Его дар - его же проклятие

      Ему опять снился Афганистан. Все было так реально, словно он снова вернулся в те дни. Джон отчётливо чувствовал соленый привкус крови и пота на губах, скрежет песка на зубах, слышал крики умирающих товарищей. Он вновь и вновь переживал тот день, когда потерял одного из самых близких ему людей. Это было похоже на его персональный ад. В мельчайших деталях помнить, как пытался спасти раненых на пределе своих возможностей. Помнить, когда во время очередного обстрела его самого ранили. Помнить, как было больно. Но хуже всего было помнить как в тот же день погиб его друг детства.

Его друга подстрелили, и пуля задела печень. Это было очевидно: побелевшее лицо, холодный, липкий пот, все признаки травматического шока и самое страшное — сильное кровотечение и кровянистая желчь, текущая из раны. Даже понимая, что без операции нет никаких шансов, и несмотря на то, что сам был ранен, Джон пытался остановить кровь.

Пальцы соскальзывали, а он продолжал нести какую-то чушь о том, что его друг не должен умирать, ведь они договаривались, что когда всё закончится, они вернутся, пойдут в бар и попробуют тот треклятый коктейль.

— В следующей жизни, Док, — сказал его друг и закрыл глаза.

Затем был взрыв. Земля ушла из-под ног, а после сознание Джона отключилось.

***

Проснувшись в своей постели, в небольшой квартире в центре Лондона, Ватсон постарался унять бешено колотившееся сердце. На удивление, успокоиться удалось довольно быстро, видимо, сказывалась привычность подобных пробуждений. Эти сны преследовали его с того самого дня, как он очнулся в госпитале. Тогда он и узнал, что из всего их отряда в живых остался лишь он, да еще пара солдат.

Пару недель после случившегося он провел в больнице, а затем его отправили домой, как более непригодного к службе. Но домой он так и не вернулся. Меньше всего ему хотелось возвращаться туда, где все будет напоминать о прошлом, а люди вокруг будут смотреть с жалостью. Вместо этого он снял небольшую квартирку на окраине Лондона и стал искать работу. Вернуться к карьере хирурга было невозможно из-за перемежающегося тремора левой руки, а подвижная работа мало подходила, так как хромая, не особо походишь.

Когда он было уж почти отчаялся, на электронную почту пришло письмо от какого-то парня который уточнял, пишет ли Джон до сих пор детективы. Мол, работает он в издательстве какого-то журнала, печатающего детективные истории, вот он и хотел узнать, разрешает ли Джон перепечатать один из его рассказов, некогда присланных им в журнал.

Не придавая этому особого значения, он ответил, что те могут делать все, что хотят, а через неделю этот парень вновь написал ему, на этот раз настойчиво приглашая в офис. Работу Джон ещё не нашел, так что он согласился.

Как оказалось, его старые рассказы пришлись людям по душе, и издательство решило предложить ему сотрудничество: небольшой пробный контракт на год, согласно которому они будут обладать правом публикации на все произведения, написанные в этот период, взамен на неплохое финансовое вознаграждение и другие приятные условия. Для него это было лучшим решением (да и пожалуй единственным), поэтому он принял их предложение, а того парня, оказавшегося не работником издательства журнала, а временной заменой кого-то заболевшего — сделал своим агентом, благо, тот выторговал для него у журнала увеличение гонорара.

С тех пор прошел почти год, он написал еще три книги. Гонорары за них были не то чтобы большими, но они позволили ему переехать в квартиру в центре города и скопить небольшую сумму денег.

Но несмотря ни на что, ему по-прежнему снились кошмары, настолько реальные, что казалось, он переживает все заново.

