Правила общего балкона

Мы подъехали к "Заброшке". Это был старый кирпичный ангар на окраине промзоны, окруженный скелетами недостроенных гаражей и бетонными плитами, торчащими из снега, как надгробия. Из щелей в стенах вырывался пульсирующий свет стробоскопов, а басы били так сильно, что земля под ногами вибрировала, словно у неё была аритмия.

Ваня заглушил мотор. В салоне повисла тишина, которая тут же была разбита глухими ударами музыки снаружи.

- Приехали, - сказал он, вынимая ключи.

Я посмотрела в окно. Темнота, снег, свет фар других машин и силуэты людей, курящих у входа. Мне стало страшно. По-настоящему.

- Не дрейфь, - Ваня заметил мой взгляд. - Держись рядом. И рот лишний раз не открывай.

Мы вышли из машины. Холодный ветер ударил в лицо, но он смешивался с запахом дешевого табака, жженой резины и чего-то сладковатого - марихуаны.

Ваня шел первым, сунув руки в карманы куртки. Я шла за ним, стараясь не отставать, пряча подбородок в воротник пуховика.

На входе стояли какие-то парни в спортивных костюмах - "фейсконтроль" местного разлива. Увидев Ваню, они расступились, пожимая ему руку.

- Здарова, Ванек! Батя амнистию объявил?

- Типа того, - буркнул Ваня. - Она со мной.

Он кивнул на меня. Парни смерили меня оценивающими взглядами, задержались на моем худи с боксером (видимо, оценили принт), и пропустили.

Мы вошли внутрь.

МУККА - Депрессанты

Меня оглушило. Ангар был огромным, темным, освещенным лишь несколькими прожекторами и кострами в железных бочках дым ел глаза. Воздух был тяжелым, спертым. Музыка долбила по перепонкам, заставляя сердце подстраиваться под свой бешеный, рваный ритм.

Здесь было человек пятьдесят, может больше. Кто-то танцевал, дергаясь в конвульсиях, кто-то сидел на ящиках, кто-то целовался в углах, не стесняясь никого. Это был хаос. Грязный, пьяный, опасный хаос.

В моей прошлой жизни вечеринки были другими. Лофты с панорамными окнами, официанты с подносами, легкий джаз или модный хаус. Мы пили просекко из хрустальных бокалов и обсуждали поездки в Европу.

Здесь пили водку из пластиковых стаканчиков и обсуждали, кто кому разбил лицо на прошлой неделе.

Коля и Сережа подошли к нам.

- О, Ванек! Здарова! - они пожали ему руки. - А это че за... официальный визит?

Они уставились на меня.

- Это Эля, - спокойно сказал Ваня. - Она с нами. Она мне с физикой помогла, так что не наезжать.

- Да мы поняли, поняли, - хохотнул Сережа. - Просто видок у неё... как на похороны собралась.

- На похороны твоего аттестата, если будешь вякать, - холодно ответила я.

Парни переглянулись и заржали.

- Во дает! Зубастая! Ладно, зачет. Пошли, Анька уже там, истерит, что тебя нет.

- Не отставай, - бросил он мне. - И не нарывайся. Я не буду бегать тебя спасать каждые пять минут.

- Я справлюсь, - ответила я.

Они ушли вперед. Аня, прижимаясь к Ване, что-то шептала ему на ухо, и он, кажется, даже усмехнулся.

Я осталась одна, на шаг позади.

Я видела их спины. Они были парой. Король и королева этой помойки. А я была их бухгалтером, которого взяли на корпоратив из жалости и выгоды.

Но я не чувствовала унижения. Я чувствовала холодную решимость.

Я выживу здесь. Я использую их всех. Я закончу эту школу, поступлю в университет и уеду отсюда навсегда.

А пока... пока я буду играть по их правилам. Но в своей форме.

Я поправила худи и шагнула в толпу, навстречу громкой музыке и чужим взглядам.

- Чё грустим, малая? - какой-то парень с татуировкой на шее выдохнул дым мне в лицо.

Я прошла мимо, натянув капюшон поглубже.

