глава 31 - новый рассказ и звезда форума
Лили за эти три дня получила много странных эмоций: беспощадная боль с истерическим плачем от руки гира и обида на Миру в первый день приезда; страх перед Гиром, то есть передо мной, на второй день; а на третий - странную благодарность и радость за подарок двух ошейников. Наконец-то лили получила несколько идей для нового эротического рассказа.
Судя по всему, рассказ был полностью вдохновлён этими тремя днями.
Из выдуманного там лишь некоторые имена и поджанр (рабыня) Этот поджанр парней интересует очень мало.
Мне нравится этот раздел рассказов, но женщин там в сравнении с мужчинами кратно больше.
Парни больше предпочитают традиционные жанры с классическими постельными сценами, нежели с явным выражением доминации.
Очередное доказательство того, что женщины любят властолюбивое отношение к ним.
Но это не значит, что девушка будет довольна любым наглым поведением - это тонкая грань которой надо уметь пользоваться, об этом знали не многие.
Лили села за компьютер, выдернула широкий ящик прямо под поверхностью стола.
Там было накидано куча размалёванной бумаги с какой-то писаниной, телефон, ручка, блокнот и ноутбук, который она затолкала поглубже, потому что почти не пользовалась им.
Она достала пару листов с весьма красивым почерком.
Впрочем, это закон - женский почерк всегда лучше мужского, мужчины всегда пишут криво.
Лили положила телефон, где и были недавние заметки, на стол, включила компьютер, рядом положила ручку с блокнотом, в котором были старые заметки, и приступила к работе:
История с самого начала выглядела необычно даже в рамках жанра.
Уже первые строки этого рассказа изобиловали фанатизмом в адрес страданий и того, как героиня их переносит.
Лили писала рассказ, где героиня выступала в пассивной позиции, но описано это было так, словно роль питомца ей очень нравилась.
Девушка, которая была главной героиней рассказа, имела связь с героем, который был прямо как я.
Текст был пропитан романтизмом с нотками фанатизма, Лили будто от имени
персонажа описала то,
что испытывает ко
мне и моим
действиям
в её адрес.
Подобное поведение Лили для него было в новинку, и представить такой ход мысли ему было сложно, пока он не увидел тот черновик лично.
А пока что он лишь ждал, пока Лили закончит писать.
Совсем недавно перечитав пару её старых рассказов, он поднялся на второй этаж и толкнул приоткрытую дверь стоя в проходе, я смотрел на рабочий процесс.
Лили подняла глаза.
В её взгляде мелькнуло
беспокойство - как будто она молила: только не смотри на стол, не надо.
Заметив реакцию я вошёл в комнату
«Привет», - сказал я и игриво дёрнул её за кошачий ошейник.
Лили подавилась воздухом и закашлила.
Лёгкое, почти незаметное перехватывание дыхания переменило её растерянность на осторожную, чуть виноватую сдержанность.
Как будто этот жест был одновременно и подколкой, и тихим способом сбить её с панической волны.
Всё-таки я не любил приказы и давить на лили приказами о том, чтоб она не паниковала, мне не хотелось.
вопреки всему, что я делаю, мне хочется видеть её хоть и покорённой,
но свободной, мне нужна такая Лили. Не другая.
Осунувшись и стыдливо покрывшись краской, она пробурчала себе
под нос:
«зачем ты тут?»
Я расслабленно и по бытовому игривым тоном попросил её расслабиться.
«Да не бойся ты так. Ты моя игрушка и это факт, но приятнее смотреть на ту игрушку которая решает как ей себя вести, ты моя игрушка, но не вещь и вольна решать за себя».
Я на миг заглянул в монитор лили, осмотрел заметки и игрово произнёс:
«О-о-о-о а ты знаешь толк в извращениях»
Лили резко закрыла лицо руками покрывшись краской ещё сильнее, будто в чём-то провинилась, хотя казалось бы я не критиковал её.
Лили не знала, что Гир постоянно читал эти рассказы.
По этому, свидетельство процесса её новой работы, заставило её чего-то стыдиться, будто он
молчаливо её осудил.
Свою роль сыграло и то, что новый рассказ был именно обо мне и о последних трёх днях.
«не говори так, я не хочу, чтобы ты это видел».
Я улёгся на её кровать.
«можно я посмотрю на сам процесс работы? Обещаю не смотреть на содержание»
Лили с ярым нежеланием смирилась и разрешила посмотреть,
но своё последнее слово
я всё же сказал
«смотри мне, я потом проверю твой рассказ на качество, если он не будет лучше и интереснее старых, я тебя накажу».
