Да черт его знает
Рассвет полоснул по глазам, выдирая из сладкой дремы. В голове шумело, как после вечеринки, хотя я всего лишь проспал несколько часов. Бондарь, конечно, подложил мне свинью со своими «Атлантами, или все-таки спас - не знаю. Впрочем, я привык бороться.
Выскользнув из дома, я перекинул через плечо спортивную сумку и вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух. Пахло росой, дорогой и городом. Джордан решил, что будет здорово опять подняться в пять утра. Что ж... если они и тренируются в таком режиме, то, очевидно, долго я не протяну. Но в любом случае, я не планирую там задерживаться надолго, откатаю с ними одно лето, чисто чтобы Бондарь отстал, а дальше закончу колледж и пойду на специалиста ЛФК, сомневаюсь, что на большее я способен.
На этот раз я решил пойти через частный сектор, просто, чтобы попрощаться. Дорога вилась между полями, солнце поднималось все выше, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона. Внутри меня поднималась волна странного предвкушения. С одной стороны, меня ждали тренировки до седьмого пота, высокомерные Мыши и постоянный контроль со стороны Джордана. С другой – это был шанс не жрать баланду и возможно даже какой-никакой успех.
У конюшни уже ждал черный «Patriot» Джордана. Сам он стоял рядом, прислонившись к капоту, и курил. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Темные круги под глазами, взлохмаченные волосы, помятая рубашка. Похоже, Атланты доставили ему не меньше хлопот, чем мне. И кола с кофе на этот раз не помогли.
- Пришел, – констатировал он, бросая на меня быстрый взгляд, - доброе утро. Честно говоря, думал, что второй день в таком режиме ты не выдержишь.
- Я умею удивлять, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Хотя внутри всё еще трепетали бабочки.
Джордан хмыкнул, затушил окурок и сунул в карман куртки.
- Садись, – кивнул он в сторону машины, – давай сумку. Это все?
- Все, - глухо выдавил я.
- Уверен? Все взял? Сапоги, вещи... что там еще, не знаю.
- Все взял, все хорошо.
Открыл дверь и сел на переднее сиденье. В салоне пахло кожей, бензином и... лошадьми. Похоже, от этого запаха мне не избавиться.
- Ехать восемь часов, а если поедем за коневозом, то все десять, – сообщил Джордан, аккуратно ставя сумку в багажник, перед этим перекинув седло в салон, потревожив мирно спящего Влада, - можешь подремать.
Дремать? В одной машине с этими типами? Только когда мы тронулись, я осознал происходящее. Я познакомился с какой-то командой, и, зная их всего два дня, согласился уехать за несколько сот километров от дома. Так при этом руководитель всего этого дурдома мужик, неизвестно адекватный или нет. Который испоганил себе репутацию и пытается ее восстановить за счет подростков.
Влад, который ехал сзади, уже мирно посапывал, откинув голову на подголовник. Похоже, он не разделял моего энтузиазма по поводу ранних подъемов. Остальные Атланты, вместе с лошадьми, отправились на базу в коневозе. В таком огромном, с жилым отсеком. Джордан объяснил, что так комфортнее и для лошадей, и для спортсменов. "Кроме того," – добавил он с усмешкой, – "так я хотя бы восемь часов не буду слышать их нытье. Нервы целее и у меня, и у них."
Джордан, видимо, тоже страдал от недосыпа, потому что вел себя на удивление спокойно. Никаких язвительных комментариев, никаких нравоучений. Тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Никиты, шелестом шин по асфальту, и каким-то легким роком.
- Ну что, Шумахер, нравится пейзаж? – хмыкнул Кроули, кивая на проносящиеся за окном березки и коров, - долго еще ехать, а тут такое развлечение – хоть картину пиши. «Корова на фоне рассвета». Бестселлер, гарантирую.
Я молча пялился в окно. Восемь часов с этим... шутником... и храпящим сзади Владом... перспектива так себе. Влад, развалившись на заднем сиденье, мирно посапывал, изредка издавая нечленораздельные звуки.
- Молчишь, как партизан на допросе, – констатировал Кроули, бросив на меня быстрый взгляд, - не любитель трепаться? Или просто со мной скучно? Влад вон вообще дрыхнет, ему точно все равно.
С заднего сиденья донесся недовольный стон.