Мне нужно было выпить. Не для веселья. Для анестезии. Чтобы этот гул перестал давить на мозг. Чтобы забыть про папу, про маму, которая считает копейки. Про Ваню, который сейчас, наверное, обнимает Аню, чтобы та не "истерила".

Я подошла к импровизированному бару - столу из паллет, заставленному разномастными бутылками.

Там стоял какой-то парень из параллели.

- Налей мне, - сказала я, стараясь перекричать музыку.

- Чего тебе? Сока? - он заржал.

- Того же, что и всем.

Он плеснул мне в пластиковый стаканчик прозрачную жидкость почти до краев и добавил каплю колы для цвета.

Я взяла стакан. Он пах спиртом так сильно, что меня замутило. Но я зажмурилась и сделала большой глоток.

Горло обожгло огнем. Жидкость провалилась в желудок, как расплавленный свинец. Я закашлялась, на глазах выступили слезы. Я не ела почти ничего с обеда. Алкоголь на пустой желудок - это самоубийство.

- До дна! - крикнул бармен.

Я допила.

Эффект наступил почти мгновенно. Сначала тепло разлилось по венам, потом мир слегка качнулся и стал мягче. Острые углы сгладились. Музыка перестала быть врагом, она стала частью меня.

Тринадцать карат - давай расскажем.

Я нашла свободный ящик в темном углу и села. Отсюда было видно "танцпол".

Я видела их.

Ваня и Аня.

Они стояли у бочки с огнем. Аня висела на нем, что-то шептала, смеялась, гладила его по груди. Ваня стоял неподвижно, с бутылкой пива в руке. Он смотрел поверх её головы.

Он не выглядел веселым. Он выглядел мрачным. Он слушал Аню, но его взгляд блуждал где-то далеко.

Иногда он смотрел в мою сторону.

Наши глаза встречались через дым и головы танцующих. В эти моменты он не отводил взгляда. Он смотрел на меня тяжело, изучающе. Я поднимала свой стаканчик, салютуя ему, и делала глоток. Он хмурился, но ничего не делал.

Время шло. Час. Два.

Я выпила еще два коктейля. Голова стала тяжелой, но мысли были на удивление ясными. Алкоголь не сделал меня веселой, он сделал меня грустной и смелой.

Я наблюдала за этим зверинцем. За людьми, которые прожигали свои жизни в этом ангаре, потому что им больше некуда было идти. И я была одной из них.

Ближе к полуночи вечеринка достигла пика. Музыка стала агрессивнее, люди - пьянее.

Ко мне подсел Коля.

Он был сильно пьян. Его лицо раскраснелось, глаза разъехались. Он плюхнулся на соседний ящик, едва не упав.

- Скучаешь? - спросил он, дыхнув на меня перегаром.

- Отдыхаю, - ответила я, отодвигаясь.

- Чё такая дерзкая? - он придвинулся ближе. - Мы же теперь друзья, да? Ты Ване помогаешь, значит, наша.

- Я не ваша, - отрезала я. - Я сама по себе.

- Да ладно тебе, - он положил тяжелую, потную ладонь мне на плечо. - Ты нормальная девка. И худи у тебя... ничё так. Спряталась, как мышка.

Его рука скользнула с моего локтя на талию, под худи. Его пальцы коснулись джинсов.

Меня прошиб холодный пот. Алкогольный туман на секунду рассеялся, уступив место панике.

- Убери руки! - я попыталась толкнуть его, но он был тяжелым, как скала.

- А то чё? - он ухмыльнулся. - Ване пожалуешься? Да Ванек занят. Вон, с Анькой лижется. Ему плевать. А я свободен.

Он сжал мою талию.

- Давай, не ломайся. Пошли выйдем, покурим. Я тебе покажу... звезды.

Его лицо приближалось к моему. Я чувствовала вонь дешевого алкоголя.

Меня сковал страх. Он был огромным, пьяным и тупым. Если я закричу, никто не услышит из-за музыки.

- Не трогай меня! - я попыталась встать, но он дернул меня обратно на ящик.

- