Часть 13. Азазель
Глубоко, в самом сердце леса, было тихо. Безмолвие не в силах был нарушить ни едва различимый шёпот ветра, ни крик ночной птицы, ни трели сверчков, оно было, кажется, материальнее всего сущего, до чего можно было дотронуться и ощутить кончиками пальцев. Тучи расступились, и холодное тёмно-синее небесное полотно в мгновение ока усыпали сотни и тысячи осколков далёких звёзд, показалась бледно-жёлтая луна, окутанная молочной пеленой приближающегося тумана, который, подобно острым чугунным пикам, прорезали худые сосны и ели.
Самаэль осторожно, стараясь не наступить на ветку или что-то ещё, приблизился к искривлённому стволу дерева и, коснувшись ладонью шершавой с причудливыми узорами коры, с опаской выглянул из-за него. Кое-какие сомнения у него по-прежнему оставались, а в лесу любое движение тут же бросается в глаза, не исключена была вероятность того, что за ним давно следят. Он находился не в своём мире, в чужом, в мире людей, в мире, где он смертен, в мире, что существует и живёт по своим, порой необъяснимым обитателю мира Нижнего законам. Закон, безусловно, если так подумать, штука странная: он как бы есть и работает, но далеко не всегда и далеко не для всех, однако на уязвимое людское тело военачальника Ада это больше правило, нежели исключение из него, не распространялось.
Лес дышал по-осеннему холодным ветром, от шума его сейчас трудно было что-либо разобрать, казалось, он влетает в одно ухо и вылетает из другого. Диким свободным зверем ветер проносился между деревьями, задевал голые изогнутые кусты, поднимал с земли и какое-то время играл сухой пожелтевшей хвоей, из которой ещё прошлой осенью земля выпила всю жизнь. Потом бежал дальше, носился по степи, пока не истратит могучие силы, после чего наконец падал подстреленной птицей в высокую, опалённую солнцем траву и засыпал. Тогда наступал штиль. Наступил он и теперь. Стало тихо.
Вдруг Самаэль буквально спиной ощутил движение воздуха, а спустя миг и мягкое прикосновение к плечу. Тепло ладони разлилось по телу и коснулось сердца (если у военачальника Сатаны оно вообще было), заставив его вздрогнуть и замереть, будто от удара электричеством. Самаэль медленно обернулся. На него смотрело самое прелестное из всех земных, подземных и небесных лиц: синие, напоминавшие два сапфира глаза обрамляли густые чёрные ресницы, бледная, не задетая румянцем кожа была точно выполнена из фарфора, вздёрнутый носик, который хозяйка имела привычку морщить, угольные волны волос струились по белым плечам, на их фоне алебастровая шея казалась ещё более ослепительно белой.
－ Здравствуй, Лилит, － наконец сорвалось с уст Самаэля, он не сумел сдержать улыбки.
－ Здравствуй, － гранатовых губ девушки также коснулась лёгкая усмешка, и, о боги! её голос кружил голову, выгонял из черепа все мысли до последней и заполнял разум полностью, лешал рассудка до самой последней крупицы...
－ Ты в порядке? － беспокойно поинтересовалась Лилит, － Ты бледен, что-то случилось?
－ А... нет-нет, － проморгался Самаэль, － Просто... просто не могу на тебя наглядеться.
－ Тебе нравится? － Лилит сделала шаг назад и по-девичьи закружилась, от чего шёлковое платье принялось развиваться и походить на необыкновенной красоты цветок.
－ Безумно, － не в силах оторвать взора, ответил мужчина, － хотя, конечно, в красоте платье очень сильно тебе уступает.
Девушка лишь искренне улыбнулась, к чему-к чему, а к комплиментам со стороны что супруга, что любовника она привыкла, хотя поэтичность некоторых высказываний Самаэля, чего уж греха таить, задевала струны её души куда больше.
－ Признаться, я ожидал от этой жизни чего угодно, но только не того, что твой человеческий облик станет воплощением Рая в мире людей.
－ Ты меня смущаешь, Самаэль, － наигранно робко улыбнулась Лилит, подобной реакции она ожидала － понимаю, что в душе ты － поэт, но уверяю, мой человеческий облик более, чем приземлённый.
