глава 20 ч. 3 красное утро
На следующее утро госпожа проснулась и открыла глаза. Она смотрела на меня будто на особый экземпляр и улыбалась.
Я ещё спал, но улыбался, словно продолжая наслаждаться вчерашним вечером, как ни крути, но я поздняя птица, да ещё и ночь вчера была насыщенной.
Госпожа улыбнулась и нежно потрогала мою щеку. Она не хотела будить меня, но не могла сопротивляться желанию потрогать меня.
Я же пробормотал сквозь сон, улыбаясь ещё сильнее: "госпожа".
Госпожа очень смутилась.
Она не ожидала, что первым моим утренним словом станет именно это.
Она поцеловала меня и постаралась не будить.
Она меня не разбудила, но
в ближайшие 15 минут я проснулся, что для меня было чудом.
Заснув в ночь с часу до двух, я проснусь в четырнадцать часов, а госпожа проснулась часов в десять, если не в восемь.
Я говорил хриплым и сонным голосом:
«Доброе утро, моя госпожа».
Госпожа улыбнулась и посмотрела на меня:
«Доброе утро. Я рада, что ты проснулся, я не хотела тебя будить».
Да? Даже интересно спросить у тебя.
«Госпожа, как вам послевкусие вчерашнего вечера?»
Она была очень смущена и немного застенчиво подтвердила моё убеждение в том, что я ей сказал ещё вчера:
«Это было очень хорошо. Я никогда не чувствовала себя так счастливой».
Я вспомнил, что был ещё вопрос, который я хотел бы ей задать:
«Кстати, я спрашивал, почему моя Госпожа маньячка, на что она ответила, будто бы это призвание, но я не спрашивал, кто именно является жертвами моей Госпожи, мужчины или женщины?»
Она чуть застыла ища ответ, хотя знала его, ведь это часть её личности.
«Многовато внимания со стороны, я привыкла к выжиданию.»
Она два раза моргнула
«Я убиваю мужчин и женщин. Я не делаю различий.»
«Там, в парке, когда ты подошла ко мне, ты сказала, что хочешь со мной познакомиться.»
Маньяки часто так говорят, кто-то лжёт а кто-то нет
«Это правда, или ты хотела меня убить, но по каким-то причинам не смогла?»
Я был готов к любому ответу, меня не волновало, насколько игрушечным я для неё являюсь.
«Я правда хотела с тобой познакомиться. Я не хотела убивать тебя. Я просто хотела узнать тебя получше».
Я решил поверить, как я говорил, маньякам свойственно манипулировать, но не лгать, это скорее всего не ложь.
«А почему?»
Мне было интересно, что она скажет, я чувствовал, что бы она ни сказала, я поверю в это, но мне всё равно было интересно, во что я поверю.
«Я думала, что ты очень интересный человек. Я не видела тебя как жертву, я хотела узнать тебя получше».
Я сухо обратился к ней, назвав госпожой, будто тривиальная форма обращения с нахалками стала уже чем-то более значимым и тёплым, я будто теперь говорил её имя, озвучивая это слово.
«Госпожа».
Она была очень смущена и не знала, что ответить, будто ожидала какого-то особенного предложения.
«Я хочу на мгновение стать вашей жертвой».
Услышав это, она возбудилась – её любовь к насилию была неотъемлемой частью её личности.
«Ты хочешь, чтобы я убила тебя?»
Я сказал громкие слова, но был честен в них, не сомневаясь, что и правда готов на это.
«Если госпожа хочет убить, то пусть так и будет, но я хотел бы попросить изрезать меня, не убивая, иначе госпоже будет больно, если я исчезну из вашей жизни».
Госпожа была очень удивлена. Она не ожидала такого. Она не могла поверить, что я хочу, чтобы она убила меня.
Я взял её бритвенное лезвие, которым она привыкла убивать, с тумбочки.
Протянувшись через неё пока мы лежали на кровати, я взял его и вложил его ей в руку.
Я раскрыл лезвие и приложил его к своей коже, улыбнувшись ей в лицо.
Она посмотрела на лезвие и задумалась, не зная, что делать.
«Давай, госпожа, я верю, что не умру».
Она уже приготовилась к тому, что собирается сделать, но ей не хватало толчка.
«Режь, госпожа, я не буду сопротивляться».
Она не хотела причинять мне боль, но не могла сопротивляться желанию сделать это.
Она резала мою кожу и смотрела, как из моих ран вытекала красная жидкость, со вкусом метала.
Госпожа расплылась в улыбке. Она смотрела, на течение ран.
Она не могла поверить в то, что я позволяю ей делать это, несмотря на очевидную боль, которую выражало моё лицо.
Она смотрела на меня с любовью и счастьем, видя, как я хмурюсь от боли. Сквозь мой хриплый, болезненный голос прозвучали слова:
«Мало, надо ещё больше».
Госпожа усилила рез глубже, но крови всё было мало, так мне казалось. Ведь она почти не заливала моё тело.
«Ещё».
Её выражение лица радовало меня, жадное и голодное
Каждая капля крови из моих ран отзывалась хрустом мяса идущим в уши.
Наконец, увидев, что она вошла во вкус, я взял её руку с лезвием и приложил его к своей шее.
«Давай тут, только режь медленно, не перестарайся, а то убьёшь».
Она медленно нажала большим пальцем на обух бритвы, чтобы оно продавило мою кожу, без лишних усилий.
Я обхватил её ладонь, держащую лезвие, своей рукой.
«А теперь... Веди.»
Она медленно провела лезвием по моей шее.
Она смотрела на меня с любовью и счастьем, так, словно она больше никого не пожелает резать, словно я стал последним, кого она хочет покрыть ранами.
