Часть 11. Неожиданный визит
Артуру снился сон.
Стоял холодный зимний вечер, в горячем свете уличных фонарей плясали лёгкие полупрозрачные, напоминавшие осколки неба, снежинки, стыли на свежих сугробах чьи-то глубокие следы. Улицы пусты. Холодный, принёсший метель ветер убил все звуки и разогнал по домам редких прохожих.
За стёклами ярко освещённых окон дома кипела жизнь. В преддверии самой долгожданной ночи в году, все стремятся быть поближе к семейному очагу. Кормильцы семей изо всех сил стараются взять выходные, чтобы разделить этот миг с близкими, подросшие дети спешат с учёбы в большом городе в родные спальные районы и окраины, где их всегда ждут любящие родители, со всей страны съезжаются многочисленные дальние родственники и везут с собой горы подарков и самые лучшие пожелания на грядущий год.
Артур сидел в своём кресле напротив окна, заключённого в ореол причудливых морозных узоров, и глядел на протоптанную тропку, затем на расчищенную дворниками дорогу, словно бы ждал кого-то. Он... был тем стариком. С картины. С длинной молочного цвета бородой, сухим лицом и морщинистыми руками, холодными, даже здесь, в уютном и тёплом мирке, одним лишь стеклом отделяемом от морозной и хмурой ночи. Сидел он теперь не на веранде в окружении розовых кустов, а дома, в родной и милой квартире.
В углу моргала электрической гирляндой и пахла пряной хвоей новогодняя ёлка, под которой притаились несколько подарков в шелестящей цветной обёртке и с яркими бантами на уголках. Даже и не верилось, что самому старшому их адресату в уходящем году исполнилось одиннадцать лет. А ведь, кажется, только вчера рыдающие взахлёб от счастья дочь с зятем прижимали к себе завёрнутого в пелёнки и перевязанного небесно-голубой ленточкой первенца, то был пасмурный дождливый день, самый счастливый день в их жизни.
Кто знал, что этот счастливый день повторится ещё раз. А затем случится у сына с невесткой, а затем у них же ещё раз и ещё. И теперь всё это дружное семейство совсем скоро должно было появиться здесь. И это будет самый счастливый день в жизни Штейна старшего. Знать, что твои дети никогда не забудут о тебе, что никогда не откажутся, что они благодарны тебе, ощущать эту благодарность... это ли не счастье?
Из сладостной дремоты выдернул настойчивый стук во входную дверь. Артур поморщил лоб и, шумно втянув воздух носом, разлепил глаза. Спящий на полу Люцифер также недовольно заворочался, однако просыпаться не стал, видно, крепко уснул. Спустив босые ноги на пол, Штейн встал с кровати и вяло поплёлся открывать, про себя проклиная посмевшего прервать его сон и весь его род вплоть до седьмого колена.
Проклятия оказались не напрасны. На пороге стояла немолодая низкая полная женщина, на голове которой топорщились пушистые серебристые колечки кудрей, уже давно требующие расчёски, а на каждом из десяти пальцев на руках было минимум по одному перстню.
－ Здравствуйте, фрау Шулер, － натянуто улыбнулся Штейн и тут же подумал, что следовало бы прикусить язык и не искушать судьбу, называя домоправительницу так прижившейся среди жильцов девичьей фамилией.
－ Здравствуй, Артур, － ответила женщина прокуренным, чуть выше, чем у Люцифера, голосом, － я так понимаю, твоё жилище с тобой теперь делит ещё кто-то?
