Правила крысы
Говорят, если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. Моя бездна жила за тонкой бетонной стеной, курила ментоловые сигареты и хранила мой уничтоженный скетчбук как военный трофей.
Я не спала почти всю ночь. Лежала, глядя в потолок, на котором плясали тени от фар проезжающих машин, и строила схемы. Раньше, в своей прошлой, благополучной жизни, я мыслила категориями искусства: выстраивала композицию кадра, искала идеальную перспективу, смешивала оттенки, чтобы передать свет. Я знала, как нарисовать человека так, чтобы он казался живым. Теперь мне предстояло научиться другому искусству - искусству выживания. Мне нужно было рассчитать не падение света, а траекторию удара.
Аня победила в битве за спортзал. Она уничтожила мое творчество. Она думала, что сломала меня. Но она совершила классическую ошибку всех тиранов - недооценила жертву, которой больше нечего терять. Когда у тебя отбирают всё, страх исчезает. На его место приходит ледяная, кристальная ясность.
Я встала раньше будильника. Тело ныло после вчерашних падений, колени украшали лиловые синяки, а нос слегка припух и болел при каждом прикосновении. Я долго рассматривала себя в зеркале ванной. Отражение мне не нравилось - затравленный взгляд, бледная кожа. Но я заставила себя расправить плечи.
Я подошла к шкафу. Сегодня мне не хотелось надевать черное. Я решила сыграть на контрасте. Обманчивая мягкость.
Я надела нежный белый топ с кружевом в зоне декольте - вещь из моей прошлой, "люксовой" жизни. Сверху запахнула объемный серый кардиган, завязав пояс на талии. Он был уютным, теплым и выглядел обманчиво домашним. Дополнила образ светлыми брюками.
Я собрала волосы, но не в тугой хвост, как планировала, а оставила их распущенными, лишь слегка убрав пряди от лица. Я выглядела не как боец, а как девушка, которая пришла пить кофе в кофейню. Идеальная маскировка.
Мама пыталась заговорить со мной за завтраком. Она жарила оладьи, стараясь создать уют на этой чужой, пахнущей старым жиром кухне. Когда я села за стол, она ахнула, заметив мой нос.
- Боже, Эльза! Что с лицом? - её рука с лопаткой замерла в воздухе. - Ты подралась?
- Нет, мам, что ты, - солгала я, спокойно намазывая варенье на оладушек. Голос звучал ровно, даже буднично. - Просто я неуклюжая. Вчера в раздевалке резко повернулась и впечаталась лицом в дверь. Знаешь, там такие узкие проходы.
Ложь сорвалась с языка легко, как выдох. Я училась. Я адаптировалась. Мама недоверчиво покачала головой, но расспрашивать не стала - у неё не было сил на новые проблемы. Ей было проще поверить в мою неуклюжесть, чем в то, что её дочь травят в новой школе.
Путь до школы был серым и промозглым. Туман съел верхушки панельных домов, превратив район в декорации к фильму ужасов. Я шла, глубоко засунув руки в карманы, и повторяла про себя мантру: «Я не жертва. Я охотник, который сидит в засаде».
В школе я сразу почувствовала перемену. Атмосфера была густой, липкой. Слухи здесь распространяются быстрее вируса гриппа. Все уже знали. Новость о том, что «новенькую» вчера размазали по полу в спортзале, а Бессмертных просто развернулся и ушел, явно стала хитом вечерних чатов.
Я шла по коридору, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то хихикал, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно показывал пальцем.
- Смотри, идет, - шепнула какая-то девица у расписания своей подруге. - Говорят, она ревела на весь этаж, а Анька ей альбом соком залила.
- Лохушка, - фыркнула вторая.
Я прошла мимо, глядя сквозь них, словно они были прозрачными.
Правило крысы номер один: не реагируй на фоновый шум. Реагируй только на прямую угрозу. Экономь энергию для броска.
Первые два урока прошли в тумане. Я сидела на своем месте, записывала конспекты, идеально выводила буквы. Ваня сидел на своей парте. Мы не смотрели друг на друга. Между нами висело напряжение такой плотности, что его можно было резать ножом.
Мой скетчбук теперь у него. Я знала, что он его не выбросил. Этот грязный, мокрый секрет связывал нас крепче, чем любые слова. Он был хранителем моей униженной души, и я не знала, что он собирается с этим делать.