－ Помилуй, я говорю, как есть. Лишь полностью слепой и глухой мужчина может не обратить внимания на такую красоту.
－ Ты явно не на своём месте, Самаэль, － хитро ухмыльнулась Лилит, приблизившись к нему, － тебя должны как минимум повысить до ранга демона... скажем, искушения. Скажи, это не ты за того змея в Эдемском саду говорил?
－ Очень надо, － хмыкнул мужчина, － не было там в помине никакого говорящего змея, меня смертные не интересуют ровно до того момента, пока Его превосходительство не бросит клич о явлении в Средний мир Антихриста.
－ Его превосходительство... － наморщила носик Лилит, － Его превосходительство в последнее время стал излишне заносчивым, тебе так не кажется?
－ Он с момента восстания на Небесах особо не изменился, － пожал плечами Самаэль, － разве что моложе был как внешне, так и внутренне. Да и выглядел... как-никак, самый красивый ангел... не считая тебя, конечно.
－ А я ангелом никогда не была, － фыркнула девушка, － понятия не имею, что там у вас творилось, но Лютик явно не желал подчиняться правилам, впрочем, как и всегда.
Лютик... так Дьявола имела право называть лишь Лилит, только ей он позволял это делать безнаказанно.
－ Не слишком отличается от тебя, － улыбнулся уголком рта Самаэль － Вспомни, ведь именно подобный подход к жизни, можно сказать, и сделал вас парой.
－ Да, притом его претензии к Богу были более, чем объяснимы. Я не верю в дежа-вю, но примерно ту же ситуацию я вижу сейчас в мире людей: народ не устраивает действующая власть, он всячески выказывает своё недовольство, получает нагоняй от полиции... ничего не напоминает?
－ Вслух не произноси, － мужчина поднёс к губам указательный палец, － а то "небесная полиция" во главе с Михаилом － будь он тысячу и один раз неладен, решат, что это мы людей натаскали, не забывай, всякая власть － от Бога.
－ В случае этой страны － скорее от Дьявола, － хмыкнула Лилит, － Кстати, с момента с говорящим змеем, а вернее, с его отсутствием, поподробнее.
－ Нет, змей-то как раз был, － тоном знатока начал Самаэль, － только он в жизни не говорил... да хотя бы с точки зрения логики. Где это видано, чтобы животные разговаривали?
－ Видано, да ещё и как. Хотя бы этот твой, как его... ну Монтанари, Яхонт-Аньелло. Ворон. Болтает без умолку, не заткнёшь.
－ Он не животное, а птица.
－ По той же логике, змей － пресмыкающееся.
－ Ладно, Яхонт не животное и не птица, он － душа попавшего после смерти в Ад ещё четыреста лет тому назад итальянского синьора, то же касается и его невесты и всей её родни. При жизни они так и не поженились, ну я и предоставил им такую возможность, в теории, как только это случится, Монтанари и все-все-все наконец успокоятся и переедут на постоянное проживание в Преисподнюю. Ну, ещё он что-то там про родовое поместье говорил, но после возвращения в мир людей в облике ворона ни разу о нём так и не заикнулся, вроде как, потому что его какой-то там Хозяин стен не пускает, и если ему, так сказать, "подрубить грибницу", как он изволил выразиться...
Самаэль театрально взмахнул рукой, будто ребро его ладони представляло собой кромку лезвия.
－ ... это исправит положение.
－ Погоди, Хозяин стен?
Лилит вдруг посерьёзнела, уверенно взяла его руку и потянула за собой.
－ Не знаю, об одном и том же Хозяине стен мы говорим или нет, но я по дороге сюда слышала, как с крыльца заброшенного на вид особняка кто-то сквернословил, причём, на насекомых, хотела вот тебе показать, а как тебя увидела － из головы вылетело. Сейчас увидишь.