***

И вот, проснувшись и сделав пару глубоких вдохов-выдохов, Джон поднялся с кровати. Затем, следуя установившейся привычке, отправился на кухню и поставил чайник. После чего в ванную — открыть шкафчик и достать пузырёк с таблетками. Увы, но в этот раз он оказался пустым. Значит, нужно не забыть сходить в аптеку. Забыть? От этой мысли на лице появилось чуть ли не болезненная гримаса. Вместо этого пузырька он достал другой, высыпал из него на ладонь пару маленьких серых пилюль и проглотил их, не запивая. Вернувшись в комнату, Джон заправил кровать, после чего отправился к успевшей закипеть воде, и заварил себе чай.

Выпив чашечку чая, он решил не тратить времени на завтрак и пошел собираться. Джинсы и клетчатая рубашка — его обычная одежда. Перед выходом из квартиры он взял трость и захватил небольшой чемодан, похожий на викторианский докторский саквояж, в котором, помимо прочего, действительно были врачебные инструменты.

По дороге Джон зашел в аптеку и получил по рецепту свои лекарства. Затем отнес редактору новые главы книги, которая, судя по всему, выйдет еще до лета. Закончив с этим, он направился в банк, находящийся поблизости от издательства.

Недавно сестра передала ему дорогую и ценную вещь, доставшуюся им по наследству от бабушки: старинные часы. Эти часы раньше принадлежали одному из его предков со стороны матери, которого звали Генри Морган, и он, как и Джон, был врачом. В общем, Джон решил, что хранить подобную вещь дома не очень надежно, а услышав случайно, как его агент рекомендовал кому-то этот банк как лучшее хранилище в городе, он решил арендовать в нем ячейку сейфа. И вот сегодня, отдав рукописи, он направился в тот самый банк, зайдя в который пожалел, что не оделся по-презентабельнее.

Джон и правда слегка не вписывался в общую картину. Зданию, в котором размещался банк, было не меньше двухсот лет, и исторический фасад поддерживался в неизменном виде со всей тщательностью. Внутри же отделение банка блистало современностью. Всё было сделано по последнему слову техники. Под потолком гнездились многочисленные камеры; все, начиная с диванов у стен и заканчивая рабочими местами сотрудников, было исполнено в серых тонах с максимальным использованием металла и стекла. Одежда большинства клиентов этого отделения была дорогой, купленной в шикарных магазинах или пошитой на Севил-роу, и стоила больше, чем годовая зарплата жителей некоторых стран.

Именно так сегодня были одеты все присутствующие, за исключением Джона и троих ребят, которые зашли в зал буквально через десять минут после него. Ватсон сразу заметил это трио, состоявшее из парня и двух девушек. Казалось бы, что в них подозрительного? Неприметный парнишка в прикиде рэпера и с рюкзаком за спиной, и две грудастые девушки в коротеньких платьицах с большими декольте и в огромных солнцезащитных очках. Очки! На улице с самого утра было пасмурно, а значит...

— Все на пол, это ограбление, — проорал «рэпер», доставая из-за пояса пистолет и стреляя для пущего эффекта в потолок.

«Жаль над ним люстры нет, а то было бы самое быстрое и неудачное ограбление» — подумал Ватсон, опускаясь на пол и морщась от боли в ноге. Пока он ложился на мраморный пол, девушки успели достать автоматы, которые Джон опознал как Узи-Микро и которые в силу компактности конструкции легко помещались в рюкзаке «рэпера».

«Рэпер» что-то орал, видимо, стандартно требуя денег. «Отведите меня в хранилище, набейте сумку деньгами, не рыпайтесь, и никто не пострадает.» Все происходило как в обычном средненьком малобюджетном фильме об ограблении, и, по правде говоря, люди надеялись, что грабители, получив деньги, свалят. Но что-то пошло не так.

Ватсона происходящее волновало лишь из-за необходимости лежать в неудобной позе на холодном полу, а значит, старые раны получат новый повод напомнить о себе ноющей болью, не дожидаясь перемены погоды. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он решил сосредоточиться на чем-то другом, и лучшей идеи, чем рассматривать ноги одной из грабительниц, он не придумал. Нет, дело было не в том, что Джон хотел посмотреть на женские ножки, хотя и эту версию нельзя было полностью откинуть. Его внимание привлекла татуировка.

