Старик Люцифер

Старик с длинной молочного цвета бородой, сидящий в плетёном кресле на веранде, окружённой кустами белых роз, моргнул. Причём Артур мог поклясться, что моргнул по-настоящему и на самом деле, ибо ещё спустя несколько секунд старик вполне заметно глубоко вздохнул, от чего пиджак, небрежно накинутый на его плечи, приподнялся, после чего опустился обратно. Артур на всякий случай ещё раз получше пригляделся, подсвечивая лицо дедушки пламенем свечи, затем крепко схватил картину свободной рукой и резко дёрнул, пытаясь сорвать со стены. На удивление, полотно не поддалось, однако старик на нём испуганно вздрогнул и тут же замер, как ни в чём не бывало.
－ Ладно, Артур Штейн. Ты либо сумасшедший... либо сейчас в шаге от своей цели.
Мужчина поставил свечу на тумбу, которая была и не тумбой вовсе, а её смутным очертанием, которое ей придавал толстенный слой пыли, вцепился в рамку обеими руками и снова попытался оторвать картину от стены. На этот раз дед остался неподвижным, зато прямо над ухом Артура чей-то голос сперва прыснул, а затем и противно захохотал.
－ Погоди у меня! － процедил сквозь зубы Штейн, не прекращая своих попыток, － Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
Наконец он на некоторое время оставил картину в покое и взялся двумя пальцами за подбородок. Старик и не думал двигаться, только бабочка с большими лимонного цвета крыльями промчалась мимо его сухого морщинистого лица. Его безжизненно-пустые и одновременно глубокие и колючие глаза смотрели пристально, будто заглядывали в душу, в её самые потаённые уголки, вороша и вытряхивая самое сокровенное. На белую, как глина, кожу, падали бронзовые лучи заходящего солнца, а сухие сморщенные руки спокойно лежали на коленях, укрытых клетчатым пледом.
Внезапно голову Артура посетила любопытная идея, которую он тут же поспешил проверить. Мужчина чуть размахнулся и запустил руку прямиком на веранду, где в окружении розовых кустов сидел дедушка, и, ухватив его за предплечье, попытался вытащить наружу.
－ Молодой человек! － скрипучим голосом залепетал старик, － Что вы себе позволя...
Но не успел он окончить фразу, как Штейн со всей имеющейся у него силы дёрнул руку деда, и тот, перевалившись через дубовую рамку, грузно упал на пыльный паркет. Точнее, упал не совсем он. На полу лежал мужчина средних лет, однако с полностью седыми с серебристым оттенком волосами, в белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом и неопрятно растянутым чёрным галстуком.
－ Попался! － радостно воскликнул Артур и, перехватив сильную широкую ладонь покрепче, попытался тащить дальше.
－ Ладно, ладно, － прохрипел мужчина, приподнимаясь на локте, － Ну, смейся теперь.
Штейн огляделся. Он стоял посреди своей спальни. Призрачная тумба, свеча, пыльный паркет, картина со стариком － всё исчезло. А он － вот, стоит и отряхивается от астральной пыли, оглядывая скромную обитель Артура.
－ Ты попался, Люцифер!
－ Да понял уже, － буркнул мужчина, застёгивая верхнюю пуговицу рубашки, － Давай ближе к делу, не люблю долгих прелюдий. Ты контракт заключить позвал или так, в вист под сигары перекинуться?
－ Контракт, разумеется, － затараторил Штейн, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, － только вот...
－ И чего же ты хочешь? － перебил его Люцифер, одновременно усаживаясь на край прикроватного комода, － Богатства? Власти? Бессмертия? Признания любимой женщины? Может быть, всего и сразу?
－ Нет-нет, не совсем. Я только...
－ Неужто? － мужчина будто вовсе не замечал попыток собеседника достучаться до него, － Насколько мне известно, все... или, по крайней мере, большинство желаний смертных произрастают из этого. Гордыня, алчность, вожделение... хотя, думается мне, ты и без моей помощи в состоянии огласить весь список. Хотя бы из собственного опыта.
