Серебряный капкан
Отель «Морт» сиял так ярко, что казался белым пятном на фоне ночной Адриатики. Вспышки камер слепили, а рокот толпы напоминал шум прибоя перед штормом. Вивьен чувствовала, как «жидкое серебро» её платья струится по ногам, словно вторая кожа, холодная и чужая. Тяжелый чокер на шее давил, напоминая о микрофоне, который ловил каждый её вдох.
Джейс вышел из машины первым. Он не суетился, не поправлял пиджак. Он просто встал, дожидаясь её, и протянул руку. В свете прожекторов его лицо казалось высеченным из гранита.
— Дыши, Вивьен, — негромко произнес он, когда она вложила свои пальцы в его ладонь. — Ты — самое дорогое, что есть в этом зале. Заставь их в это поверить.
Они вошли в бальный зал под аккомпанемент внезапно смолкнувших разговоров. Вивьен чувствовала, как сотни взглядов вонзаются в неё, как иголки. Но она держала подбородок высоко. Она была балериной — она умела улыбаться, когда связки рвались от боли.
И тут она увидела его.
Её отец, Филипп д’Анжу, стоял в кругу политиков в другом конце зала. Он выглядел безупречно: седина на висках, бокал дорогого коньяка, маска благородного патриарха. Но когда его взгляд упал на Вивьен, идущую под руку с Джейсом, маска треснула. Бокал в его руке дрогнул, капля темно-янтарной жидкости упала на белоснежную манжету.
— Идем, — скомандовал Джейс, ведя её прямо к нему.
Толпа расступалась перед ними, как Красное море. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Филипп, — голос Джейса прозвучал как удар хлыста. — Какая встреча. Кажется, ты забыл поблагодарить меня за заботу о твоей дочери.
Филипп побледнел, его глаза лихорадочно бегали от лица Джейса к чокеру на шее Вивьен.
— Вивьен… что ты здесь делаешь? Тебе не место среди… этих людей, — выдавил он, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Мне место там, где за меня платят, папа, — голос Вивьен был тихим, но в нем звенела сталь, которую она выковала за последние дни в подвале Джейса. — Ты ведь сам установил цену, не так ли?
— Это было… это было ради семьи! — Филипп сделал шаг к ней, но Джейс мгновенно преградил ему путь, слегка приобняв Вивьен за талию. Это был жест абсолютного владения.
— Ради семьи? — Джейс усмехнулся, и эта усмешка заставила окружающих попятиться. — Ты продал её, чтобы закрыть свои дыры в офшорах. Но у меня для тебя новость, Филипп. Я решил оставить этот «залог» себе. Навсегда.
Джейс поднял свободную руку, привлекая внимание всего зала. Оркестр замолк.