Она снова сосредоточивались.
Лили подумала над тем, почему её героиня так легко остаётся рабыней человека, от которого легко может уйти?
Может, потому что она хочет получить внимание, даже ценой боли?
В том инциденте три дня назад Гир наносил мне раны, упиваясь тем, как я плачу, кричу и рыдаю.
Он вцепился в меня до тех пор, пока я не сорвалась на визг.
Было адски больно и ни капли неприятно, но как только я оказалась на его ногах, полностью голая, с его рукой на моей голове, то первая моя мысль была: "Не зря это было".
Хотя бы ради этого мне стоит делать то, что он хочет, это лучше, чем его обычный холод.
Мне с трудом помнится первый раз, но три дня назад, сидеть у него на ногах, пока он меня успокаивал, было приятно.
Хотя нет, есть кое-что: тогда, три года назад во время сна, я почувствовала, как по мне что-то текло, а утром я ощутила сладкий вкус.
Похоже, что пока я спала, он напоил меня каким-то лекарством либо едой.
Я тогда отказывалась есть, и это была попытка заставить меня поесть хоть как-то.
Лили вернулась к работе
Единственное, что я изменю в сценарии - сцена похода в больницу.
Вместо убийства обидчика героиня должна подвергнуться наказанию господина по возвращении домой.
В угоду моего поджанра я пожертвую достоверностью - она рада получить наказание, она хочет получить внимание своего любимого господина, не зависимо от количества боли, и получить удовольствие именно от его внимания.
Лили решила подытожить вектор своей истории опираясь на свой опыт.
Сцена - замена убийства на наказание.
Инструмент наказания - плеть с бритвенными лезвиями, для более выразительной сечки.
Героиня - даже так будет довольна происходящим.
Причина наказания - придумаю потом, в таком жанре это не сложно.
Я при обычных обстоятельствах никогда в жизни не стала бы так романтично писать о том, сколько боли получила.
Но от того, что боль последних трёх дней связана с ним - в этот момент Лили обернулась и посмотрела на меня, лежащего на её кровати.
Из-за этого боль не кажется просто болью, вспоминая день, когда он меня резал, я вспоминаю не скальпель на своей окровавленной спине, а его руку на моей голове.
Может моя героиня соглашается остаться рабыней и играть эту
роль по таким же причинам?
Лили нашла фрагмент черновика из блокнота и подумала: в этой сцене она с улыбкой падает в ноги господина, едва он перешагнул порог, дома.
Словно умоляя его о внимании, я хочу добавить больше таких сцен.
Начав писать вступление, оно уже звучало весьма пугающе.
Лили взяла ручку и блокнот, написав первый фрагмент рассказа, и тон истории звучал довольно фанатично:
"Я давно не видела господина, он меня давно не наказывал, казалось бы, это прекрасный повод для радости, ведь милосердный господин доволен мной, но я чувствую, как мне не хватает его внимания."
"Я хочу, чтобы он меня наказал, ведь тогда я получу внимание любимого господина."
Когда лили дошла до той части с наказанием, описание сцены было максимально удивительным:
"Господин подвесил меня за руки на цепях, будто тушу на фабрике мяса, после чего направился ко всем инструментам наказания и решил выбрать ту самую плеть, которую никогда не брал."
"Та самая пугающая плеть с бритвами вместо обычных хвостов."
"Обычная плеть сечёт ритмично, но эта была нужна для размашистых ударов."
"Спустя пару ударов моя спина была покрыта кровью, которая растеклась по спине, согревая меня."
" Моему истошному визгу и плачу не было предела."
" Уже на третий удар моя спина была похожа на фарш, половина кожи была вывернута на изнанку."
"Это значит, что господин наконец-то зашьёт её и проведёт со мной всю неделю под наблюдением, будет кормить, поить, следить за мной - какое счастье."
Я смотрел за тем как Лили увлечённо работала над своим рассказом и был доволен, потому, что он во-первых.
наконец я получу ещё одну порцию рассказа и во-вторых.
ещё потому, что это было для меня свидетельством того, что при всём моём жестоком обращении с Лили, я не являюсь для неё тираном.
Лили решила взять паузу и выдохнув откинулась на спинку.
«Гир. Ты правда всё это время читал мои рассказы?»
Я решил ответить сухо, как я это обычно и делаю, но вышло довольно искренне.