Они перешли узенькую мелкую речку, которую и речкой назвать можно было с натяжкой, скорее это был ручей, на берегах которого тихо шептался камыш и обитали немногочисленные лягушки да тонкие, как жгуты, змеи. Ветер давно проснулся и затянул песню где-то высоко в кронах деревьев, кое-где на могучих лапах елей можно было разглядеть покачивающихся на нём ещё не убравшихся прочь летучих мышей. Всё таки, как не крути, исключительно создания тьмы, каких нарочно не придумаешь. Ближе к выходу из леса хвойная растительность постепенно уступила место растительности лиственной, и вот тут Лилит остановилась и огляделась по сторонам. Она ещё какое-то время выискивала что-то взглядом сапфировых глаз, после чего, уже не хватая Самаэля за руку, быстро зашагала вперёд, на удивление ловко перемахивая через пни и поваленные деревья.
Ещё с минуту ходьбы, и наконец перед их взорами возникло готическое поместье, чьи конические черепичные крыши, увенчанные декоративными кованными флюгерами, рвались в самое небо, а брусчатку у выхода в сад серебрил лунный свет, фундамент же и крыльцо тонули в клочьях молочно-белого тумана.
Самаэль сразу узнал это здание.
－ Так это клиника, － уголок его рта дёрнулся вверх и так и застыл, － сумасшедший дом, богадельня для тех, кто нас видит.
－ Клиника? － по лицу Лилит было видно, что она нисколько не удивлена, － Я так и думала. Так значит, этот Хозяин стен － просто сумасброд? Это многое объясняет. Кроме того, чем этот человечишка мог Яхонту помешать попасть в свою родовое гнездо и успокоиться наконец.
－ Тихо! － Самаэль вдруг широко раскрыл глаза и поднял указательный палец. Лилит замерла, принявшись внимательно прислушиваться к каждому шороху.
－ Слышишь? － прошептал мужчина, переводя взгляд на девушку, та лишь покачала головой, наморщила нос и нахмурила тёмные брови, очевидно, чтобы обострить слух.
－ Подожди! － вдруг почти в голос выпалила Лилит, － Вот, теперь слышу... хохочет кто-то. Голос знакомый какой-то...
－ Как и смех, － хмыкнул Самаэль, － Не твой отпрыск часом?
－ Азазель! － наконец прозрела девушка и почти тут же округлила глаза, － Пробрался таки... ну ничего, это нетрудно исправить. Нельзя позволить ему натворить что-то такое, о чём вскорости мы все будем очень жалеть!
Она вдруг поглядела в лицо Самаэля, и во взоре её тот прочёл абсолютную уверенность.
－ Ты ведь сможешь его обратно в Преисподнюю спровадить, пока он тут не сжёг всё синим пламенем?
－ В теории... － мужчина потёр подбородок двумя пальцами, и вдруг счёл продолжение фразы нецелесообразным, － Нет, Его превосходительство сказал...
－ Да мало ли, что там Лютик сказал! － вдруг взбеленилась Лилит, － Ты можешь хотя бы раз за все свои тысячи лет существования не идти на поводу у этого горе-бунтовщика? Ему на пенсию пора, а он рассказывать будет, почему адских созданий нельзя вернуть собственно в Ад.
－ Это не ему решать, － серьёзно сказал Самаэль, － если бы он мог это сделать － мы бы сейчас с тобой не стояли посреди леса и не спорили. И этот недалёкий советник Бафомет － будь он тысячу и два раза неладен, не болтался бы сейчас в квартире некого Артура Штейна, который вроде как смертный... а вроде как и нет. Его превосходительство считает, что это его лакей.
－ Постой-постой, － быстро заморгала девушка, － то есть, как? Как это, бессмертный и не на Небесах и не в Преисподней? Так не бывает.
－ Как выяснилось, бывает, － вздохнул Самаэль, － Только не все верят.
Внезапно жалобно скрипнула дверь, и на крыльце, точно их тумана, возникла высокая худощавая фигура, облачённая в потёртый бархатный фрак, под которым виднелась рубашка, почти сливающаяся с алебастрово белой кожей, странным образом схваченная ремнём, точно его владелец не понимал назначения брючных петель или попросту не имел понятия об их существовании. На бледном лице с точёнными скулами горели жёлтым цветом два прищуренных коварных глаза, тёмные волосы, чьи концы достигали границы нижней челюсти, перебирал лёгкий ветер.