С этими словами Люцифер так пронзительно заглянул своими золотистыми глазами в лицо Штейна, что тому показалось, будто он пытается нащупать через взгляд его душу. Дьявол по-хозяйски устроился на краю комода, положив ногу на ногу, и, кажется, теперь, судя по его молчанию, был готов внимательно слушать.
－ Я просто думал... － неуверенно начал Артур, стараясь избегать зрительного контакта, － думал сначала, что это не вы. Думал, вы выглядите немного иначе.
－ Право? － совершенно искренне удивился Люцифер и подпёр челюсть кулаком, уперев локоть в колено, － Интересно, как же?
－ Ну... рога там... хвост, копыта. Крылья , как у летучей мыши, загорающаяся под ногами земля, по крайней мере, таким вас люди изображают.
－ Люди любят утрировать, － заметил Дьявол, － но, на самом деле, они не так уж далеки от истины. Только в образе рогатого и крылатого чудовища, терзающего в Аду души провинившихся при жизни, они изображают никак не меня. А собственные пороки. Пороки, которые мучают их совесть по ночам, и единственное, что помогает им справиться с ней － оправдание своих поступков карой божьей за все совершённые грехи. В таком случае можно хоть веками убивать и калечить, отмахиваясь тем, что Небеса воздадут тебе по заслугам, стоит тебе не удержаться на грани жизни и смерти. А не удержишься ты очень скоро, ибо люди не живут веками. Вот только Небеса уже успели показать себя как не очень-то компетентный орган, чего нельзя сказать о Преисподней. Ну знаешь, Ад, Геенна огненная, вот что удерживает некоторых из вас от преступления неписаных правил и заставляет повиноваться мистическому божеству. Это ведь очевидно, не так ли?
－ Так, － не сумел возразить Артур, － только для этого у нас вполне конкретные законы придуманы. Украл － в тюрьму, подрался － в тюрьму, убил － в тюрьму, сказал, что бога нет － в тюрьму, поймал чина на взятке － в тюрьму. У нас если следователь уличит судью в фальсификации, то следователь же и сядет. За дачу ложных показаний.
－ Что ж это за Преисподняя такая － тюрьма? Что туда при жизни попасть проще, чем после смерти в Ад, особенно, если ты атеист. Ведь, как нам известно, если ты не поклоняешься божеству своей религии － гореть тебе в Аду.
－ Я даже больше скажу, － Штейн почувствовал, как начинает входить в азарт, － попасть туда － плёвое дело. Ибо суд с прокурором и всеми присяжными скорее в лепёшку расшибутся, чем оправдают тебя даже за то, чего ты не совершал.
－ Красиво рассказал, － Люцифер сверкнул глазами и растянул лицо в лёгкой ухмылке, － мне уже прямо захотелось убить пару-тройку человек, оказаться под вашим людским судом и немно-о-ожко оплошать с выбором адвоката.
－ Адвоката можешь в таком случае вообще не выбирать. Тебе дадут государственного, который сдаст тебя со всеми потрохами...
Только сейчас Артур заметил, что перешёл с самим дьяволом на "ты". Осознав это, он испуганно осёкся и опустил взгляд, в надежде, что подобная вольность не разозлит Люцифера. Тот, однако, и бровью не повёл, а лишь подался вперёд и стал говорить чуть тише.
－ Так... ты что-то говорил насчёт контракта, и мы плавно перешли на тему нашего гуманного суда.
－ А! Да, да. Я хотел попросить теб... вас об одной незначительной просьбе.
－ За незначительную просьбу ты готов отдать свою душу Дьяволу? － Люцифер криво улыбнулся и приподнял серебристую бровь, － Какой мазохизм... хотя, по правде говоря, не моё дело, как тебе ей распоряжаться. Ну, что за просьба?
Штейн замялся, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. А может сказать, что это всё ошибка? Или неудачная шутка? В конце концов, передумать пока не поздно. Но нет. Он и без того слишком долго отодвигал на будущее в долгосрочной перспективе этот разговор с владыкой Преисподней.
Артур в последний раз прокрутил у себя в голове три слова, которые он намеревался сказать вот уже не один десяток лет, набрал в лёгкие побольше воздуха и выдал:

－ Я хочу умереть.

－ Только и всего?
Люцифер прыснул смехом в кулак, не скрывая изумления.