«а ты догадлива, да, читаю, некоторые не читал, но знаю общую суть, так или иначе, я хотел их оценить»
«просто в этот раз, я тебя заметил прямо за работой, твой стыд и попытка зарыться в руки, несколько осчастливили меня, хоть я этого и не показал»
«ты выглядела очень даже мило, дай пожалуйста посмотреть твой черновик»
Лили дала черновик и даже я, изувечивший Лили в первый день, был несколько шокирован содержанием.
Первое, что я подумал о черновике Лили - диссонанс:
"Фарш..." - внутри себя повторил я, как бы пробуя слово на вкус.
На моём лице растянулась моя стандартная кровожадная и садистская улыбка, выдающая оскал.
Но это было не тоже самое, что при нанесении увечий, это было словно механическим действием,
будто моё тело, было запрограммировано на то, чтобы реагировать таким образом, на саму суть жестокости.
Ведь в этой улыбке небыло возбуждения и желания, в голове у меня была пустота, я не понимал в каком направлении мне рассуждать.
Я поднял глаза на Лили и посмотрел. Не на неё, а сквозь неё, как будто хотел убедиться, что это - моя лили с полочки для игрушек.
«Ты... действительно хочешь,
чтобы тебя...»
я не закончил
резко замолчав.
Лили ждала продолжения, но я вдруг сухо и бесчувственно поцеловал Лили и ушёл из этой комнаты.
Я старался прийти в себя и понять эту историю по лучше, не уходя в осуждение раньше времени.
Находясь в своей операционной, я начал думать:
Лили... Ты такая забитая, но хранишь такие желания? Эта героиня... Это ты?
Знаешь Лили, я никогда не мог представить, что ты способна так детально описать насилие,
а что важнее, так романтично.
даже у меня не получается так сильно романтизировать насилие, это немного даже пугает.
Героиня твоего рассказа поклоняется тому кто изувечил её, отдавая всю себя, и ты тоже, попав ко мне, ведёшь себя так же.
Но поскольку боишься выразить это столь же открыто как и твоя героиня, то твоё вожделение в мой адрес, так и остаётся в рассказах.
где герой скорее всего это я, а героиня ты, за что я собственно тебя и не виню.
Лили пришла в мою операционную, она решила привести меня в порядок историей о том, как у неё родилась идея рассказа
и кроме прочего, постараться объяснить почему он получился таким.
Скромно почти страшась моего гнева она вошла в операционную, опущенный нос и зажатый голос будто умоляли о прощении
«г...ги....Ги-р... Позволь объяснится,
п-пожалуйста. Н... не гони меня прежде времени»
Её голос был мягким, хриплым - остаточное после ошейников, она ещё не привыкла к ним.
«я не пытаюсь оправдаться. Просто... хочу, чтобы ты понял».
Я лежал на операционном столе и смотрел в потолок.
Я не сразу заметил Лили, я молчал, а Лили это оценила как дозволение говорить
«Все воспоминания о твоих играх всплывают со странным теплом - не из-за боли»
«больше из-за того, что было после - твоя забота, наблюдения и лечение, они длилось неделями. Именно эти моменты остались со мной.»
«Ещё тогда, 3 с лишним года назад, когда я проснулась, то почувствовала странную сладость у себя на губах, ты меня чем то кормил? Это ведь было не лекарство?»
Я выдержал паузу и отдал приказ чтобы сформулировать мысли
«Подойди и стань на колени. Не спрашивай. Это просто жест. Без причины».
Лили молча подошла и опустилась на колени и немного, помолчав продолжила
«Когда ты повёл меня к врачам... я поняла, что ты заботишься.»
«По-своему, но всё же.»
«я ведь... даже не надеялась, что тебе не всё равно.»
«Потом - психолог. Ты не обязан был. Никогда не был.»
«К тому же скоро мне надо будет пить лекарства, с подавляющим личность эффектом, это меня пугает.»
«Я не хочу, чтобы они ломали меня лекарствами.»
«Не хочу стать пустой.»
«Не хочу, чтобы ты смотрел на меня, а я была - как в банке, без дна и крышки.»
«Я лучше буду странной. Сбитой с толку. Но настоящей. И твоей, а не чужой даже для себя»
Я лежал на операционном столе внимая каждое слово и не смея перебивать.
«Я тебя разве когда-то винил?»
«Мне никогда не нравилась твоя привязанность она излишне фанатична. Но.»