Я ощутил, много тепла на моей коже на моей груди почти небыло живых мест.
«Наконец-то это произошло».
Я аккуратно сжал её руку с лезвием, убрал своей трясущейся от онемения рукой и обнял её.
Я начал двигать своим телом, что бы замазать её своей кровью как можно сильнее.
Пока я обнимал её и замазывал, то решил успокоить её безмерно возбуждённое желание
«Больше не режь, моя госпожа, но если захочешь ещё, то я тебе дам ещё, слово госпожи для меня закон».
Я не думал о последствиях и о том, что может случиться со мной и моей жизнью.
Странно, что некто вроде меня отдаёт себя без страха смерти.
«У моей Госпожи прекрасный вид с самого утра.»
«Я хочу, что бы Госпожа так проходила весь день. Я ещё не видел человека, пропитанного моей кровью так сильно».
Я говорил томным, играющим, с ноткой театральности и влюблённым голосом.
Лишь одно мне не давало покоя,
почему она опять порозовела?
«Почему госпожа так смущена?»
«Я никогда так не выглядела.
Я никогда не была такой окровавленной. Я чувствую себя так,
как будто я в раю».
Ответ меня очень удивил, разве она уже так не выглядела?
«Госпожа так уже выглядела, убивая жертв, но это ощущается иначе?»
«Я никогда не была настолько перемазана кровью. Я никогда не чувствовала себя так».
Теперь я понял, она убивала долго и жестоко, наслаждаясь процессом, но при этом, в отличие от меня, никогда нарочито не пачкала своё тело кровью.
А из контекста нашего знакомства смысл этого жеста изменился.
Если она всегда уходила чистой, то, получив от меня больше, чем от жертв, она стала кратно счастливее.
Я решил ей дать намёк, который поймёт только она:
«Моя госпожа ещё не раз это ощутит».
«Я надеюсь, что да. Я хочу, что бы ты был моей жертвой».
«Я это с гордостью приму. Но и у меня есть своё желание тоже».
«Желание? Какое?»
Она была в ожидании ответа
«моя госпожа согласна на то что бы стать и моей жертвой тоже?»
Я продолжал стоять и сжимать её в кровавых объятиях, не желая отпускать.
«да, я согласна. я хочу стать твоей жертвой».
я обнял её ещё сильнее, изо всех сил что у меня имелись, почти теряя сознание
«обещаю не разочаровать».
Она с лёгкостью уложила свои руки на мои лопатки закинув руки на плечи.
Она ощущалась почти как хозяйка использующая вещь и знающая, что делать будучи уверенной в качестве этой вещи.
«я не буду разочарована. я буду счастлива».
через минуту я рухнул без сознания от потери крови, она не могла поверить, что я потерял сознание от потери крови.
Она схватила меня и пыталась привести в сознание.
Но без достаточного, восстановленного запаса, человек не придёт в сознание.
Надо было подождать пока запасы крови вновь восстановятся.
Через полтора часа я начал приходить в себя
«О-о-о-о-й-й-й, похоже мы и правда немного перестарались, а госпожа в частности, из меня многовато крови вышло»
Она не знала, что делать в такой ситуации, тут её опыт маньяка был бессилен. Она обняла меня и сказала:
«я рада что ты пришел в сознание.»
Я был рад новой, открывшейся мне истине
«а я рад, что моя госпожа готова пустить мне кровь, но при этом не готова выпотрошить меня не сказав об этом»
«это очень приятно, не хотелось бы уснуть и умереть не зная этого.»
У меня появилась первая просьба
«Тут такое дело, я без сил, не поможет ли мне Госпожа лечь на кровать?»
Госпожа кивнула.
«ну ты и мальчишка.»
Она подняла меня и закинула мою руку на свою шею, дотащила до кровати в метре от места небольшой игры, и уложила на кровать.
«Я хочу, чтобы госпожа легла рядом, мне хочется насладится кровавой внешностью госпожи»
На лице госпожи появилась улыбка, приобретающая оттенки самодовольства
«мне нравится вид госпожи, я хочу иметь возможность часто видеть госпожу такой»
Она была довольной, но спокойной, от неё исходила аура контроля.
Но что смешно, в отличае от тех других, у неё небыло, той властной напыщенности.
Она оставалась самой собой, контролирующей маньячкой, но она не теряла улыбку.
Обычно женщины с аурой контроля имеют гонор, а уровень снобизма так высок, что в их глазах, если ты сильная то улыбаться нельзя.
Я обернул голову лёжа на кровати и с удовольствием посмотрел на улыбку госпожи.
«Поэтому я и делаю это».
Я с очень большой слабостью, поднял руку на которой ещё осталась жидкость со вкусом метала и положил на лицо госпожи
«я хочу услышать что сейчас чувствует госпожа лёжа в двадцати сантиметрах от меня?»
Она обняла меня и сказала – «я чувствую себя счастливой. Я никогда не чувствовала себя так хорошо.»
Я вяло натянул самодовольную ухмылку, не желая ничего делать, я хотел просто отдохнуть, лежа рядом с Госпожой и никем больше.
Я начал засыпать
Она до сих пор не могла поверить, что я так люблю её.
Её внутренний маньяк, где-то глубоко внутри, привыкший к одиночеству будто нашёптывал ей – "завтра это закончится, не завтра так через неделю, не через неделю так через месяц, но этому будет конец".
Она обняла меня и начала засыпать.
В конце дня мы оба проснулись, мои запасы крови восстановились, а Госпожа отдохнула от голоса внутри себя.
«я была очень счастлива сегодня».
Даже слово счастлива звучало прохладно, но не холодно и не властно, это странный балас властной натуры и любви ко мне.