На большой перемене я заставила себя пойти в столовую. Мне не хотелось есть, меня тошнило от запаха котлет, но прятаться по туалетам я больше не собиралась. Я купила чай и села за свободный стол у стены.
Ко мне подошла Аня.
Она была сияющей. Ярко-розовая кофточка, слишком короткая юбка, идеальный макияж, скрывающий любые недостатки. За её спиной, как верные телохранители, стояли две подружки. Она чувствовала себя победительницей, королевой этого улья.
- Привет, убогая, - пропела она, ставя свой поднос на мой стол без приглашения. - Как нос? Не нужно к пластическому хирургу? Хотя тебе бы не помешало, может, хоть парня нормального найдешь.
Я медленно подняла на неё глаза. Внутри было пусто и холодно, как в морге. Страха не было. Было только брезгливое любопытство.
- Привет, Аня, - мой голос был тихим, но твердым. - С носом всё в порядке, спасибо за заботу. А тебе я бы посоветовала проверить зрение и координацию.
- Чего? - она нахмурилась, явно не ожидая ответа. Обычно жертвы молчат или плачут.
- Ты вчера промахнулась по мячу три раза, прежде чем попасть в меня. В волейболе это называется "отсутствие техники". А в медицине - проблемы с вестибулярным аппаратом.
Кто-то за соседним столом прыснул в кулак. Аня вспыхнула. Её глаза сузились, превратившись в щелочки.
- Ты страх потеряла, мышь? - она наклонилась ко мне, упираясь наманикюренными руками в стол. - Забыла вчерашний урок? Я могу повторить. И поверь, в следующий раз мячом дело не ограничится.
В этот момент к нашему столу подошел Ваня. Он возник бесшумно, как тень, отделившаяся от стены. В руках банка энергетика. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен на Аню - скучающий, ленивый взгляд хищника, который пока сыт.
- Аня, отвали от неё, - бросил он, даже не повышая голоса.
Аня мгновенно изменилась в лице. Гнев сменился на капризную обиду. Она повернулась к нему, надув губы.
- Вань, ну она сама напрашивается! Хамит мне. Ты слышал, что она сказала?
- Мне плевать, - он открыл банку с характерным щелчком пш-ш-ш. - У нас сейчас английский. Ты эссе написала?
Лицо Ани вытянулось. Она замерла.
- Эссе? - переспросила она, моргая своими длинными нарощенными ресницами. - Какое эссе?
- Которое "Англичанка" задавала неделю назад. "Мой герой". Елена Викторовна сказала, что сегодня сдача, и это идет в четвертную.
Аня побледнела. Очевидно, в плотном графике между маникюром, интригами и травлей людей места для учебы не нашлось.
- Черт... Ваня, у меня ничего нет! Она меня убьет, у меня и так двойка выходит. Отец меня прибьет, если я четверть завалю. Вань, дай списать?
Ваня пожал плечами, делая глоток.
- Я сам не писал. Импровизировать буду. Твои проблемы, Ань.
Аня заметалась взглядом по столовой. И тут её взгляд снова упал на меня. В её глазах зажегся хищный, расчетливый огонек. Она вспомнила.
- Эй, ты, - она снова ткнула в меня пальцем. - Ты же у нас из гимназии. Вся такая умная, с репетиторами. Значит, шпрехаешь по-английски.
- Допустим, - осторожно ответила я, делая глоток остывшего чая.
- Напишешь мне эссе. Сейчас. За перемену.
Я посмотрела на Ваню. Он стоял, прислонившись бедром к соседнему столу, и пил свой энергетик. Он смотрел в окно, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. Он слышал каждое слово. Он ждал. Ждал, что я сломаюсь. Или что я пошлю её. Или что я начну умолять его о помощи.
- С чего бы мне это делать? - спросила я, глядя на Аню.
- С того, что если не сделаешь, твой скетчбук покажется тебе цветочками, - прошипела Аня, наклоняясь к самому моему уху. От неё пахло приторно-сладкими духами. - Я устрою тебе такой ад, что ты сама из окна выйдешь. Я тебе волосы отрежу в туалете, поняла? А если напишешь... так и быть, не трону тебя неделю. Живи.
Это был шантаж. Примитивный, грубый, как удар кирпичом.
