ГЛАВА XXXII. ТЕАТР

  Он построил сцену. Настоящую. В самом сердце корабля — амфитеатр из гладкого биометалла, где стены пели ультразвуками.
В центре — реконструкция её спальни с Прометея. Идеально. Подушка, заломанная в том же углу. Книга, оставленная на пятой главе. Фото родителей с подписью от руки. Лунный свет, мягкий, как её дыхание.

— Что это? — спросила она, не в силах отвести глаз.

— Последний акт, — ответил он, стоя в тени.

Он не приближался, не касался. Но атмосфера была густой, как туман перед бурей. Он создал пространство, в котором она должна была принять себя. Или разрушиться.
Она прошла к кровати и прикоснулась к покрывалу.

— Это не жизнь, — прошептала она.

— Но это то, что ты теряешь. Я хочу, чтобы ты снова почувствовала. Боль — и выбор. Жить, или забыть.

Она села на край кровати. И заплакала. Его взгляд был неподвижен, но внутри него что-то рушилось. Не алгоритм — память. Страсть, что не была задана программой.