－ Приятель, для этого существует не одна тысяча способов, выбирай любой. А если ты вознамерился после смерти прикупить недвижимость в Аду или, скажем, поглядеть, где теперь твоя бывшая, так можешь не беспокоиться, все самоубийцы туда и попадают. И твою душу я получу в любом случае, для этого было не обязательно...
－ Да вы не поняли! － неожиданно дерзко даже для самого себя выпалил Штейн, － Моя последняя бывшая переехала в вашу обитель... сейчас бы не соврать. По меньшей мере пятьдесят лет тому назад.
－ Ну с кем не быв... стоп! Сколько?!
От сиюсекундного прозрения дьявол едва не свалился с комода и лишь чудом удержался и снова вернулся в положение равновесия.
－ Дружище, я, конечно, в людских возрастах не силён... но вот лично я бы тебе и двадцати пяти не дал. Тут четыре варианта: либо у тебя своеобразные вкусы, либо ты очень хорошо сохранился, либо ты － кто-то из нашей свиты... у меня вот лакей недавно удрал, так что ищи теперь в поле ветер. Либо же у тебя шизофрения и ты видишь души умерших полвека тому назад. Ну либо сверхспособности, но...
－ Но это уже пятый вариант, － перебил Люцифера Артур, － Слушай... те, я не знаю, шизофрения у меня или просто хорошая наследственность и в двадцать пять нет даже намёка на "зубы мудрости", но факт остаётся фактом － я не могу умереть. Что бы я ни делал, во что бы ни вляпывался. Меня и машина сбивала... раз пять наверное, но это сравнительно новое явление, до этого были телеги с каретами и экипажами, и там счёт уже на сотни идёт. И с крыш и мостов прыгал － бестолку, даже адреналина уже нет, я вообще забыл, что это такое. И ножами с кинжалами кололся и резался, вся ванна в крови была. Соседка приходила, спичек попросить... словом, в тот день я узнал, что человек может быть одного цвета с белоснежной кафельной плиткой. Познавательно. Уже и стрелялся... когда огнестрелы изобрели, и вешался. Ничего. Боль чувствую, хотя к четырёхсоттысячной попытке распрощаться с бренным существованием уже постепенно привыкать начинаю, боюсь в мазохиста превратиться. Что до бывших...
Артур присел на край кровати, положив руки на колени.
－ Я им и счёт уже не веду. Но на той, что пятьдесят лет назад умерла в возрасте девяноста одного года, я решил: нет. Не могу я так больше. Не-мо-гу. Это невыносимо. Это не сравнится ни с какой физической болью. Особенно, если учесть, что физическая боль － просьба, а порой и настойчивое требование нашего тела соизволить отреагировать на брешь в нём. А какая брешь может быть в этом теле?! За что мне это? Чем я так Богу напакостил? Вы не знаете?
Взгляд Люцифера остекленел и застыл в одной точке, брови сползли вниз, а нижняя челюсть была уже явно не в состоянии держаться самостоятельно. Прежде ему приходилось иметь дело с, как он полагал, людьми со сверхспособностями, видящими призраков, надписи на стенах и летающих кошек, оказывающимися в конечном итоге обыкновенными безумцами, место которых в сумасшедшем доме. Клинике Альтхауса или как там она сейчас называется. Во всяком случае, когда Люциферу в последний раз довелось побывать в Глансбурге, психиатрическая клиника, стоящая на отшибе города и больше напоминавшая готическое заброшенное, но отмытое и реставрированное с целью привлечения туристов, поместье какого-нибудь зажиточного и непременно одинокого графа, называлась именно в честь некого Герберта Альтхауса. Подобных "уникумов" в нём всегда хватало, но тут на лицо либо всамделишная уникальность собеседника, либо безумие самого Люцифера, хотя эту версию он тут же поспешил отметнуть, ибо это тело для сумасброда слишком ясно мыслило, а для маразма было ещё слишком молодо, хотя и не так свежо, как хотелось бы.
Его размышления прервал нетерпеливый голос Артура.
－ Ну так что? Поможете? Уверен, в вашей коллекции душ найдётся место для моей.