Правило крысы номер два: используй силу и вес противника против него самого. Если он бежит на тебя - поставь подножку.
В моей голове мгновенно созрел план. Злой. Изящный. Рациональный. Идеальная композиция мести.
Я изобразила страх. Опустила глаза, сгорбила плечи, позволив рукам слегка задрожать.
- Хорошо, - прошептала я едва слышно. - Я напишу. Только не трогай меня. Пожалуйста.
Аня выпрямилась и торжествующе улыбнулась, посмотрев на Ваню: "Видишь, как я её дрессирую? Видишь, кто здесь главный?".
Ваня медленно перевел взгляд на меня. В его зеленых глазах мелькнуло разочарование. Он думал, я буду драться. Он думал, у меня есть зубы, а я снова сдалась.
«Подожди, Бессмертных, - подумала я, встречая его взгляд с покорным видом овечки. - Ты просто не знаешь, что самый опасный яд - тот, который не имеет вкуса. Смотри и учись».
- Вот и умница, - Аня вырвала листок из своей тетради и бросила передо мной ручку. - Пиши. Тема: "Человек, которым я восхищаюсь". И чтоб без ошибок, поняла? У меня должно быть "пять".
- Поняла, - кивнула я.
Мы остались за столом. Аня стояла надо мной, нетерпеливо постукивая ногой, контролируя процесс. Ваня остался у окна. Он не ушел. Он наблюдал.
Я начала писать. Мой почерк был ровным, округлым и красивым. Я писала на английском, быстро и уверенно, слова лились рекой.
- Что ты там пишешь? - подозрительно спросила Аня, заглядывая в листок. - Переводи. Я должна знать, про кого это.
- Я пишу про сильную, яркую личность, - пояснила я, не отрываясь от письма. Голос мой был мягким. - Про женщину, которая всегда в центре внимания. Которая считает себя идеалом и уверена, что мир создан для неё. Это же про тебя?
Аня расплылась в довольной улыбке. Лесть - лучший наркотик для нарциссов. Она проглотила наживку вместе с крючком.
- Да, это про меня. Пиши-пиши. Чтобы все поняли, какая я крутая.
Я дописала текст за десять минут. Это было великолепное эссе. Грамматически безупречное. С использованием сложных оборотов, идиом и метафор.
Вот только смысл его был двойным. Каждое слово было лезвием, завернутым в шелк.
Я протянула листок Ане.
- Готово.
Она пробежала глазами по тексту. Её знаний хватало только на то, чтобы узнать слова "beautiful" (красивая), "attention" (внимание) и "impressive" (впечатляющая).
- Вроде норм, - кивнула она, пряча листок в сумку. - Ладно, живи пока, мышь. До следующего раза.
Она развернулась и побежала в кабинет английского, цокая каблуками.
Я осталась сидеть за столом. Ваня подошел ко мне. Он сжал пустую банку в руке, металл жалобно хрустнул.
Я медленно встала. Теперь, когда Ани не было, мне не нужно было притворяться испуганной. Я выпрямила спину и посмотрела Ване прямо в глаза.
Я улыбнулась. Холодной, тонкой улыбкой, от которой, я надеялась, ему станет не по себе.
- Ты прогнулась, - сказал он. В его голосе было презрение. - Я думал, ты гордая. А ты стала её секретаршей за пять минут.
- Ты плохо знаешь английский, Ваня?
- Нормально я знаю, - нахмурился он. - При чем тут это?
- Тогда слушай внимательно на уроке. Тебе понравится.
Я обошла его и направилась к выходу из столовой, чувствуя, как его озадаченный взгляд прожигает мне лопатки.
Урок английского. Елена Викторовна, молодая и энергичная учительница, любила устраивать публичные чтения. Она считала, что это развивает уверенность в себе. О, как она была права.
- Итак, - сказала она, оглядывая класс. - Кто готов представить свое эссе? Анна? Ты так активно тянешь руку. Прошу к доске.
Аня, уверенная в своем триумфе, вышла к доске. Она шла как модель по подиуму. Она держала мой листок как знамя победы, бросив на меня короткий, уничижительный взгляд: "Смотри, как я тобой управляю. Ты работаешь на меня".
Я сидела на последней парте и рисовала на полях тетради. Не портреты. Я рисовала крысу в короне.
