Часть 10. Скелеты в шкафу
－ Как же всё-таки непривычно, － сказал Самаэль, поглаживая расположившегося и, кажется, задремавшего на его плече Яхонта пальцем по голове.
－ Что именно? － задумчиво поинтересовался Люцифер, прислонившись лбом к запотевшему от дождя стеклу.
－ Ну, вы даже не требуете от нас не курить в машине. Не говорите, что детям потом всем этим дышать...
－ Они уже не дети, － вздохнул Дьявол, － во всяком случае, по человеческим меркам. Хотя, честно говоря, про первенца я бы так не сказал. Кроме того, это не моя машина.
Уже светало, и по небу разливался приятный глазу васильковый свет, время, на удивление, пролетело быстрее, чем ожидалось, а вместе с ним и последние надежды Штейна выспаться этой ночью. Автомобиль вдруг подбросило от попавшейся на просёлочной дороге ямы.
－ Батарейка беспальчиковая! － возмущённо вскрикнул Самаэль, а сидящий на его плече ворон от неожиданности расправил крылья.
－ Вот это ты зря, － обернулся к нему расположившийся на переднем сидении Бафомет, － я тебя, вроде как, не обзывал.
－ Да я не тебе, слишком много чести. Я спутнику Его превосходительства, чтобы рулил аккуратнее.
－ У меня имя вообще-то есть, － буркнул Штейн и тут же с неподдельным удивлением подумал, что это самое имя уже как несколько часов должно быть известно всем присутствующим здесь порождениям Преисподней. Не исключено, что и ворону.
－ Артур он, － ухмыльнулся Люцифер, － Артур, сколько нам там ехать осталось?
－ Чёр... ангел его знает, Ваше превосходительство, － язвительно бросил Штейн и посмотрел на Дьявола через зеркало заднего вида, － вы и ваша свита уже позаботились о том, чтобы я не только время езды, но и дорогу забыл!
－ С чего это ты взял, что это мы позаботились? － вскинул подбородок Самаэль, － Может это... аркаин позаботился.
－ Какой ещё аркаин? － фыркнул Артур, － Не морочьте мне голову, она у меня и без вас уже час как непригодна к использованию.
－ Отвечаю на поставленный вопрос, － Самаэль водрузил Яхонта под заднее стекло и театрально покрутил пальцем в воздухе, － Ты когда-нибудь заходил в комнату и обнаруживал в ней вампира?
Штейн стиснул зубы и смолчал, стараясь не давать уже порядком натянувшимся нервам воли.
－ Такое мерзкое существо, － как ни в чём ни бывало продолжал Самаэль, － С неестественно длинными конечностями, околоволчьей мордой и пепельной, точно обугленной кожей. Того, который рычит, подобно зверю, что вот-вот набросится, один только взгляд которого заставляет прирасти к полу и делает неспособным мыслить, пока ты смотришь на его тощий силуэт в тени.
Даже Бафомет, явно питавший к Самаэлю неприязнь, сейчас чуть обернулся на него и внимательно слушал.
－ Сердце начинает биться быстрее, а ноги отказываются идти, ты ощущаешь время медленнее, пока существо пересекает комнату. Ты содрогаешься от страха, когда одна его когтистая рука скользнула прямо на твою макушку, а другая взяла тебя за подбородок, чтобы обнажить шею.
Самаэль стал говорить тише.
－ Ты чувствуешь, как его горячее дыхание обжигает кожу, когда его клыки вонзились в твою шею, в сонную артерию, ведущую к мозгу. Ты тогда испытываешь топящую, всепоглощающую черноту, когда осознаёшь, что некоторые вампиры питаются не только кровью, но и воспоминаниями.
Он откинулся на спинку сидения и сложил руки на животе.
－ Вспомнил?
Повисла тишина. Настолько ощутимая и материальная, что на неё при желании можно было повесить ружьё, даже несмотря на то, что гул мотора не стихал не на секунду.
－ Хорошо. Тогда... позволь мне перефразировать вопрос: ты когда-нибудь заходил в комнату за чем-либо и вдруг забывал, зачем пришёл?
－ Ваше превосходительство! － заорал вдруг Артур, － Убедительно требую, успокойте вашего подчинённого! Я сейчас врежусь куда-нибудь!