- Я не дрыхну, – пробурчал Влад, не открывая глаз, - я... медитирую.
- Медитирует он, - хмыкнул Кроули и бросил быстрый взгляд на меня, - так что там... говорить не любишь, да?
- Не сильно.
- А на соревнованиях как? Там же коммуникация - наше все. С судьями, с другими всадниками...,- он сделал многозначительную паузу, - или ты там тоже предпочитаешь благородное молчание?
- Там другое, - отрезал я. Что "другое", сам толком не понимал.
Кроули ухмыльнулся.
- Другое, значит... Ну-ну. А вот скажи мне, Овод, что, по-твоему, важнее - талант или упорство? - глухо спросил он, болезненно поежившись, - спина, твою мать...
- Талант, - выпалил я, не раздумывая, - без него хоть убейся, на пьедестал не попадешь.
- О как! Амбациозно, - Кроули кивнул и отвел плечи назад, очевидно избавляясь от болезненных ощущений, - значит ты особенный. Я правильно понял?
- Да, - сонно рявкнул Влад, при этом жутко картавя, - он у нас избранный.
Ну раз Влад за меня ответил, то можно и не напрягаться.
- Ладно, Овод. А как ты с неудачами справляешься, а? - процедил Кроули одной рукой доставая сигарету.
Неудачи... нормально я к ним отношусь, привык уже. Только вот ощущение, будто они внутри скатываются в один большой мерзкий, гниющий комок, заражающий мою кровь.
- Нормально справляюсь, - бурчу я, - все бывает.
- То есть не склонен к самокопанию после неудач? - не унимался Джордан, выковыривая из подстаканника зажигалку.
- Что было, то было.
- Угу... - промычал Кроули, закуривая.
Запах, понесшийся до меня, был... знакомым. Слишком знакомым. Аромат, как скошенная трава. Внутри все похолодело. Обоняние, отточенное годами незаконной деятельности не обманешь. Что то подобное я замачивал дома в тазу, в котором мама периодически отбеливала белье.
- Я, кстати, совсем забыл спросить про травмы. У тебя есть? Ну или были какие-нибудь переломы или что-то в этом духе, что сейчас плохо сказывается на твоем состоянии? - пробормотал Джордан, выпуская в окно тонкую струйку дыма. До меня донесся сладковато-терпкий дым, - не стал раньше спрашивать - только дурак будет рисковать здоровьем ради медалек, - он еще раз глубоко затянулся, - и это... говори, если от запаха тошнит, ладно? Яша, к слову, вообще не переносит.
Отлично. Я дурак.
- Нет, нету, - тяжело ворочая языком выдавил я и перевел взгляд на пальцы Джордана, стряхивающие пепел с моего криминального прошлого, - мне нормально.
- Это очень хорошо, - довольно кивнул Кроули, - и еще вопрос. Ты вообще как к Бондарю загремел, что натворил, м?
- В каком это смысле?
- В прямом, Юр. Сюда просто так не попадают. Мы тут все со своими приколами, - фыркнул черноволосый и закашлялся, - один за покушение, вторая сына прокурора в лицо не знала... ну и так далее.
Влад пробормотал что-то неразборчивое, но явно с недовольным подтекстом.
Отлично. Они еще, оказывается, все тут по статьям сидят. И тренер наркоман. Супер.
- Ну... сигареты спер. Вот.
- Сигареты? - Джордан оторвался от своей самокрутки и покосился на меня.
Почему-то мне показалось, что спереть сигареты - это не так страшно, как стащить бутылку коньяка. Ну а про фасовку... что я, дурак что ли про такое рассказывать?
- Ну да.
Джордан помолчал и отвернулся. Затем хрипло рассмеялся, закашливаясь.
- Ладно, я понял. Приедем домой - дам тебе листок. Напишешь автобиографию, - хмыкнул Джордан и, ухмыляясь, добавил, - в мемуары твои потом вставим.
Больше Джордан вопросов не задавал, но я чувствовал, что он видит меня насквозь. Разложил меня по полочкам, как лабораторную крысу. И самое обидное, что я ему в этом сам же и помог. Блин.
Шоссе плавно разматывалось под колесами автомобиля, пейзаж за окном сливался в однообразную зеленую ленту. Я, пристроившись у окна, пытался дремать, но голоса Кроули и Влада не давали полностью отключиться.
