Часть 2. Седьмое чувство
Одно из самых злачных местечек Глансбурга, а именно развилку бульвара Баумхауэра на аллею Ясеней и Риттерштрассе, стали считать таковым сразу после того, как там, в доме номер 58 обосновалась некая Шарлотта Беккер, хотя жильцы прозвали её не иначе как "фрау Шулер". Шулер была её девичьей фамилией, кроме того прекрасно описывала свою носительницу. С появлением новой управляющей, некогда практически нежилой многоэтажный дом в спальном районе заговорил голосами тех, кому не было места среди людей законопослушных и порядочных: контрабандистов, бывших и не очень уголовников, нелегальных эмигрантов, фальшивомонетчиков да и в целом стал спасательной шлюпкой для тех, кого жизнь выбросила за борт, пускай они и сами способствовали этому. Фрау Шулер, как это и подобает женщинам, подобным ей, деньги кружили голову. За определённую сумму － порой внушительную, а порой и нет, в зависимости от настроения хозяйки, ты можешь жить под фальшивыми именем и фамилией, чеканить фальшивые деньги, выбрасывая их в оборот, фальшиво улыбаться в лица полиции, и та, скорее всего, любезно закроет глаза на твои выходки... во всяком случае, до какого-то момента.
Именно в доме 58 на цокольном этаже обосновался ещё четырнадцать лет тому назад Артур Штейн. Про себя он называл его "домом падших ангелов", и это казалось ему достаточно остроумным, хотя бы по факту наличия в нём себя － бессмертного существа, очевидно, самого Дьявола, и личной Преисподней － цоколя, самого нижнего этажа, квартиры номер 0, где холодно даже летом, снуют крысы и тараканы, а раз зимой даже навестил крот. Общие кухня с прачечной также располагались здесь, на его этаже, и это его отчасти радовало, ибо остальным жильцам приходилось каждое утро преодолевать щербатую бетонную лестницу, чтобы откликнуться на зов пустого желудка или вянущего от аромата неделю не стираного белья носа, а ему － всего-то сделать семь шагов по коридору. А отчасти расстраивало, ибо данными ему привилегиями он не мог воспользоваться в полном объёме, в еде и питье он не нуждался, а стопка чистого белья позволяла сократить частоту стирок к минимуму.
И разумеется не мог не радовать контингент этой обители отбросов общества. Во-первых － он сам. Интереснейший для науки экземпляр, вот только наука, благодаря поддельным документам и доброй фрау Шулер, предоставившей ему убежище за копеечную, по тем временам, сумму, никогда о нём не узнает. Хотя Артур прекрасно понимал, что то, что ему удалось жить практически незамеченным на протяжение десятков эпох, далеко не означает, что подобная удача будет длиться вечно. В конце концов век фрау Шулер окажется сочтён, придёт новый управляющий домом, выдаст полиции Артура, его поймают, закуют в наручники и засадят в самую охраняемую камеру самой секретной тюрьмы самого строгого режима. Пожизненно. И порой от навязчивых мыслей о подобной перспективе Штейна буквально передёргивало, и дабы её избежать в конечном итоге он решился на отчаянный шаг － сделка с самим Дьяволом, но не во имя жизни, а во имя смерти свободным человеком... или не человеком. В этом он уже и сам сомневался.
Другой интересной личностью оказался бывший пациент клиники Альтхауса, паренёк, выписавшийся оттуда ещё два года тому назад, но безболезненно интегрироваться в общество так и не сумевший. Тараканы под его черепной пластиной, конечно, водились и изрядно так грызли мозг, но он утверждал, что давно не представляет опасности для окружающих, во всяком случае, так сказал его лечащий врач. Действительно, врач ведь не может ошибаться. Обитал парень по имени Николас прямо над Штейном, на первом этаже, с которого, приди ты хоть утром, хоть в обед, хоть ночью, ни разу не слышали ни единого звука. В начале, когда Николас только въехал в квартиру, Артур было пробовал пенять на нового соседа, мол бывший пациент сумасшедшего дома, душевнобольной, будет чёрте что творить, по голове ходить, спать не будет давать. А уже спустя пару недель он сам был готов себе по голове настучать за подобные идеи. Ибо парень ходил, кажется на цыпочках, тихо, как кошка, ни разу не кричал и, похоже, даже не говорил. К нему никогда не приходили друзья, вообще Шулер не особо одобряла гостей, которых приводили жильцы, но неплохая плата самих хозяев квартир вынуждала её возмущаться молча.
