Старик Люцифер

－ Ланге! Ланге, слизняк убогий, открывай! У Старика Лоуренса есть к тебе разговор!
Дверь третьей квартиры содрогалась от непрекращающихся тяжёлых ударов пары нелицеприятных типов в бесформенных серых плащах и фетровых шляпах, намерения которых были явно не миролюбивыми.
－ Ланге, сволочь, я знаю что ты там! － вопил один из них, колотя кулаком, － Открывай по-хорошему, если шкура дорога!
－ Вынесем к чертям дверь, － спокойно добавил второй, стоявший, оперевшись о стену и скрестив руки на груди, － Новая денег стоит, а у тебя, как ты сам неоднократно повторял, их нет.
－ Это что ж тут ещё за балаган?! － из четвёртой квартиры выглянула разгневанная фрау Ротбауэр, － Звонок дверной для кого придумали? Для таких, как вы, чтоб дом не разносили, а то разносят они, а слышно до четвёртого этажа!
－ Вот-вот! － подтвердила какая-то затурканная женщина, － Из-за вас ребёнок спать не может! А сейчас, между прочим, тихий час.
－ Что вам, чёрт вас дери, нужно?! － наконец к этому консилиуму подключился и сам хозяин третьей квартиры Дамиан Ланге, правда, заочно － через запертую дверь, － Если пришли за бабками － обломитесь! У меня их как не было, так и не предвидится!
－ Да плевать мне, есть они у тебя или нет! － рявкнул первый, － Либо шестьдесят пять тысяч будут к пятнице, либо, матерью клянусь, я тебе ноги переломаю, а потом череп продырявлю!
Он помолчал секунду и отчеканил:
－ И никто... тебе... не поможет!
－ Не помогут тебе, Лукас, － пугающе спокойно процедил Ланге, － если не испаришься с порога моей квартиры к чёртовой бабушке сию минуту. Ты меня знаешь.
Вместе с этим за дверью послышался щелчок заряженного револьвера.
－ Что, Дами, пальбу устроить решил? － нервно заулыбался Лукас, пряча руки в карманы, － Тряхнуть стариной, так сказать? Ну так давай, пали! Или кишка тонка? Чего ждёшь?
Повисло безмолвие, даже второй вымогатель растерял свою невозмутимость и принялся медленно отходить вдоль стены подальше от предполагаемой линии огня. Фрау Ротбауэр тоже поспешила запереться в квартире, мало ли, что у этих умалишённых на уме... вернее, его отсутствии.
－ Ну что же ты, Дами? － оскалился Лукас, пытаясь заглянуть в дверной глазок, － Сейчас побежишь жаловаться мамочке, да?
－ Даю тебе последнюю возможность, － голос Ланге охладел окончательно, － убирайся по-хорошему.
－ Я не уйду. Стреляй.
Послышался щелчок и почти тут же оглушительный хлопок. Лукас отшатнулся и упал на пол, зажимая плечо, его приятель, ещё не успевший уйти, последовал его примеру и так же упал на живот, прикрывая голову руками. Грохнули ещё два выстрела, пули прошивали добротную деревянную дверь как гнилую доску, оставляя в ней разверстые отверстия.
－ Доволен?! － выпалил Дамиан, － Надеюсь, это отучит тебя донимать людей!
－ Вот... выродок! － прошипел Лукас и тут же стиснул зубы от боли, － Утырок, попадись теперь мне! Уж я-то тебя на шесть футов в землю...
－ А почему я тебя и ещё одну морду в глазок не вижу? － невозмутимо поинтересовался Ланге, бряцая револьвером, － Спрятались, что ли?
－ На полу лежим, － отозвался наконец дружок Лукаса, － боимся.
－ За себя говори! － огрызнулся тот.
－ Ну, тогда так и лежите! － по голосу Дамиана было ясно, что он ухмыляется, － А лучше ползите отсюда обратно к Лоуренсу. И передайте ему, что пусть свои подачки засунет туда, куда посчитает нужным. И ещё, что то, что он прислал вышибал долгов мне под дверь стало той чертой, за которой он окончательно утратил уважение в моих глазах.