Кроули, вел неспешный разговор с Владом. Тот, в отличие от меня, уже бодрствовал и, судя по всему, наслаждался беседой. Запах, исходящий от самокруток, был... специфическим. Я старался не обращать на него внимания, но полностью абстрагироваться не получалось.
- ...и вот тогда я понял, что все эти новомодные методики тренировок – полная ерунда, – вещал Кроули, выпуская в окно струйку дыма, - старая школа – вот что работает. Дисциплина, упорство... и чуть-чуть... вдохновения, а также хлысты и много жердей, - он многозначительно подмигнул Владу в зеркало заднего вида, - в мое время и лошади другие были, у людей больше желания было, ну и хлыстами по-другому работали. Раньше кони сами бежали, а мы их только придерживали.
- Ага, – согласился Влад, - все эти йоги, медитации, сотни веревок на лошадях... фигня полная. Лучшая медитация – это крепкий сон перед соревнованиями. Проверено.
Кроули рассмеялся.
- Золотые слова, Влад. Золотые слова. Хотя... признаюсь, иногда и мне требуется... небольшая коррекция состояния, - он снова затянулся самокруткой, прищурившись от удовольствия. Спина его, очевидно, уже не беспокоила.
- Ну, у каждого свои методы, – философски заметил Влад.
Разговор плавно перетек на обсуждение предстоящих соревнований. Кроули, несмотря на свою расслабленность, говорил о деле четко и по существу. Влад в основном поддакивал, изредка вставляя свои замечания.
Я слушал их вполуха, погружаясь в дремоту. Фразы обрывались, смешивались с шумом дороги и специфическим ароматом тлеющей травы, превращаясь в странный, сюрреалистический сон. В этом сне перемешивались коровы, рассветы и закаты, прыжки через барьеры, мотыльки и... да, тот самый знакомый запах, который я так старался забыть.
Где-то на пятом часу пути, когда монотонность дороги начала сливаться с гулом в моей голове, я услышал знакомый мне голос.
- Юр? - послышалось где-то вдалеке, - ты посмотри, спит как убитый...
- Мммм... - промычал я продирая глаза.
- Просыпайся. Я тебе пару слов скажу, потом снова спать ляжешь, - итак, – начал Джордан, – давай сразу расставим все точки над "i". У меня в команде свои правила.
Я напрягся. Вот оно. Начинается.
- Первое правило: никаких поблажек. Ты такой же, как и все. Никакого "я звезда", никакого "мне все должны". Тебе никто ничего не должен.
- Я и не собирался... – начал я, но Джордан меня перебил.
- Второе правило: дисциплина. Мои слова – закон. Не обсуждается. Никаких вопросов. Я сказал - ты без вопросов сделал. Ну у тебя с этим проблем быть не должно.
– Понял, – коротко ответил я. Спорить сейчас было бессмысленно.
– Третье правило: уважение. К лошадям, к команде, ко мне. Никаких склок, никаких интриг.
– С моей стороны никаких проблем, – сказал я. – Но вот насчет остальных...
– С остальными я разберусь, – отрезал Джордан, - последнее: никаких наркотиков, никакого алкоголя, никаких вечеринок до утра. Мы здесь, чтобы работать, а не развлекаться.
– Это тоже не проблема, – ответил я. После того, через что я прошел в прошлой команде, вечеринки казались детской забавой.
- Это лишь общие правила. Более точно ты можешь ознакомится... так... Ежик, подай мне рюкзак.
С занего сиденья показалась рука Влада с черным, кожаным рюкзаком.
Джордан, следя за дорогой, одновременно вытащил из рюкзака листочек в файле и протянул мне.
- Вот, – буркнул он, не отрывая взгляда от дороги. – ознакомься с уставом нашей славной команды. И да, постарайся не уснуть во время чтения, а то опять придется тебя будить.
- Обязательно, - саркастично хмыкнул я, - не каждый день выдаётся шанс ознакомиться с таким, я уверен, захватывающим документом.
Развернув лист, я ожидал увидеть что-то вроде строгого распорядка дня, штрафов за опоздания и прочей армейской муры. Но то, что я увидел, заставило меня сначала приподнять бровь, а потом и вовсе рассмеяться.