Самаэлю не понадобилось и нескольких секунд, чтобы понять, кто перед ним: сын Люцифера и Лилит собственной персоной, принц Преисподней Азазель. Некогда, ещё на Небесах, военачальник Сатаны приходился ему кем-то вроде няньки, но теперь тот милый смышлёный мальчишка вырос, превратившись в надменного изворотливого юнца. Не в последнюю очередь, конечно, на это повлиял поступок Рафаэля во время восстания, однако и влияния обоих родителей на своё чадо полностью исключать не приходилось.
Азазель обвёл внимательным взором силуэты Самаэля и Лилит и таки решился не торопясь приблизиться, точно намереваясь что-то сказать.
－ Полиция всегда должна на один шаг опережать преступника! － говорил Эрвин, важно прохаживаясь неподалёку от скучавших во дворе дома офицеров.
－ Это как ещё? － вскинул бровь Руди, － Раньше него квартиру ограбить? Или человека убить?
－ Когтями, － добавил его напарник － высокий худощавый мужчина с седой прядью в волосах, докуривающий уже третью папиросу подряд, － Что за зверь такой? Может, правда медведь забрался?
－ Леонард, какие к дьяволу медведи в черте города? － скептически прищурился Хофман и скрестил руки на груди, － Нет, это точно был человек, расстояние между ранами ровно такое же, как между пальцами взрослого мужчины, да и не стал бы зверь так целенаправленно убивать. Что-то тут нечисто. Этот Штейн явно что-то знает. Знает, но отмалчивается.
－ Улик против него недостаточно, － Леонард поискал глазами, куда бы кинуть окурок и, не придумав ничего лучше, бросил на асфальт, придавив подошвой ботинка, － а своевольничать в этот раз нам уже не позволят. Если ты понимаешь, о чём я.
Руди прикрыл глаза, что, видимо, означало положительный ответ.
－ И вообще эта игра "хороший и плохой полицейские" мне уже порядком, мягко говоря, приелась, － продолжал мужчина, － Во всяком случае, мне надоело быть "плохим". Я и так по ночам не сплю из-за побочных эффектов некоторых препаратов, а тут ещё и это...
－ Господин констебль! － от одного звука этого блеющего голоса Рудольфа практически передёрнуло, он изо всех имеющихся у него сил сжал кулаки и старался не смотреть в сторону его обладателя.
－ Констебли, － великосветским тоном вывел Леонард, － это у них в Лондоне. А у нас － офицер полиции.
－ Как угодно. Господин офицер полиции, － ничуть не смутившись, продолжал Бафомет, － а вы знаете, почему ваш напарник прибегает к помощи этих самых некоторых препаратов?
－ Не знаю! － резко бросил Руди, － Ради всего святого, оставьте меня в покое или я...
－ Или вы что? － криво улыбнулся советник, － При исполнении не оскорбляю, не шалю, не дебоширю. Скажите, а где смысл жизни?
－ У Азазеля! － не выдержав, крикнул Хофман, － Подите прочь, я сейчас за себя не ручаюсь!
Бафомет вскинул подбородок и, развернувшись, не торопясь зашагал обратно к крыльцу.
－ Нет, ну ты видел? － Руди прикрыл глаза и раздражённо потирал переносицу двумя пальцами, － Что за обезьяна? Только третий раз вижу, а уже смотреть не могу.
－ Не бери в голову, приятель, － Леонард крепко хлопнул его по плечу, － Не хватало распыляться на каких-то сумасбродов. Он ведь тебя провоцирует, ему нужны твои эмоции. Ты ведь не первый год на службе, можно уже и научиться игнорировать подобных индивидумов.
－ Да знаю, знаю, － Хофман опустил глаза, － Просто... не знаю, у меня одного это или нет, но когда смотрю на этого гада, ощущение, будто у него на лбу написано, что убийца － он, настолько вызывающе себя ведёт, просто руки чешутся. Уже было забыл, когда мне в последний раз хотелось удушить человека голыми руками, а тут этот...
－ Остынь уже, － Леонард похлопал себя по карманам, из одного из которых выудил белую пачку и протянул Руди, тот отрицательно покачал головой, глядя на свои ботинки, мужчина достал сигарету и закурил, наблюдая за всё ещё шатающимся по крыльцу Бафометом.