Шулер всегда напоминала Штейну правителя тоталитарного государства, она всегда всё обо всех знает, даже больше, чем жильцы могут себе представить. И в этом ей на помощь приходят самые разные, порой изощрённые средства, хотя зачастую напрягаться ей вовсе не приходится － болтливые домохозяйки и домохозяева не гнушались как на духу пересказать всё, что им самим доверили по большому секрету. Например, ей было известно, что некто из жильцов по фамилии Ланге, который по слухам являлся членом местного филиала какой-то мафиозной семьи (а какой именно, никто, по классике, знать-не знал), снова холост. И вот тут процесс выяснения обстоятельств можно сравнить с обработкой алмаза. Сперва это лишь белая пыль, крупинки, лишь отдалённо напоминающие драгоценный камень и почти ничего не стоящие. Но стоит ему оказаться в руках опытного ювелира и претерпеть некоторые несущественные изменения, как вот уже крошечная крупинка приятнее глазу, но всё ещё груба и даже близко не походит на конечный вариант. Ещё несколько граней, полировка － крупинка уже сияет на свету и притягивает взоры. Финальные штрихи, безупречная форма, идеально пропорциональные грани, и вот это уже бриллиант, самый настоящий и стоящий целое состояние, своим блеском он опаляет взгляды прекрасных девиц и опустошает кошельки не менее прекрасных кавалеров. Как любила говорить Шулер: "Алмаз сам по себе не стоит ничего, мы платим за его огранку, а это настоящее искусство и профессионализм ювелира". Так же и с вестью о разводе мафиози Ланге и его, теперь уже бывшей, жены. Сама по себе эта информация ценностью не отличается, но стоит копнуть глубже, расспросить поподробнее соседей, и вот на руках уже неожиданно вскрывшиеся факты о том, что Барбара Ланге уходила с грандиозным скандалом, напоследок обозвав мужа последними словами, и вряд ли это только из-за того, что совместная жизнь супругов закончилась, не успев начаться, когда Дамиан Ланге сильно увлёкся покером. А где азартные игры, там и растраты, проигранные состояния и, как следствие, банкротство. Шулер рассуждала так: будь она на месте этой бедной женщины, тоже ушла бы, не церемонясь. Однако тут же всплывают новые подробности, от которых женская солидарность испаряется начисто. Пьяный полицейский сбалтывает, что мадам Барбара, какой бы невинной овечкой в этой ситуации она не казалась, оказывается, пыталась судиться с мужем из-за кредитов, общей стоимостью чуть больше, чем два с половиной средних особняка за городом и все находящиеся в стране собаки породы померанский шпиц вместе взятые. И кредиты эти набрал не Дамиан, он вообще банки десятой дорогой обходил. А вот его дорогая жёнушка, добившись узаконивания отношений, после первой же крупной ссоры подала на развод, оставляя супруга с десятком непогашенный кредитов, растраты на которые быстро и необдуманно списали на покер, пьянство и разгульный образ жизни Ланге. И в этом, как и всегда, была доля правды, подобные стереотипы на пустом месте не рождаются, но каким бы негодником не был Дамиан, всё же это не повод вешать ему на плечи ещё и долги, из которых с нынешним финансовым положением бедолага будет выкарабкиваться до конца своих дней.
Придя к такому выводу, Шулер теперь вряд ли подсунет ему под дверь шантажное письмо, горе-супругу просто нечем откупиться, чего нельзя сказать о его бывшей, которая, вот так удача, поселилась этажом выше в этом же доме. Да и раскрытием тайной любовницы Дамиана теперь не пригрозить － он теперь свободен и имеет право встречаться с кем захочет. Словом, последняя полировка бриллианта произойдёт тогда, когда домоправительница найдёт на Ланге рычаг давления, и когда тот немного разживётся после такого предательства. Эти двое определённо стоили друг друга. Муж и жена － один Сатана.
Ох, точно, Сатана! О чём это мы...
－ Правильно понимаете, － мотнул головой Штейн, － но он здесь не на долго, мешать не будет...
－ И кто этот молодец, если не секрет? － странно ухмыльнулась Шулер, － Родственник? Друг или... может, кто-то больший?..
－ Нет-нет, увольте. Знакомый, в городе недавно, никого не знает.
－ Ну, с тем, чтобы кого-то узнать, у него проблем точно возникнуть не должно. Коммуникабельный － жуть. За один день уже с четвертью дома раззнакомился, это с учётом того, что некоторое тут всю жизнь проживают, выползая максимум на цоколь, ни с кем не общаясь и не заводя знакомств.
Тут домоправительница была права, кроме того, в доме прямо сейчас проживал ярчайший пример подобного образа жизни. Это был художник со второго этажа, вылезающий из своей скромной обители не дальше кухни, чтобы накатить горькой. Имени его никто не знал, его даже почти никогда не видели, а те, кто видел, описывали художника как здоровенного плечистого детину со смешными завитками усов под горбатым носом и волнистыми волосами до плеч (и как только они ему в палитру не лезут) вечно в одной и той же рубашке, уже настолько перепачканной краской, что никто уже даже допустить не осмеливается, какой цвет она имела изначально. Пропустить через себя рюмку-другую он и впрямь был большой любитель, особенно предпочитал отменный контрабандный коньяк, что передавал ему его братишка-таможенник, но, как он сам говорил, "исключительно с целью поддержания творческого запала и вдохновения". Оспаривать этого никто не смел. Все полагали, что там, за закрытой дверью, находится портал в совершенно иной мир, в мир истинного, никому не известного и гибнущего тут, в этих серых стенах, гения, в мир абсолютной гармонии цвета и линии, торжества искусства... и, чего уж греха таить, литров спиртного. Ну не может обычный человек столько пить и при этом уберегать от разрушения свою личность наряду с печенью и не исчезать в алкогольном запое! Просто не может, как бы не была ему охота. Но художник был тем единственным, кто смог, ибо большую часть времени, что его встречали спускающимся на цоколь или поднимающимся с него, его видели трезвым. Ну, во всяком случае, не подающим виду.
Так, и вновь лирическое отступление... продолжаем.
－ Что есть － то есть, － сонно развёл руками Штейн.