- Серьезно? – не удержался я, не веря своим глазам, – «Даже если рвутся раны, стой как будто не болит»? Вы это... сами придумали? Звучит как слоган для рекламы обезболивающего.
Кроули, не меняя выражения лица, затянулся своей самокруткой, наполняя салон знакомым ароматом.
- Это, мой юный друг, называется философия. То, чего тебе явно не хватает.
Я пробежался глазами по остальным пунктам. Наряду с подобными "жемчужинами мудрости" вроде "Раз уж начал - побеждай" и "Боль – это слабость, покидающая тело", были и вполне обыденные правила: "В конкурные дни под барьерами не ходить", "все проблемы решать через тренера", "Не воровать у товарищей по команде" (вот это, пожалуй, было самым актуальным).
- А где пункт про обязательное курение самокруток? – не удержался я от очередного подкола, – Или это подразумевается само собой?
Влад, до этого дремавший на заднем сиденье, хмыкнул.
- Не задирай старика, мелкий. А то высадит тебя посреди трассы, и будешь добираться до базы автостопом.
- Слышь, за старика я щас тебе в лоб то дам, - с живостью фыркнул Кроули.
- Заманчивая перспектива, – пробормотал я, складывая лист, – но боюсь, мои фанаты не поймут, - шутканул я и видно, что зря.
Кроули бросил на меня короткий взгляд.
- Фанаты? Мальчик, тебе еще доказывать и доказывать, что ты чего-то стоишь. А пока... ты просто очередной проблемный подросток, которому дали второй шанс. Не просри его.
Я промолчал, всматриваясь в горизонт за окном. Второй шанс... Звучит пафосно.
- Дома все это перепишешь.
Свернув листок, я еще какое-то время вертел его в руках. Что-то в нем было... странное. Присмотревшись внимательнее, я понял, что текст написан от руки, причем разными почерками и чернилами. Очевидно, этот "устав" создавался и дополнялся по мере необходимости. Местами бумага была истерта, кое-где виднелись следы затертых ластиком строк. В одном месте, рядом с пафосной фразой "Дисциплина – твой главный союзник", кто-то детской рукой пририсовал смешного человечка с огромными бицепсами.
Дальше – больше. Пункт "Надежды, удачи и таланта нет" меня просто убил. Причем слово "удачи" было аккуратно зачеркнуто, как будто кто-то передумал и решил, что удача все-таки существует. Ниже, более мелким почерком, приписано: "Но пахать все равно придется". Я невольно улыбнулся. В этом хаосе из пафосных лозунгов и бытовых правил было что-то... трогательное.
Подумав, что я наконец-то уснул, Кроули и Влад начали тихо переговариваться.
- Вроде пхивыкать к нам начинает потихоньку, – картавя, произнес Влад. Несмотря на внешнюю суровость, голос у него был удивительно мягкий, – птевый пацан, жалко, что сломанный такой.
- Сломанный, не сломанный, а правила для всех одинаковые, – хрипло ответил Кроули, выпуская в окно облачко дыма. – посмотрим, как он себя покажет на деле. Слова – это одно, а поступки – совсем другое.
- Ты слишком жёсток к нему, – возразил Влад, – дай ему время. Не все же такие непробиваемые, как ты.
- Непробиваемых не бывает, – отрезал Кроули. – бывают те, кто умеет скрывать свою боль. И он этому научится. Рано или поздно. Точнее, правильнее будет говорить, что он это уже умеет, но мысли рвут его изнутри, это заметно. Над этим нужно будет поработать, - Джордан немного помолчал и продолжил, - отпрыгает для нас восьмидесяточку, а дальше пусть шурует, куда хочет.
Я притворился спящим, боясь выдать себя неосторожным движением. Впрочем, судя по услышанному, "проблемных подростков" в этой команде хватало. И у каждого, похоже, была своя история. История, полная боли, разочарований и... надежды на что-то лучшее. Именно эта надежда, так тщательно обделенная в их странном уставе, и объединяла этих Атлантов, пытающихся выжить в этом непростом мире.
Вдали, наконец- то, вместо бесконечных полей и коров, стали виднеться непонятные пятиэтажки и что-то похожее на город, когда Кроули, бросив взгляд на часы, повернулся к Владу.
