Цена выдоха
Зал аукционного дома «Морт» пах точно так же, как и вся жизнь Вивьен до этого момента: антиквариатом, старыми деньгами и едва уловимым ароматом разложения. Но сегодня к этой смеси добавился запах озона. Снаружи над Адриатикой собиралась гроза, и электричество в воздухе заставляло волоски на руках вставать дыбом.
Вивьен стояла на подиуме, чувствуя себя фарфоровой статуэткой, которую выставили на край обрыва. Её глаза были плотно завязаны лентой из черного шелка. Слепота обостряла другие чувства: она слышала скрип дорогих кожаных туфель, звон льда в бокалах и шепот, в котором её имя — д’Анжу — перекатывалось, как монета в кармане нищего.
— Лот номер семь, — голос аукциониста звучал так, будто он объявлял цену на редкую марку, а не на живого человека. — Последняя из рода, чей долг перед Консорциумом превысил пределы разумного. Начальная ставка — пять миллионов.
Вивьен сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она вспомнила отца. Его дрожащие руки, когда он подписывал бумаги. Его пустой взгляд, когда он сказал: «Это единственный способ сохранить поместье, Виви. Ты всегда была моей лучшей инвестицией».
Ставки взлетали с пугающей скоростью. Семь миллионов. Девять. Двенадцать. Она чувствовала на себе сотни взглядов — липких, оценивающих, раздевающих. Для этих людей она была не девушкой с мечтами о большой сцене, а трофеем.
— Двадцать миллионов! — выкрикнул кто-то в первом ряду. Голос был старческим и дребезжащим. Вивьен передернуло. Она представила себе этого человека: дряблая кожа, запах лекарств и уверенность в том, что за деньги можно купить чью-то молодость.
И тут тишина упала на зал, как гильотина. Она была такой резкой, что Вивьен на секунду показалось, будто она оглохла. Ритмичный шум толпы сменился тяжелым, вибрирующим молчанием.
— Она не продается. Она уже оплачена.
Голос донесся из глубины зала. Он не был громким, но в нем была такая плотность и сила, что стены, казалось, слегка содрогнулись. Это был голос человека, который не просит, а констатирует факт.
— Простите, сэр? — аукционист замялся. — У нас строгие правила. Если вы хотите перебить ставку...
— Я не торгуюсь с падальщиками, — отрезал незнакомец. Послышались тяжелые, уверенные шаги. Один за другим. Медленно. Ритмично. Как отсчет времени до взрыва. — Контракт на Вивьен д’Анжу был выкуплен сегодня утром. Лично у её отца. Оригинал у вас в системе. Проверьте.
Наступила длинная пауза. Слышно было только, как лихорадочно стучат пальцы аукциониста по клавиатуре планшета.
— Да... Да, мистер... Джейс. Подтверждено. Лот снят с торгов.
Вивьен почувствовала, как земля уходит из-под ног. Джейс. Это имя она слышала лишь в пугающих заголовках новостей и в пьяных бреднях отца о «чистильщике», которого нанимают, когда закон бессилен.
Шаги остановились прямо перед подиумом. Вивьен ощутила исходящий от него жар и тонкий аромат сандала, холодного металла и дождя.
— Снимите повязку, — приказал он.
Чьи-то суетливые руки развязали узел на затылке. Ткань соскользнула, и Вивьен зажмурилась от резкого света прожекторов. Когда она открыла глаза, первое, что она увидела, были его глаза.
Цвета мокрого асфальта. Безжалостные. В них не было того вожделения, которое она видела у других мужчин. В них была только ледяная собственническая уверенность. Джейс был выше её на голову, в простой черной одежде, которая казалась более дорогой и опасной, чем все смокинги в этом зале.
— Ты... — голос Вивьен сорвался. — Зачем ты это сделал?