Превозмогая боль и озлобленно кряхтя, Лукас на четвереньках отполз от двери, после чего поднялся на ноги и, согнувшись, как старик, поспешил прочь, его приятель последовал за ним.
Как только топот ботинок незваных гостей наконец стих, двери квартир стали осторожно открываться, перепуганные жильцы настороженно выглядывали и негромко переговаривались, кто-то даже осмелился приблизиться к прошитой пулями двери Ланге и мог с уверенностью сказать, что хозяин за ней не то просто тяжело и взволнованно дышит, не то плачет, что ему было несвойственно. Похоже, Дамиану действительно уже очень продолжительное время капали на нервы, от чего те в какой-то момент просто сдали. Ещё бы, если месяц-полтора назад подобные визитёры наведывались не чаще, чем раз в две, а то и три недели, то теперь сотрясали воздух (да и не только его) чуть ли не каждый день, от чего взгляды в сторону Ланге стали ещё более косыми, нежели раньше, теперь он и вовсе перестал высовываться из квартиры, на момент этого инцидента его не видели уже больше недели. Но только теперь праздные зеваки осознали всю серьёзность сложившейся ситуации и опасность, нависшую над Дамианом, кто-то даже проникся к нему сочувствием.
Дверь лишь одной квартиры осталась запертой － квартиры Барбары Ланге, расположившейся прямо над обиталищем Дамиана. В тот день её хозяйку особенно распирало злорадство, которое она всякий раз пыталась скрыть, спрятавшись и сделав вид, что очередной визит людей некого Лоуренса к её бывшему супругу остался ей незамеченным. Барбара жила в сладостном осознании того, что обвела проницательного, но простодушного мафиози-ловеласа вокруг пальца, свою женскую притягательность она использовала в достаточно гнусных целях, причём, явно уже не впервые － схема афёры была отточена почти до идеала.
Однако каждый раз, после того, как всё стихало, а невольные свидетели произошедшего да и просто любопытные соседи скрывались в своих квартирах, к двери Ланге направлялась крошечная фигурка, вытаскивала из-под лестницы несколько кирпичей, которые укладывала друг на друга, становилась сверху и, привстав на цыпочки, звонила в дверной звонок. Открывал хозяин не сразу, однако стоило маленькой гостье произнести слова "Союз хищных зайцев и говорящих цветов непобедим", как в замке тут же проворачивался ключ, и на пороге появлялся расплывшийся в улыбке Дамиан.
Дочь Ланге Иду － скромную застенчивую белокурую девчушку, не выпускающую из рук любимого плюшевого динозавра, － после развода забрала Барбара, суд решил, что ребёнку будет лучше с матерью, да и что ему может дать отец, по уши погрязший в долгах, и, кажется, начинающий спиваться. Конечно, Дамиан любил Иду больше жизни и не желал, чтобы она стала разменной монетой в их с её матерью отношениях, а потому согласился на условия теперь уже бывшей супруги. Та, к слову, запрещала отцу видеться с дочерью, а потому Ида сбегала к нему тайком, намереваясь попытаться утешить. Нет, конечно, она любила их обоих... но папу больше! Или маму... она сама до конца не могла определиться. Оба были ей дороги, оба некогда говорили друг другу ласковые слова и любили друг друга... или не любили?
Да, впервые афера Барбары дала сбой － она заберемела, а это значило только одно: ближайшие несколько лет она будет привязана к этому мужчине, потому как, даже если с финансами проблем не будет, она была не готовы оставаться одна с младенцем на руках, жалость и сочувствие окружающих мало чем смогли бы ей помочь. Сейчас Иде было почти семь лет, уже полгода, как ей приходится выдумывать самые невероятные причины того, почему мать должна выпустить её из квартиры, да ещё и изловчаться, чтобы ей не удалось проследить за дочуркой, когда та будет звонить в дверь отца и говорить очень секретный пароль, который не в коем случае не должны были узнать посторонние. Барбаре всегда казалось, что, осыпая дочь подарками, бывший супруг пытается переманить дочь на свою сторону, потому большинство таких подарков на дни рождения и по другим поводам до адресата, как правило, не доходили. Но у Иды и в мыслях не было обижаться, несмотря на свой юный возраст, она прекрасно всё понимала, порой, даже больше, чем могли понять и представить себе взрослые.