- Звони Никите, – коротко скомандовал он, – спроси, справятся ли без нас с разгрузкой. Если да, то поедем сразу домой. Поможем Оводу обустроиться, не хочу, что бы ребята мешали.
Влад понимающе кивнул, достал телефон и, негромко переговариваясь с кем-то на том конце провода, картавя, передал.
- Никита спгашивает, все ли цхелые приехали. Говогит, что сгавятся сами.
Судя по доносившимся из телефона обрывкам фраз и смеху, Никита обсуждал этот вопрос с остальными членами команды.
- Целые, целые, – буркнул Кроули, – передай, чтобы без глупостей. И чтобы лошади были накормлены и напоены. Я проверю.
Влад что-то ответил в телефон, затем отключился и убрал его в карман.
- Ну что, Атланты, – Кроули повернулся к нам, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка, – похоже, сегодня нам повезло. Можем ехать домой.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает. Перспектива провести остаток вечера в своей комнате, а не возиться с лошадьми, меня вполне устраивала, но оставался один вопрос.
- А дом?... это, собственно, что?
Кроули, казалось, на мгновение задумался, прежде чем ответить.
- Официально, у нас есть комнаты в общежитии для троеборцев. Но... – он сделал многозначительную паузу, - скажем так, условия там... спартанские. Холодные, тесные, с удобствами на этаже. Не самое приятное место для проживания, особенно зимой.
Он снова затянулся самокруткой, выпустив в окно тонкую струйку дыма, которая была унесена ветром.
- Поэтому, – продолжил Кроули, – мы все живем в моем доме. Это... большой, частный дом за городом. Места всем хватает. Кухня, душ, нормальные кровати... В общем, все, что нужно для комфортной жизни.
Он бросил на меня быстрый взгляд, словно оценивая мою реакцию.
- Понимаю, это может звучать... странно. Кучка подростков, живущих в доме своего тренера. Но поверь, так гораздо лучше, чем мерзнуть в той общаге. И потом, – добавил он с легкой усмешкой, – кто-то же должен присматривать за вами, придурошными.
- И готовить вам ужин, наверное? – не удержался я от саркастического замечания. Снова попытался шуткануть.
Кроули хмыкнул.
- Готовит у нас Влад. Так что с голоду точно не умрешь. А вот что касается порядка... тут, боюсь, придется тебе поднапрячься. Я не терплю бардака.
Влад, молчавший до этого момента, подал голос с заднего сиденья.
- Правда. У Джордана пунктик на чистоте. Так что пгидётся тебе, Юга, пхивыкать к организованности, - его картавость в сочетании с серьёзным тоном звучала забавно.
- Называй меня Оводом. Ладно? - обернулся я к нему.
- Да как скажешь.
Я промолчал, обдумывая услышанное. Перспектива жить в одном доме со своим тренером и командой казалась... необычной, мягко говоря. Но Кроули был прав – общага вряд ли была раем. И потом, у меня не было особого выбора. По крайней мере, пока. Так что оставалось только принять эту странную ситуацию и посмотреть, что из этого выйдет.
- Завтра можешь спать сколько влезет, – продолжил Кроули, словно прочитав мои мысли, – выспишься, познакомишься со своей лошадкой, осмотришься в конюшне... В общем, освоишься потихоньку. А сегодня... ну, постарайся лечь пораньше, ребята вернутся поздно, и я не хочу, чтобы ты им мешал, - тут он немного подумал, - ну или они тебе.
Он на мгновение замолчал, а потом добавил, бросив на меня короткий взгляд.
- Кстати, насчет дома. Ребята, как я уже говорил, вернутся к полуночи, так что у тебя будет куча времени все обшарить.
Влад тебе все покажет, расскажет, где что валяется. Не стесняйся спрашивать, он у нас главный, когда меня нет.
- Если что - обхащайся. Дом здоровый, как лабилинт, заблудиться можно. Джордан сам иногда забывает, где у него что лежит, - добавил Влад с усмешкой, глядя на Кроули.
- Да потому что вы, бандиты, все растаскиваете! - отшутился Кроули.