Были ещё несколько достойных отдельных лавр личностей, но многого Артур о них не знал. Что толку знакомиться, когда спустя пару десятков лет исчезнут и они? Одни приходят, другие уходят, съезжают, умирают, попадают под прицел полиции, ни один не задержался здесь дольше, чем на несколько лет. Шулер и сама провела в этом доме добрую половину своей жизни, скоро и на её место придёт кто-то другой.
－ Вы, кстати, даже к душе моей не приценились.
Штейн аккуратно укладывал на полку только что протёртые от пыли влажной тряпкой любимые книги, коих у него было не одна сотня, а потому занимали они целый книжный шкаф, благо на количество квадратных метров на цоколе жаловаться не приходилось.
－ Это ты о чём? － не понял Люцифер. Он сидел всё там же, на комоде, откинувшись назад и уперевшись в его поверхность вытянутыми руками, могло даже показаться, будто они слегка выгнуты в сторону, противоположную направлению сгиба локтя.
－ Ну, я слышал, что вы, перед тем, как заключить сделку, оцениваете плату, душу, то есть. Грубо говоря, карму проверяете, и чем чище душа － тем она ценнее. Ну и потом уже вердикт выносите － тянет она на то, что пожелал человек, или нет.
－ А вы поменьше слушайте, － криво усмехнулся Люцифер, обнажив неестественно острые клыки, － Да, раньше я и таким промышлял. Но, во-первых, я устал и ухожу на пенсию, так что мне не до подобного рода детективов, и скоро я буду интересоваться только сигарами и джазом. Во-вторых, если уж ты и позвал меня, чтобы я помог тебе избавиться от бренного существования, следовательно, сам ты этого сделать не можешь. А раз сделал вывод, что не можешь, значит были прецеденты, что само по себе не очень. Ну и в-третьих, живёшь ты, как я понял, не одну тысячу лет и за это время, уверен, напортачил достаточно. Так что смысл заморачиваться и перечислять все твои неисчислимые пороки?
－ Справедливо, － вздохнул Артур, убрал на полку последнюю книгу － что-то огромное и, очевидно, не слишком весёлое о паровых механизмах － и присел на край кровати.
－ Жилище у тебя конечно... － пренебрежительно покачал головой Люцифер, оглядывая оборванные серо-жёлтые обои с, напоминающими зигзаги, узорами и рыжими следами, тянущимися от ржавых труб, древнюю пыльную тумбу, покрытую такой же древней салфеткой, поверх которой громоздился ещё более древний радиоприёмник с золотистой надписью "Woge", и набитый книгами шкаф-сервант.
－ Конечно, не ваш дьявольский особняк. Впрочем, жаловаться не приходится. Мне эта квартира, можно сказать, по блату досталась.
Если бы не эта кошёлка Шулер и её маниакальная любовь к деньгам － ночевал бы я сейчас где-нибудь под мостом или на пороге сумасшедшего дома в надежде, что меня заберут в приют местной церкви. А так имеем что имеем. Места, во всяком случае, мне одному с головой... так, что-то я не подумал, куда вас поселить.
－ Не понял?
－ Кровать у меня одна, дивана нет, где вы спать-то будете? В кресле, что ли?
－ Придумаем что-нибудь, － Люцифер спрыгнул с комода на пол и расправил широкие плечи, － В любом случае, мне до выполнения условий контракта дороги в Ад нет. Можно, конечно, попытаться в Астрал выйти, но его контингент порой заставляет меня задуматься о том, чтобы нанять медиума. Да и вызывают все, кто не попадя, опаршиветь можно. И жильё снять дорого... и странно. Хотел я как-то заночевать в одном хостеле, и вот вроде бы номера чистые, администрация приветливая, всё хорошо, всё красиво, если бы не одно но. Запросили пол батона крошками. Потом, правда, выяснилось, что там молодые сотрудники, только порог университета переступили, не освоились ещё, и этот факт их якобы оправдывает. Нет, я, конечно, всё понимаю, голодные студенты, сам таким был, но не... Артур? Эй, Артур, вы в порядке? Штейн!
Люцифер щёлкнул перед его лицом пальцами.
－ А? － мужчина вздрогнул и проморгался, － Всё... всё нормально. Я просто попытался представить себе это. Ну, то, что вы только что пересказали. Я, конечно, был в Астрале... это должно быть заметно хотя бы по тому, что вы сейчас сидите здесь и разговариваете со мной. И знакомые рассказывали, что творится там первоклассная бесовщина и отсутствие какой-либо элементарной логики, но о подобном, честно признаться, слышу впервые.
