюкая её и подбрасывая дрова в камин, чтобы «шарфик» на её шейке всегда оставался теплым. К утру хрип исчез, сменившись ровным, здоровым сопением.
От автора:
Как вам глава?