- My Role Model, - начала читать Аня. Акцент у неё был чудовищный, но читала она громко и с пафосом. - The person I admire most is a plastic masterpiece.
Класс молчал. Елена Викторовна удивленно подняла брови. Аня, не зная всех оттенков слова "masterpiece" в данном контексте, продолжила.
- She believes that the world creates itself around her empty shell. Like a beautiful mannequin in a shop window, she stands tall, captivating everyone with her artificial shine.
(Перевод: "Она верит, что мир создается вокруг её пустой оболочки. Как красивый манекен в витрине магазина, она стоит высоко, пленяя всех своим искусственным блеском").
В классе послышались первые смешки. Те, кто понимал английский (а таких было немного, но они были), начали переглядываться.
Аня, вдохновленная вниманием, читала дальше. Она думала, что комплименты льются рекой.
- Her intellect is fascinating. It is pure and unclouded by thoughts, comparable to the mind of a decorative plant. She proves that you don't need a brain to make noise.
(Перевод: "Её интеллект завораживает. Он чист и не затуманен мыслями, сравним с разумом декоративного растения. Она доказывает, что не обязательно иметь мозг, чтобы создавать шум").
К этому моменту класс уже лежал. Смеялись даже те, кто не понимал ни слова - просто за компанию, заражаясь общей истерикой. Елена Викторовна покраснела, закрыв рот рукой, пытаясь сдержать смех, но её плечи тряслись.
Аня остановилась. Она почувствовала неладное. Смех был не восхищенным. Он был злым, издевательским. Она начала нервничать.
- In conclusion, - гордо, но уже с дрожью в голосе закончила она, - I strive to be like her. Because ignorance is bliss, and being hollow means you cannot break.
(Перевод: "В заключение, я стремлюсь быть как она. Потому что невежество - это блаженство, а быть полым внутри означает, что тебя нельзя сломать").
Тишина взорвалась хохотом. Смеялся Коля, хлопая себя по коленям. Ржал Сережа, чуть не падая со стула. Смеялся весь класс.
Аня стояла у доски, красная пятнами. Она не понимала, что произошло. Она смотрела на листок, потом на класс, потом на учительницу, ища поддержки.
- Анна... - Елена Викторовна вытерла слезу и попыталась вернуть лицу серьезное выражение. - Это... очень острая сатира. Грамматика безупречная. Пять за язык. Но содержание... кхм... Анна, ты понимаешь, что ты сейчас прочитала?
- Что там написано?! - взвизгнула Аня, понимая, что её подставили. Голос её сорвался на визг.
- Там написано, что у тебя мозгов как у фикуса! - крикнул Сережа, вытирая слезы смеха. - И что ты манекен пластиковый!
Аня застыла. Медленно, как в замедленной съемке, она перевела взгляд на меня.
Я сидела прямо, сложив руки на парте. Я не смеялась. Я смотрела ей в глаза с вежливым, холодным интересом.
Лицо Ани исказилось от ярости. Она скомкала листок и швырнула его на пол, топнув каблуком.
- Ты! - заорала она, тыча в меня пальцем, её ноготь дрожал. - Это ты написала! Учительница, это она писала! Она меня подставила!
Класс затих.
- Аня, - строго осадила её Елена Викторовна. - То есть ты признаешься, что работу за тебя выполнила Мирзоева? Тогда это два. Садись.
Аня открыла рот и закрыла его. Она попала в свою же ловушку. Если она признает, что я писала - получит двойку и позор за лень. Если скажет, что писала сама - признает себя "декоративным растением".
Аня выбежала из кабинета, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Я перевела взгляд на Ваню.
Он сидел на соседнем ряду. Он не смеялся, как остальные. Он откинулся на спинку стула и смотрел на меня. Внимательно. Изучающе. В его глазах больше не было разочарования.
Там было уважение. Смешанное с опаской.
Он понял всё с первой строчки.
Он медленно, едва заметно кивнул мне.
«Один-один, Бессмертных. Я не прогнулась. Я просто сменила оружие. И мое перо оказалось острее твоего меча».
Вечер. Дождь закончился, но воздух был сырым и холодным. Пахло мокрой землей и озоном.
Я сидела на балконе, завернувшись в плед. Чашку с чаем я держала в руках, грея пальцы. Я ждала.
Я знала, что он выйдет. После такого шоу он не мог не выйти.