Бафомет точно по команде тут же состроил презрительную гримасу и отвернулся от заднего сидения.
－ Мне вот что интересно, － не отрывая лба от стекла, сказал Люцифер, － откуда у тебя об этом такие познания? Тебя часто вампиры подкарауливают и ловят в комнате?
－ Да будет вам известно, － Самаэль поправил бабочку, － что стереть мне память можете только вы. И вы этого не делали уже весьма продолжительное время, ибо я детально помню каждую свою встречу с этими упырями. Даже слишком детально. Аж противно.
На лице мужчины на долю секунды мелькнуло глубочайшее отвращение.
－ Это я так, в общих чертах рассказал. Никогда не знаешь, чего от них ждать.
－ Полиция, － удивлённо пробормотал Штейн, поворачивая во двор дома, － Что они тут в такую рань забыли? Неужто кто-то опять кран забыл выключить, а заметили это только соседи этажом ниже, когда у них с потолка Ниагарский водопад полился?
Удивляло наличие во дворе блюстителей закона неспроста: жители дома 58 вызывали полицию только в случае крайней необходимости, и то не всегда, дабы не расстраивать относительно терпимые отношения. Они привыкли решать всё своими силами, ругаться с соседями, если нужно － подкупать, если нет денег － приводить более весомые, а порой и смертельные аргументы, вроде ножа за пазухой или револьвера в цветочном горшке, неугодных выселять, если выселить не выходит － действовать на своё усмотрение, а потом, как говорил миловидный дедушка Карстен, любитель крепкого виски, попугаев и путешествий: тело － в мешок, бирку － на ногу. И эта схема работала, жильцы практически не вздорили, а если и случались междоусобицы, их быстро прекращал всё тот же дедушка Карстен, раскачивающийся на старом скрипучем кресле-качалке на лестничной клетке и, ухмыляясь, глядящий на дебоширов, приговаривая: "Господа, а не сходить ли вам Пушка покормить? А то вы тут друг друга порешаете, столько мяса пропадёт, а так пёсик порадуется. Он у меня с утра голодный, большой охотник человечинки отведать".
Так и жили. Как вдруг небо разверзлось, и с него посыпались полицейские. Иначе их наличие здесь было не объяснить, это что-то за гранью человеческого понимания. Артур полицейских на дух не переносил, но прекрасно знал, что если с офицером суметь договориться, он и соседского бумажника у тебя в кармане не заметит, и пушки за поясом, и пакетика с непонятным порошком за пазухой, и следов этого самого порошка под носом. С таким раскладом немудрено завести знакомого среди людей в погонах. Этим знакомым был Рудольф Хофман, но Штейн звал его просто Руди. Руди с самого своего появления на свет, с его слов, был полнейшей совой － днём ходил, как умертвие, бледный и с такими мешками под глазами, что в них спокойно бы поместилось фунтов шесть свёклы. Зато ночью, когда город засыпает, просыпается Руди. Вот и сейчас, увидев его ещё засветло среди других полицейских, Артур совершенно не удивился.
－ Из машины бургомистра пропал ароматизатор, － перебирая какие-то бумаги, сказал Руди, － ну это как-никак бургомистр, так что всю полицию города на копыта подняли. И я вместо того, чтобы слушать по радио новый выпуск "Великолепного детектива Клеменса", должен с самого вечера здесь околачиваться.
－ Тефтели покрестили... ой, свидетелей опросили? － спросил Артур, направляясь к парадному.
－ Нет их, свидетелей. Ароматизатор пропал ночью, следовательно, все порядочные люди спали... ваших я в расчёт не беру. А клевер, растущий у дороги, заявил, что был слишком отвлечён тем дурдомом на колёсах, что среди ночи катался к клинике и обратно, чтобы кого-то кроме него заметить.
С этими словами Руди скосил глаза на выбирающихся из чёрного автомобиля Артура Люцифера, Бафомета, Самаэля, несущего на руке Яхонта, и полуспящего Николаса.
－ Артур, я конечно не на что не намекаю, － посмеиваясь, прошептал он, прикрываясь ладонью, － но где ты эту цирковую труппу откопал? Особенно того босого и клетчатого. Уж не в клинике ли?