Девочка тем временем нажимала кнопку звонка вот уже на протяжении полуминуты, однако ни единых признаков жизни из-за двери не поступало, хотя она была уверена － папа прямо на пороге и прекрасно слышит.
－ Пап! － громко говорить и уж тем более стучать Ида не решалась, － Союз хищных зайцев и говорящих цветов непобедим! Ну папа!
－ Ида － наконец раздался из-за двери дрожащий голос Дамиана, － Ида, не сегодня, хорошо? Прости, пожалуйста...
－ Ладно, － простодушно вздохнула девочка, возвращая кирпичи обратно под лестницу. Она уже привыкла － в такие моменты лучше воздержаться от расспросов и уйти гулять на улицу, дабы у мамы не было повода кричать и на неё, и на папу. Ида подхватила с пола любимого плюшевого динозавра и вприпрыжку, что-то напевая, выбежала из парадного.

－ Откуда Ланге знает мою бабушку?! － округлил глаза Люцифер, － Разве я их знакомил? Не припомню.
－ Это фигура речи, － нехотя отмахнулся Артур, не отвлекаясь от чтения, а точнее перечитывания книги, － Мне вот лично один вопрос покоя не даёт: когда вы уже вознамеритесь начать меня убивать? У нас с вами договор, свою часть которого я при всём желании исполнить не могу, пока вы не исполните свою.
－ Как я понял, － обессиленно вздохнул Дьявол и переплёл пальцы на животе, － до тебя всё ещё не дошло. Как я понял, умереть ты не можешь из-за наличия в твоём мире существ из другого. Как только этот фактор удалится...
－ Удалюсь и я, － фыркнул Штейн, － так?
－ Именно, маэстро.
Люцифер не стал более докучать явно не заинтересованному в продолжении разговора собеседнику и, поднявшись с кресла, удалился в парадный, дабы поглядеть на всё произошедшее своими глазами.
Народ уже рассосался. Если так рассудить, людям в принципе никогда не было дела до себе подобных, разве что в те редкие минуты, когда в выстраивании отношений с кем-либо усматривают личную выгоду. Барбара Ланге - ярчайший пример. Тут и дураку ясно, кто в этих взаимоотношениях сыскал выгоду, а кто вымогателей под дверью и воз с небольшой тележкой неугасающих долгов.
— "С этим мафиози не всё так однозначно, — подумывал Дьявол, прохаживаясь по полам в чёрную и белую клетку, — любопытный экземпляр. Редкий, я бы сказал. Душёнка у него, невооружённым глазом видно, отнюдь не из чистых, но вот то, как он за эту самую душёнку трясётся... посильнее Эрвина".
В квартире Дамиана Ланге раздалась трель дверного звонка. Глупо и наивно было полагать, что раз хозяин не открыл собственной дочери, то уж наверняка впустит незнакомого мужчину, однако попытка, как известно, не пытка, да и свеч игра определённо стоила...
— Убирайтесь к чёртовой матери! - истерично прокричал из-за двери Ланге, — Оставьте меня уже в покое! Не желаю никого видеть!
— "Отлично, — пронеслось в голове Люцифера, — теперь и мать моя в ход пошла. Что же дальше?".
— Простите, — как можно тише и спокойнее начал он, — не хотел вас потревожить. Мы с вами раньше не встречались, я — новый жилец этого дома, Леон. Кажется, у вас проблемы, могу помочь с их решением...
— Я сам со своими проблемами разберусь, — буркнул Дамиан, — Да и какое вам вообще дело до моих проблем? Вам от них ни холодно, ни жарко, какая вам разница?
— Лично мне - ничуть не меньшая, чем вам. Понимаю, звучит более, чем подозрительно, но, уверяю, это лишь следствие эмпатии и огромной любви ко всем людям.
— Вы правы, — тон Ланге сделался окончательно непонятным, — Это не подозрительно. Это чертовски подозрительно, и я рад, что вы это сами понимаете. А теперь уходите.