－ Знакомые рассказывали? － переспросил Люцифер, и глаза его едва не полезли на лоб, － Так вы не один такой?!
－ Один, один, － успокоил его Артур, － это что-то вроде... кружка. Оккультного. Собрание недоведуний и ведьмаков, которые с приходом полнолуния выряжаются в балахоны, чертят на полу солью пентаграммы, расставляют свечи и ругаются шестиэтажными эпитетами на латыни, в попытке призвать хоть кого-то.
－ Ну и как, － снисходительно улыбнулся Люцифер, － получается?
－ Не особо. Но они утверждают, что чувствуют рядом с собой холод... дверь с окном бы попробовали закрыть, ясная картель они холод чувствуют, там сквозняк гуляет. То появляются какие-то послания на стенах и других поверхностях, написанные на той же самой латыни или, как экзотический вариант, на иврите. Кровью. Якобы человеческой. Но мы-то с вами знаем, что в этом кружке мясник есть, который эту самую кровь со скотобойни и потаскивает. Да и какой эстетический смысл писать на стенах кровью? Она ведь бурой станет спустя энное количество времени, а не ярко-красной останется, и железом вонять будет, никакой романтики. И оккультисты это понимают. Короче, цирк с конями.
－ С клоунами, － уточнил Люцифер, － Так, а что насчёт Астрала?
－ Да есть там один. Все его Отец Корнелиус зовут. Дурацкое, кстати прозвище, особенно если учесть, что он ни дня священником не был. Он-то мне и поведал: мол, в полночь выключи в доме весь свет, надень всю одежду наизнанку, обойди всю квартиру спиной вперёд, обернись вокруг своей оси три раза, произнеси своё имя наоборот и ложись в кровать.
－ Запутанно, － Люцифер закусил губу.
－ Вот и я о том же. Поэтому пропустил всё, кроме лечь в кровать. Потом какие-то махинации с сознанием, позволить ему освободиться от мирского тела и всё в таком духе. В общем, получилось у меня с шестого раза, и какое-то время я даже мог видеть себя спящего, при этом ходить по квартире до тех пор, пока пространство не начало искажаться. И только потом уже свеча, обои с портретами Фрейда, Эдисона и Эйнштейна... призрачная тумба и, собственно, картина. Со стариком.
－ Понял, дальше я и сам знаю, не утруждайте себя. А эти ваши дружки-окультисты точно... никого не вызвали? Случайно.
－ Да вроде бы нет. Думаю, я бы стал первым, кто об этом узнал.
－ А мне Седьмое чувство подсказывает, что они от тебя что-то скрывают...
Дьявол нахмурился и постучал пальцами по стене.
－ Что ещё за Седьмое чувство? － полюбопытствовал Штейн, подавшись вперёд.
－ У всех сверхъестественных существ есть так называемое Седьмое чувство, － с видом знатока начал Люцифер, － помогающее им обнаруживать себе подобных в мире людей. Странно, что у тебя его нет, ты на обычного человека не тянешь. Ну либо оно есть, но отличается от моего. Не всем же своих за несколько километров чуять.
－ Не знаю, － пожал плечами Артур, － лично у себя я никакого Седьмого чувства не наблюдал. Да и Шестое не особенно ощущается. Возможно, потому что я не женщина. А что, вы можете вот так просто взять － и выследить кого-то из своей свиты?
－ Ну, можно и так сказать.
Люцифер прохаживался по тёмно-коричневому ковру, спрятав одну руку в карман брюк, видимо, на ходу ему лучше думалось.
－ Так значит, － поджав и без того тонкие губы, протянул он, － вы совсем-совсем не чувствуете ничьего присутствия?
－ Нет, почему же? － состроил саркастичную гримасу Штейн, － Соседей, которые вечно забудут из стиральной машины бельё выгрузить, и она стоит полдня и визжит как резаная. Раздражает.
－ Погодите, － резко остановился посреди комнаты Дьявол, － какая стиральная машина? Могу я взглянуть?
－ Да пожалуйста, － приглашающим жестом направил его Артур, － Выйдите из квартиры, прямо, до упора и направо. Там прачечная. Глядите сколько душе угодно. Только людей не пугайте. Они, конечно, ко всякому привыкли, но трупов нам тут не надо, мне так точно.
－ Благодарю, － чуть кивнул в ответ Люцифер, мягко прошагал ко входной двери и исчез позади неё.
－ "Вот умора, － думалось Артуру, － что это, Сатана в сантехники подался? Такое кому расскажешь － засмеют или душевнобольным посчитают. Или и то, и другое."