－ В ней, господин Хофман, － подтвердил Бафомет, － Вы нашли ответ на этот вопрос, теперь можете спать спокойно.
Руди на миг оторопел, переводя взгляд с советника на Штейна и обратно, после чего прокашлялся, поправил синюю фуражку и направился к полицейской машине, оглядываясь на пристально уставившегося ему в спину Бафомета.
－ Артур, что это за утырок с жёлтым значком на груди? － по-хозяйски спросил советник, приблизившись к Штейну.
－ Это Руди, － отмахнулся тот, － знакомый мой. Не люблю я полицейских, но, как говорится, если не можешь победить врага － подружись с ним.
Бафомет изогнул тонкие брови и с плохо скрываемой неприязнью покосился на Самаэля.
－ Ещё чего! Буду я с ним пытаться подружиться! Слишком много чести! Его козлиная натура оскорбляет мои чувства сатаниста.
Он скрестил руки на груди и больше не сказал ни слова.
За что Штейн всегда любил свою скромную квартирку на цоколе, так это за то, что в неё извне не просачивался свет, и, когда требовалось заснуть, это очень играло на руку, но очень часто одной чернильной темноты было недостаточно. Денёк выдался на редкость шумным, не то голодным, не то богатым на грязную одежду, хозяйки сновали в кухню с прачечной и обратно, и сколько бы Артур не пытался заткнуть уши ватой, отнюдь не ласкающий слух гомон всё одно просачивался сквозь неё и то и дело выдёргивал из подступающей дремоты. Сон не шёл ещё и из-за одной только мысли о том, что четверо из пятерых людей в этой квартире буквально слышат каждое слово, проносившееся в его голове, по крайней мере Люцифер － точно, ибо его пришлось положить прямо на полу спальни. Как оказалось, человеческие обличья Дьявола и его подручных пусть и не нуждались в пище, но проспать могли добрую половину дня. К слову, Бафомет не шутил насчёт того, что не собирался жить в одной комнате с Самаэлем, ибо, когда тот занял гостиную, советник демонстративно ушёл в общую кухню, правда, где ему пришлось спать, никто так и не понял.
Люцифер по старой привычке расположился на ковре － одеяло с подушкой ему оказались не к чему. Штейн то и дело поглядывал на него одним глазом, не растит ли опять князь тьмы вокруг себя мак. Но цветы всё не росли. Видать, ковёр неплодородный.
－ Слышишь, Яхонт, － вдруг среди наступившей тишины послышался едва различимый голос из гостиной, － тот свиток, что ты принёс...
－ Да, мессер-р? － протянул ворон.
－ Я прочёл его. Ты был прав. Лилит ищет встречи со мной.
Это был Самаэль. Он помолчал несколько секунд и с глубокой нежностью добавил:
－ Я ждал.
－ Мессер-р Люцифер вас в пор-р-рошок сотрёт, если узнает, － буркнул Яхонт, － не боитесь?
－ Не знаю, － честно признался Самаэль, начавший вдруг взволнованно дышать, － кажется, я уже ничего не боюсь. Она не лгала. Она не лукавила. Она не шутила. Она не смеялась!
Казалось, он прямо из комнатушки на цоколе вознесётся на седьмое небо от счастья.
－ Может, она сейчас водит вас за нос, － резонно заметил ворон, － неужто, вы настолько уверены, что, стоит вам приблизиться к ней, как на вас не спустят Цербера или ещё кого похуже?
－ Что может быть хуже Цербера? － деревянная нога Самаэля вдруг ударилась не то о пол, не то о ножку журнального столика, － Поверь мне, всего единажды встретиться с Лилит уже стоит того, чтобы сгинуть в огненной пасти Цербера. Кроме того, потерять настолько талантливого военачальника － значит рассеять армию, а в отсутствие замены, это чревато жуткими последствиями. Люцифер не убьёт меня хотя бы поэтому.
Больше Артур ничего не слышал. Толи собеседники решили остановиться на этой ноте и умолкли, толи в наступившей тишине утомлённое сознание Штейна просто не смогло продержаться до конца их дискуссии. Веки налились свинцом, и тёплые и мягкие лапы забытья увлекли его за собой.