«Вместо того чтобы запереть тебя в комнате и уйти - я выбрал компромисс, обманув тебя и оставив якобы ценный предмет и лишь тогда уйдя.»
«И если ты думаешь, будто я считаю твой рассказ чем-то плохим, ужасающим или недостойным то это не так.»
«Он лишь зеркало того, какой у тебя была жизнь.»
«Неполноценной.»
«Иной быть она и не могла. Увы.»
«И да, это не всё»
«ты права, я тебя кормил, купил детские пюрешки, и всякий раз когда ты спала кормил, облизывал твои губы а банки утилизировал в кислоте»
«но потом я видимо один раз либо забыл облизать твои губы, либо попросту упустил пятнышко и ты заметила»
«а говоря о подавляющих лекарствах мы ещё поговорим, но я обещаю не навязывать решение как поступить».
Тишина. Она совсем неуверенно, открыла рот, но так и не заговорив дальше, будто остерегаясь моей реакции.
«Ты дал мне выбор между ошейниками - собачий или кошачий.»
«Я выбрала оба. Потому что не могу выбрать, кем быть для тебя.»
«потому что... и так, и так - я твоя собственность.»
Я слушал не позволяя себе перебить Лили.
Я повернул голову, на правый бок и мой взгляд, чуть опустился, на её шею.
Её обрамляли ошейники которые я затянул два дня назад, где один был над другим.
«Мне не больно от них. Больно - когда ты уходишь. Или когда смотришь на меня, как на кого-то, кого нужно пожалеть.»
«Я имею ввиду не заботу, а отношение как к жалкой. Я не жертва, а если и жертва, то ставшая ей добровольно».
Я лежал и положив голову на бок, говорил с лили, но я решил сесть, смотря на неё.
Я смотрел на лили сверху в низ, но без давления и какой либо капли высокомерия.
Мой голос был спокойным, почти отстранённым, но в нём чувствовалась не отрешённость, а попытка рассудить произошедшее.
«Но меня удивило не это.
Меня удивило, что ты способна на такую фантазию.»
«Настолько больную, настолько... детально извращённую.»
«Я думал, ты - простая забитая девчонка, живущая клише из аниме»
«Чьи представления о любви ограничены пониманием сахарных романов»
«где два героя кружатся в воображаемых танцах заботы и ласк»
Я со всем своим отвращением выделил именно эти слова.
«Но я ошибся, а за ошибки
Люди платят дорого»
Я говорил как будто сам с собой. Немного отстранённо.
Но без холода.
Я знал цену своей прямоты.
По этому говорил с усилием, где В каждом слове чувствовалось усилие понять, не сломав лишнего.
И что-то в этой сдержанной прямоте, было даже ближе, чем любая ласка.
"Нет оружия могущественнее чем слова" Так я любил говорить.
Она вздохнула, тело немного расслабилось.
«Прости, что ушёл»
добавил я неожиданно мягко
«это не то, чего я хотел, я знаю что расстроил тебя, больше этого не повторится».
Лили расслабилась, но подумав кое о чём напряглась пуще прежнего.
Стоящая на коленях Лили сжалась, но всё же озвучила свой вопрос
«так... Т-ы разрешаешь мне продолжить работу над
рассказом?»
будто ожидая отказ она напряглась лишь сильнее.
Мне не хотелось губить увлечение Лили эротическими рассказами, я решил поддержать её
«А я разве запрещал? Делай, как знаешь.»
«С твоим костяком, рассказ выйдет достойный.»
«Ты ведь у нас звёздочка форума, не вылетающая с пьедестала,
с самого момента регистрации.»
«Думаешь я просто так следил за твоими рассказами?»
«Я знаю то, за что тебя там носят на руках. закончи работу, я хочу видеть плоды твоих трудов».
Я встал с операционного стола, не спеша.
Ощущение завершённости здесь всегда условное.
Я закинул руки в карманы своего хирургического халата, идя
немного ссутулившись.
И направился к выходу.
На пороге я резко остановился.
Я молчал, стараясь грамотно выдержать паузу перед словом, за которым последует занавес, по крайней мере для меня.
«Я буду ждать, когда ты приступишь к роману».
Я ушёл.
Эта операционная была у меня не основной, здесь была только дверная рама, без самой двери.
Даже после моего ухода, Лили, всё ещё соблюдала мою просьбу стоять на коленях, она всё ещё ощущала моё присутствие.
Как будто я остался и просто стал невидимым.
А тень моих слов эхом - разнеслась в её и без того, полном нервов мозге