Резонанс боли
Воздух в «Зале Эха» стал вязким, как наэлектризованный озон перед грозой. Элена смотрела сквозь прозрачную перегородку на Риккардо. Он выглядел беззащитным в этом сплетении трубок и проводов — поверженный титан, чья жизнь теперь зависела от того, насколько точно её пальцы коснутся сенсоров.
— Начинайте, — повторил Консул. Его голос был лишён эмоций, как шелест скальпеля по бумаге.
Элена закрыла глаза. Она вызвала в памяти первый бит, который когда-то заставил Риккардо обернуться в «Бездне». Глубокий, утробный бас заполнил пространство, отражаясь от купола. Но теперь это не была музыка для танцев. Это был цифровой ключ.
На мониторах за спинами Десяти поползли каскады символов. Архив «Омега» начал разворачиваться.
— Плотность данных колоссальная, — прошептал один из силуэтов в тени. — Она кодирует финансовые потоки Ватикана в мажорные аккорды... Гениально.
Но Элена не слушала их. Она видела, как на мониторе жизнеобеспечения Риккардо подскочил пульс. Датчики на его голове замигали красным. Её музыка проникала в его подсознание, и это было больно. Каждая высокая нота, каждый резкий переход заставлял его тело на каталке вздрагивать.
— Перестаньте! — крикнула она, не убирая рук с пульта. — Вы убиваете его!
— Продолжайте, — Консул даже не повернул головы. — Или мы увеличим вольтаж стимуляции. Нам нужны коды доступа к швейцарским счетам Ливии. Сейчас.
Элена закусила губу до крови. Она поняла: Совету плевать на Риккардо, им нужен только результат. Но Нико... где же Нико?
В её наушнике, замаскированном под сценический монитор, раздался едва уловимый щелчок.
— Элена, слушай внимательно, — голос Нико был быстрым и напряженным. — Я не могу взломать их основной сервер, он физически изолирован. Но я могу перегрузить систему охлаждения медицинского блока. Если ты поднимешь частоту баса до 18 герц... возникнет резонанс. Стекло перегородки лопнет, и автоматика уйдет в перезагрузку на 60 секунд. Это твой единственный шанс добежать до него.
— 18 герц... — прошептала она. — Это убьет его сердце.
— Либо так, либо они выжгут ему мозг через десять минут. Выбирай.
Элена посмотрела на Риккардо. В этот момент он приоткрыл глаза. Сквозь туман медикаментозной комы, сквозь стекло, он увидел её. Его губы беззвучно шевельнулись. Она не слышала, но знала, что он сказал: «Стреляй».
Она глубоко вздохнула и вывела ползунок саб-баса на максимум.
Зал задрожал. Низкочастотный гул стал физически ощутимым, он давил на легкие, вышибая воздух. Десять заволновались, Консул схватился за край пульта.
— Что вы делаете?! — выкрикнул он. — Остановитесь! Данные искажаются!
— Это финал симфонии! — закричала Элена, вкладывая в это движение всю свою ярость.
Треск!
Бронированное стекло, не рассчитанное на специфический звуковой резонанс, покрылось паутиной и с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков. В ту же секунду свет в зале погас, сменившись алым вращением аварийных ламп.
— Тревога! — взревели сирены.
Элена бросилась через обломки стекла в палату Риккардо. Она срывала с него провода, игнорируя порезы на ладонях.
— Риккардо! Вставай! — она рывком вытащила иглу из его вены.
Он хрипло закашлялся, хватая её за плечи. В его глазах возвращался тот самый опасный блеск «Железного Дона».
— Мышка... — он с трудом сел. — Ты... ты всё-таки устроила нам шоу.
В дверях палаты показались вооруженные охранники. Но прежде чем они успели поднять оружие, из вентиляционной шахты над их головами вывалился Лука. Окровавленный, с оторванным от стены куском стальной арматуры в руках.
— Извините за опоздание, Босс, — прорычал великан. — Заблудился в коридорах.
Внезапно здание содрогнулось от мощного взрыва снаружи. Грохот был таким сильным, что Элена упала на колени.
— Это не я! — закричал Нико в наушнике. — Элена, у нас гости! С берега бьют из минометов! Это твой отец, Стефано! Он привел целый флот наемников! Он решил просто снести эту базу вместе со всеми нами!