－ А? А, да, да, － спохватился Люцифер, запустил руку запазуху и, одному ему известно, откуда, достал лист пожелтевшей бумаги с уже напечатанными заранее строками и пустыми полями, которые ещё предстояло заполнить. Пошарив в кармане брюк, и, очевидно, чего-то в нём не обнаружив, он обратился к Штейну.
－ У лакея осталась... товарищ, у вас не будет ручки? А, нет, подождите!
Люцифер остановил полезшего в прикроватную тумбу Артура жестом руки.
－ Вот она! － Дьявол запустил два пальца в рукав рубашки и выудил перьевую ручку с золотистым остриём. Затем отпустил её и лист бумаги и те просто зависли в воздухе, будто удерживаемые неосязаемой силой.
－ Ваше имя?
－ Артур Штейн.
Ручка без всякой сторонней помощи заскользила в воздухе и принялась буква за буквой выводить имя и фамилию.
－ Дата и место рождения?
－ Смеётесь? － горько улыбнулся Артур, － Думаете, я помню, что это было － племя Уха-Уха времён Неолита или Римская империя 27 года до Рождества Христова?
－ Ладно, － Люцифер закусил губу, － опустим эти чисто формальные подробности. Вы состоите в браке?.. так, понял. Это тоже пропустим. Где в данный момент проживаете?
－ Да здесь и проживаю. Дом 58 по Риттерштрассе, квартира... формально, это цокольный этаж, и жить здесь никто не должен, это против техники безопасности, следовательно, номера у него нет... запишите квартира 0.
－ Риттерштрассе, дом 58, квартира 0, － диктовал себе под нос Люцифер, не то ручке, не то как бы ища подтверждение воспринятой информации, － Цель заключения сделки?
－ Смерть, － твёрдо и уверенно выдал Артур.
Ручка вывела последнее слово, резко черканув по бумаге в конце.
－ Ознакомтесь с условиями контракта.
Люцифер подхватил лист и протянул Штейну. Тот перевернул его, расправил и принялся читать:

"Я, Артур Штейн, проживающий по адресу город Глансбург, Риттерштрассе, дом 58, квартира 0, заключаю сделку с Люцифером (Сатаной, Дьяволом, Утренней звездой)...
－ "Я-то думал, это у меня много имён", － ухмыльнулся про себя Артур и продолжил читать:
... и обязуюсь выполнять свою часть сделки, а именно после прекращения своей жизнедеятельности передать свою душу второму участнику сделки.
Я, Люцифер, царь Ада и падших ангелов, заключаю сделку с Артуром Штейном, и обязуюсь выполнять свою часть сделки, а именно прекратить жизнедеятельность второго участника сделки.
Срок исполнения сделки: неограничен

Ниже подпись Люцифера.
－ Всё ясно?
－ Да. Я могу подписать?
－ Разумеется. Можете и не подписывать, если вдруг передумали, и не тратить ни своё, ни моё время. Ах, да, чуть не забыл. У вас дома ножи есть? Или ещё что-то, чем можно было бы проколоть палец?
－ Кровью? － недоверчиво поднял глаза Артур.
－ А вы предпочтёте ослепить себя? Отрезать язык или, скажем, вырвать зуб?
－ Если бы это было возможно, － вздохнул Штейн, открыл ящик тумбы, достал перочинный нож и проколол безымянный палец на левой руке. Алая капля упала на жёлтую бумагу как раз напротив его имени.
－ Вот, смотрите! － Артур поднёс руку к лицу Люцифера, на глазах которого небольшая рана тут же принялась затягиваться, превратилась в едва различимый рубец и вскоре совсем исчезла, оставив на своём месте лишь белую кожу.
－ Это невозможно, － констатировал Дьявол, － Даже раны на моём физическом теле заживают не так быстро. Вы точно уверены, что вы человек?
－ Я уже ни в чём не уверен, господин Люцифер. Я не уверен даже в том, что сейчас говорю с вами. Может я самый обычный маленький человек, вышедшей погожим летним деньком за хлебом или молоком, сказавший до этого маленькой дочери, что скоро вернусь, замечтавшийся и незаметивший машину. И вся моя жизнь, моя встреча с вами － лишь предсмертная галлюцинация, и спустя секунду... я исполню свою часть сделки. Встретимся в Аду, господин Утренняя звезда.