－ И тем не менее, － круглое, точно тарелка, лицо Шулер приобрело какое-то странное выражение, － я расчитываю хоть на какую-то доплату в связи с проживанием здесь двух человек заместо привычного одного.
－ Госпожа, － притворно жалобно протянул Артур, － ну вы же знаете, я звёзд с неба не хватаю, миллионами не ворочаю, лишних денег в данный момент ну вот совершенно нет. Вот как появятся...
－ Ты ещё за те четыре месяца плату не внёс, － возмутилась Шулер и в голосе её послышался металл, － хочешь сказать, у тебя всё это время денег не было? Так вот, Артур Штейн, если не хочешь вылететь отсюда вместе со своим дружком, советую тебе в течение недели...
－ Что за шум, а драки нет? － из глубины квартиры, сонно потягиваясь, вышел Люцифер, － Фрау, чем я могу помочь?
－ Господин Леон? － тон Шулер немного смягчился, － Я － Шарлотта, управляющая этим домом. Вы знаете, что ваш приятель должен заплатить за то, что в его квартире помимо него проживает ещё кто-то?
－ Сколько? － с нейтральным интересом спросил Дьявол, всё ещё прибывая в полусонном состоянии.
－ В зависимости от того, сколько вы здесь собираетесь оставаться, － важно подбоченилась женщина, － в месяц выходит примерно...
－ Ни слова больше.
Люцифер полез в карман брюк и, выудив из него толстую пачку денег, протянул Шулер.
－ Давайте закроем этот вопрос раз и навсегда, здесь сумма на годы вперёд. И за меня и за того парня.
Едва руки домоправительницы коснулись шелестящих купюр, глаза её загорелись, а неприязнь в тот же миг испарилась с лица, и её сменила по-детски наивная улыбка.
－ Ну-у это совершенно другое дело, － принялась пересчитывать наличность Шулер, － живи столько, сколько понадобится, мой принц. Хорошего дня.
Сияя от счастья, женщина поспешила удалиться, видимо, подозревая, что загадочный джентльмен может вдруг передумать.
－ Понял, как нужно с такими Шулер общаться? － подмигнул Артуру Люцифер, － Хотя, думается мне, ты и до меня это прекрасно знал. Свои Шулер есть в каждой эпохе и в каждой стране.
Штейн с облегчением запер дверь и хотел было отправиться назад спать, но его озадачил Дьявол.
－ Ты не знаешь, где Самаэль? Он вроде в гостиной ложился, а теперь как сквозь землю провалился.
Письмо! С приглашением на свидание. Что ж, было совершенно очевидно, в чьей компании проведёт этот вечер военачальник Сатаны.
－ Понятия не имею, － пожал плечами Артур, － Скажите, чисто из праздного интереса, кроме вас, Самаэля и Бафомета ещё есть в нашем мире... создания Ада?
Люцифер облокотился о дверной косяк и задумчиво нахмурил брови.
－ Ну... чисто теоретически, сюда ещё могли попасть мои дети. И это самое страшное, никогда не знаешь, чего от этих оболтусов ждать. И ещё... их мать.
－ Ваша жена?
－ Ну, можно и так сказать. Мы в Преисподней браков не заключаем, как по мне, пустая трата времени, если двое любят, ценят и уважают друг друга, они и без брака будут друг друга любить, ценить и уважать. А если этого нет, то, во-первых, грош － цена таким отношениям, а во-вторых, браком их уж точно не удержишь. Зачем нам с Лилит что-то ещё, когда для отношений у нас всё есть?
Лилит! Вот и всё. Люцифер сотрёт Самаэля в порошок, если узнает, с кем проводит время его неблаговерная. А затем и саму неблаговерную.
Дьявол, устало зевнув, направился обратно в спальню, а Штейн незаметно прошёл в гостиную, где и впрямь не оказалось Самаэля. Уже ушёл. Письма, конечно же, также не было, глупо было бы оставлять компромат на самом видном месте. Зато стоящий на полке старый дисковый телефон вдруг затрещал так, что Артур вздрогнул всем телом и от неожиданности чуть не перекрестился. Он поднял трубку, в надежде, что человек на том конце провода просто ошибся номером.
－ Я слушаю.
－ Артур, － зазвучал в динамике высокий мужской голос, － это Руди. Спустись, пожалуйста, к парадному. Нужно поговорить.
Реверанс. Дамы и господамы, у меня тут возник вопрос. Дело в том, что по моим собственным наблюдениям из-за небольшого размера, главы выходят ненаполненными, в повествовании нет динамики, оно просто монотонное и скучное. В связи с этим есть предложение: выкладывать главы не +- 2000 слов, как я обычно это делаю, а 3500-4000 слов, дабы размахнуться по полной, но в таком случае и выходить главы будут не +- раз в неделю, а раз в полторы-две недели. Словом, выбор за вами: чаще, но меньше (как было) или реже, но больше. Оба графика для меня приемлемы, жду комментариев.