Его голос всё сильнее удалялся, хотя было заметно, что хозяин всё ещё неподалёку от входной двери.
— Простите, — лицо Дьявола растянула улыбка предвкушения, — не могу.
Он сосредоточил все силы в кончиках пальцев, пару раз сжал и разжал кулак, после чего взялся за потёртую бронзовую ручку и потянул дверь на себя. Та спокойно отворилась, являя взору громоздкий книжный шкаф с комодом, перекрывающие вход в квартиру, а следом на лестничную клетку вывалился старый стул с отломанной ножкой.
— Что... что это за колдовство?! — выйдя из ступора, вскрикнул Дамиан и тут же вскинул револьвер.
— Ловкость рук, господин Ланге, — довольно протянул Люцифер, переступая порог, — Видите ли, я - иллюзионист. Фокусник, если угодно, и подобные вещи для меня - приевшаяся рутина.
— Не подходи, — процедил мужчина, не сводя с гостя испепеляющего взора, а с ним и бездонного дула револьвера, — Не подходи... будь я проклят! Не подходи... череп продырявлю!
Он начал было медленно отступать назад, но тут же едва не споткнулся о собственную же баррикаду, руки его затряслись, казалось, что оружие в них с каждым мгновением становится всё тяжелее и тяжелее.
Дьявол тем временем прикрыл за собой дверь, вальяжно переступил через импровизированное заграждение, заложив руки в карманы, не прошло и нескольких секунд, как холодное дуло упёрлось в его грудь.
— Вы можете спустить курок, — подмигнул он Ланге, — Можете и не спускать — я даю вам выбор. Но должен предупредить, результат будет примерно один и тот же.
— К-какой же это выб-бор? — голос Дамиана задрожал, как натянутый канат.
— О, поверьте, куда шире, чем вам даёт правительство. И ваша бывшая жена, уходя.
Ланге обалдел окончательно. Револьвер отяжелел настолько, что пальцы оказались не в состоянии более его держать, и тот лязгнул о пол, ноги подкосились, и мужчина упал в глубокое кресло, уронив непокорные руки на подлокотники.
— Хорошо, — выдохнул Дамиан, и лицо его приняло почти безумное выражение, — хорошо... что вам нужно? Вы ведь... не просто так припугнуть меня пришли, нет. И вы не из людей Лоуренса, это точно, уж больно у вас язык подвешен. В отличие от этих кретинов, барабанивших в мою дверь. Вы, кстати, как через неё прошли? Она... заперта была. Волшебник, небось? Ответа я не ожидаю, но всё же...
— Предположим, волшебник, — Люцифер остановился от него в паре метров, поскрёб ногтями подбородок, и жёлтые глаза его блеснули, — Кто же в таком случае вы, Дамиан?
— Я... — Ланге подался вперёд и потёр переносицу, — Я уже совсем скоро крышей поеду. Разлагающаяся как морально, так и физически ячейка социума, вот кто я.
— Это интересно, — Дьявол ухмыльнулся и по старой привычке взгромоздился на стоящий ту же комод, — Так что же это, выходит, вам терять совсем нечего?
— А что мне терять? - мужчина истерично всплеснул руками и снова округлил глаза.
— Если бы я знал, то не спрашивал бы. Как я понял, финансы у вас сейчас карман не тянут.
— Есть такое дело. До последнего гроша вытрясли, скоты. А ещё товарищами мне звались... давить таких товарищей! Шакалы, а не товарищи!
Люцифер положил ногу на ногу и с интересом оглядывал собеседника, наблюдая за его реакцией.
— Кроме жизни.
— Не понял.
— Вам совершенно нечего терять, кроме жизни. Денег у вас нет. Товарищей, как вы изволили выражаться, нет и не было. Семьи... больше нет. Работы нет. Что же мы имеем в сухом остатке?
— Ида, — едва слышно, позабыв о том, что следовало бы прикусить язык, ответил Ланге, — Дочка. Только она и осталась.
— Но ведь она живёт у матери...
— Моей дочерью она от этого быть не перестаёт. Хоть Барбара всеми правдами и неправдами против нашего общения. Говорит, я на Иду плохо влияю.