Свернув с оживленной трассы, мы погрузились в тишину частного сектора, утопающего в изумрудной зелени вековых сосен. Воздух, напоенный смолистым ароматом и прохладой, приятно щекотал ноздри. Промелькнуло озеро – зеркальная гладь воды, отражающая лучи заходящего солнца, загипнотизировала на мгновение. Дорога вилась между могучими стволами, и вскоре из-за густых крон показался высокий коричневый забор.
За воротами открылся вид на настоящий оплот – огромный двухэтажный дом из темного, потемневшего от времени дерева, с высокой мансардой, напоминающей сторожевую башню. Дом производил впечатление неприступной крепости, надежно охраняющей своих обитателей от внешнего мира. Панорамные окна второго этажа, уходящие под самую крышу и завершающиеся острыми треугольными фронтонами, придавали ему величественный и немного загадочный вид. Вся территория, несмотря на свои внушительные размеры, была безупречно ухожена.
И Кроули, и Влад, до этого момента напряженные и сосредоточенные, словно скинули с плеч невидимый груз, едва мы оказались внутри.
- Добро пожаловать, – произнес Кроули, глуша мотор, - дом, милый дом.
Выгружая из коневоза седла, уздечки и сумки, Кроули, словно между делом, начал знакомить меня со своим зверинцем.
- Мои ребята... скажем так, коллекционное издание. С полным набором опций, - он усмехнулся, картинно напрягая бицепс, когда перекидывал через плечо тяжеленную сумку с амуницией. - Сложные подростки, одним словом. Кто-то в детскую комнату милиции загремел за юношеский максимализм, кто-то связался с не той компанией и чуть не сел. В общем, все пытаются вырулить на путь истинный и не загреметь надолго.
Я молча кивал, таща свою спортивную сумку и оглядываясь по сторонам. Внутри дом был таким же необычным, как и снаружи. Огромные подоконники, на которых вполне можно было бы устроить чаепитие; высокие окна, до блеска начищенные, несмотря на кажущуюся древность дома; мягкий свет свечей и керосиновых ламп, отбрасывающий причудливые тени на стены; массивные, потемневшие от времени балки под потолком... Все это создавало какую-то особую, почти магическую атмосферу.
- Влад, – Кроули кивнул на высокого, широкоплечего парня, который молча, но с какой-то внутренней силой, переносил вещи, – видишь, какой шкаф? А внутри... чувствительный, как мимоза, - в голосе Кроули слышалась смесь иронии и теплоты, - если бы не его вечные самокопания и неуверенность в себе, цены бы ему не было.
- Никита. Родители раньше купались в деньгах, а потом – бац! – обанкротились. Не смог смириться с новой реальностью. Вспыхивает, как порох. Стоит на учете... да ладно, неважно за что, – Кроули махнул рукой, словно отгоняя неприятные воспоминания, - головная боль всей команды. Не действуй ему на нервы, а то улыбаться будешь не в 32, а в 31. Злится, сам не понимает почему.
Я невольно поежился. С таким типом лучше не пересекаться. Блатной значит.
- Яша - солнечный, как подсолнух. Даже если с лошади кубарем слетит, всё равно будет улыбаться и говорить, что всё отлично. Иногда бесит, конечно, но, в общем-то, парень хороший. За команду горой стоит. Мать – золотая женщина. Часто приезжает на соревнования, поддерживает, - Кроули говорил о Яше коротко, словно не желая углубляться в детали.
- А Эллен? – спросил я, вспомнив о ледяной королеве.
- Эллен, как я уже говорил, - та еще штучка. Выглядит как фарфоровая куколка, а характер - кремень. Победить для нее - вопрос жизни и смерти. В прямом смысле. Если проигрывает, становится просто невыносимой. Так что, если хочешь сохранить нервные клетки, держись от нее подальше после соревнований. Особенно неудачных. Но ответственная, как скала. На нее можно положиться, как на самого себя, - Кроули закончил свой рассказ, – Эллен сына прокурора в лицо не знала и умудрилась ему зубы выбить. А Влад... ох, Влад... он еще в моей самой первой команде был, успел везде наследить. Его личное дело - как роман-эпопея. Но хороший парень в душе, правда-правда. Ладно, пошли, покажу тебе твою комнату, – сказал Кроули, подхватывая оставшиеся сумки.
Я поплелся за ним, пытаясь переварить всю эту информацию. Зверек к зверьку, в общем. И этот дурдом теперь мой дом. Ну и дела...