Вдруг раздался выстрел и в зал вернулся бледный, как смерть, «рэпер». Он бормотал что-то о том, что работник дернулся, а он, он не ожидал и, и... Одна из девушек положила ему руку на плечо и улыбнувшись, забрала у него пистолет, успокаивая парня, словно тот был ребенком. А затем, не переставая улыбаться, направила пистолет ему в лицо и выстрелила. Кровь, вперемешку с осколками черепа и мозгами, полетела в разные стороны, а тело еще стояло пару секунд на ногах, и девушка даже успела его слегка толкнуть, чтобы оно падало не на нее.

Началась паника, часть заложников повскакивали на ноги и бросились к выходу, не волнуясь что могут кого-то затоптать. Девушки им не мешали. Заметив это, остальные заложники последовали примеру и начали спешно убегать. Ватсон же отодвинулся поближе к стене, прекрасно понимая причины такого поведения. Девушки хотели уйти незаметно, и не было лучшего варианта, чем затеряется в толпе. Когда зал опустел, Джон обратил внимание, что и рюкзак, в котором были принесены автоматы, и сумка с деньгами, вынесенная «рэпером» из хранилища, исчезли. В зале не осталось никого, судя по всему, даже охранники и банковские работники решили свалить, что говорило об их не очень-то высокой компетентности.

Встав на ноги, Ватсон направился в сторону хранилища. Он понимал, что в случае чего, для него это будет чревато последствиями, но зная, что там может быть человек нуждающийся в помощи, он не мог поступить иначе. Направляясь туда, он бросил взгляд на покойного грабителя и заметил у него на руке печать какого-то ночного клуба.

Служащему, которого подстрелили, чертовски повезло: пуля задела лишь ухо и кожу на голове. Да, крови было много, но это было не смертельно. Возблагодарив свою привычку везде ходить с набором первой помощи, Ватсон обработал парню рану, и, по его просьбе, остался рядом. Видимо, тот не хотел сидеть один и ужасно хотел выговориться.

Судя по тому, что Ватсон узнал от него, грабитель ужасно нервничал и все время повторял «сестрички все спланировали, значит все будет хорошо».

— Знаете, меня удивил один момент — когда мы пришли в хранилище, он мне вручил ключи и потребовал первым делом достать все из ячейки номер 716, и только после этого, уже поверх коробки из той ячейки, наполнять сумку деньгами.

Сделав то, что ему велели, и передавая сумку грабителю, несчастный банковский работник немного оступился, и «рэпер» выстрелил. Поняв, что его сочли покойником, парень решил таковым и притвориться, а потом вызвать полицию. Что странно, грабители не стали ни у кого отнимать мобильные. К моменту, когда приехали доблестные работники правоохранительных органов, парень, не пойми зачем, уже рассказывал Ватсону историю своей жизни.

Ответив на все вопросы, Ватсон оставил свою контактную информацию, и, пообещав явиться в участок, как только с ним свяжутся, ушел. Направляясь домой, он размышлял о том, что, пожалуй, даже в его сумке часы были в большей безопасности чем в банке, в котором он еще утром собирался их оставить. Похоже, его редактор тоже временами ошибается.

Помимо всего прочего, теперь в его голове появилась еще одна куча ненужной информации, которая, как и все попадающее в его память, останется там навсегда. Но чего уж там, возможно и это он сможет использовать в своих книгах. Добавит больше подробностей, сделает сюжет более насыщенным и живым. Обилие деталей, по сути, и делало его книги популярными, ведь он никогда не упускал ни одной, а иногда строил весь сюжет на этих самых деталях.

Причиной тому была гипертимезия — идеальная память, навсегда сохраняющая в его воспоминаниях все, что он когда-либо слышал или видел. Одновременно и его дар, и его проклятье.