— И вы хотели бы вернуть её?
Дьявол нутром чувствовал, что подбирается к самому слабому месту Дамиана.
— Пусть не вернуть. Она не вещь, чтобы кому-то принадлежать, а живой человек. Просто...
Ланге выдержал паузу, что-то обдумывая. Люцифер не торопил.
— ...Просто хотел бы присутствовать в её повседневности. Как отец. Пусть косвенно, но присутствовать. Я Иде не чужой человек, она любит меня... во всяком случае, я на это надеюсь.
— Будьте уверены, — кивнул Дьявол, — иначе стала бы девочка так упорно добиваться встречи с вами? Что до... повседневности и вашего в ней присутствия... это нетрудно устроить.
Дамиан пристально посмотрел на Люцифера, густые тёмные брови его сползли вниз и повисли над самыми глазами.
— Я... сейчас не понял. Вы что мне предлагаете? В обмен на что?
— На самом деле не на так уж и много, — простодушно улыбнулся Дьявол, — По правде говоря, с точки зрения последователей теорий теологии, терять вам, помимо жизни, ещё есть что.
Люцифер чуть подался вперёд. Ланге заметно напрягся.
— Душа.
— Душа?
Дамиан даже прыснул в кулак, не сумев сдержать смех.
— Только и всего? Я-то уж было подумал, вы один из этих... как их... охотники за органами, вот.
— Увольте, за кого вы меня держите? Но идея интересная, возьму на заметку. Пока же меня интересует только ваша душа...
— Отойди от меня, Сатана! — не прекращая хохотать, хлопнул себя по бедру Ланге, — Так и скажите, что вы - шарлатан из конторы микрозаймов и хотите нагреть меня на последние деньги.
— Я этого не говорил. Кроме того, я совершенно серьёзен. Ну, кончай ржать, живот лопнет.
Люцифер щёлкнул пальцами. Дамиан хотел было взорваться гоготом снова, но тут же не без изумления обнаружил, что губы его точно сшили, причём за доли секунды, и сквозь них не проходило ничего, кроме нечленораздельного мычания.
— Так лучше, — удовлетворённо улыбнулся Дьявол, — полагаю, в доказательной базе мои заявления более не нуждаются.
Ланге испуганно облокотился о спинку кресла, не сводя с Люцифера недоумевающего взора, после чего, попытался жестами указать, что смеяться он больше не будет, и что способность говорить ему пока ещё нужна.
— Хотите что-то сказать? — снисходительно усмехнулся Дьявол.
Дамиан энергично закивал и подкрепил это утвердительным мычанием.
— Хорошо.
Люцифер ещё раз щёлкнул пальцами.
— А я всегда знал, что агностики не такие уж и идиоты, — затараторил Ланге так, будто дар речи у него отняли не на полминуты, а на несколько лет, — Я, будь я проклят, понятия не имею, кто или что вы и, видимо, не узнаю!
— Остановимся на том, что я могу если не всё, то очень многое. И поаккуратнее с самопроклятиями, это занятие не из безвредных, как вы могли убедиться на собственном опыте.
— Ладно, хорошо, — пытался успокоиться Дамиан, — что вы там хотели? Душу? Забирайте. Мне она даром не нужна.
— Сейчас — никак. Лишь после вашей смерти и после подписания соответствующей бумаги...
— Идите-ка вы к Дьяволу со своими бумажками! — взбеленился Ланге, — Я после такой свиньи от Барбары эти бумажки видеть не могу! Баста! К Дьяволу идите.
— Я прошу меня великодушно простить, — пытался подавить улыбку Люцифер, — при всём уважении к вам и при всём моём желании, сколь бы велико оно не было, я не могу пойти к себе.
— А вам не чужда самоирония, — обессиленно выдохнул Дамиан, — Мне это по душе. Так это, значит, вы теперь у нас живёте?
— Временно. Пока не улажу одну... накладку. Накладку с... чайным сервизом.
— Сер-визом? - не понял Ланге.
— Сервизом.
— Это каким-таким сервизом?
— Из китайского фарфора, очень дорогим. Вот только, как выяснилось, разбить его не так уж и легко. Во всяком случае, пока.