Дверь скрипнула.
Ваня вышел. Он был в толстовке, капюшон наброшен на голову. Он закурил сразу, не прячась. Встал у перил, глядя на меня поверх бетонной стены.
- Декоративное растение? - спросил он, выпуская струю дыма в ночное небо. - Жестко.
- Правдиво, - ответила я. - Она сама попросила написать правду. Я просто выбрала формулировки, которые она не смогла понять.
- Она тебя убьет, ты знаешь? Теперь это личное. Ты не просто огрызнулась, ты уничтожила её авторитет перед всей школой. Сережа теперь месяц будет её подкалывать про фикус.
- Она уничтожила мой скетчбук, - парировала я, глядя на огни города. - Она первая перешла на личности. Я лишь защищаюсь доступными методами.
- Защищаешься? - он хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на восхищение. - Это было нападение, Эля. Хладнокровное, спланированное убийство. Ты опаснее, чем кажешься. Я думал, ты "правильная девочка".
- Не называй меня так. Правильные девочки сидят в башнях и ждут рыцаря. Я учусь выживать сама.
Ваня молчал, разглядывая меня. В темноте его глаза казались почти черными, но я чувствовала их тяжесть.
- Мой скетчбук, - тихо спросила я. - Где он?
- У меня.
- Выброси его.
- Нет.
- Почему? Он испорчен. Там грязь, вода и... то, что она нарисовала. Это мусор.
Ваня затянулся, задержал дыхание и медленно выдохнул.
- Я высушил его. На батарее. Листы покоробились, стали жесткими, но высохли. Маркер, конечно, никуда не делся, бумага впитала его намертво. Но сам рисунок... контуры остались.
У меня перехватило дыхание. Он... сушил мой альбом? Ваня Бессмертных раскладывал мои мокрые рисунки на батарее в своей комнате?
- Зачем? - прошептала я.
- Затем, что рисунок был хороший, - он посмотрел мне прямо в глаза. - Похож. Я там... настоящий. Не такой, как в школе.
- Ты там грустный, - заметила я.
- А я и не веселый клоун, Эля.
Второй раз за вечер он назвал меня по имени. Это больше не резало слух. Это звучало как пароль для входа в закрытый клуб.
- Спасибо, - сказала я.
- Не за что. Но скетчбук я не отдам. Пока.
- Почему?
- Залог.
- Залог чего?
- Того, что ты не сбежишь, - он криво усмехнулся. - Ты сегодня показала зубы. Это интересно. Мне стало скучно здесь, в этом болоте, где все предсказуемы. А ты... ты развлекаешь. Ты как уравнение со звездочкой.
- Я тебе не ребус, Бессмертных.
- Посмотрим.
Он потушил сигарету о перила и щелчком отправил окурок вниз.
- Завтра Аня попытается отомстить. Физически. Будь готова. Она не простит "фикуса".
- Ты поможешь?
- Нет, - он покачал головой. - Я наблюдатель. Но... - он помедлил, словно решаясь выдать государственную тайну. - Если она загонит тебя в угол... беги к запасному выходу из актового зала. Замок там сломан, его клинит, но если дернуть вверх и на себя - откроется. А за ним лестница на крышу. Туда никто не ходит.
Это был не просто совет. Это был ключ к убежищу.
- И еще, - он уже взялся за ручку двери. - Следующий урок литературы - "Евгений Онегин". Я не читал. И читать эту нудятину не собираюсь.
- И? - я приподняла бровь, догадываясь, к чему он клонит.
- Расскажешь мне. Краткое содержание. Кто кого любил, кто кого убил и почему все рыдали. Завтра здесь же. Плата за информацию про замок.
- Это вымогательство, - усмехнулась я.
- Это бизнес, детка. Правила крысы, помнишь? Используй ресурсы. Ты - мой ресурс по литературе. А я - твой ресурс по выживанию.
Он подмигнул - нагло, по-своему - и скрылся за дверью.
Я осталась одна на холодном балконе. Но мне было тепло.
Я посмотрела на город. Огни казались ярче.
Война с Аней только начиналась, и она будет жестокой. Но теперь я знала: у меня есть союзник. Странный, ненадежный, скрытный, но союзник. И у нас с ним бартер.
Онегин в обмен на безопасность. Неплохая сделка для начала.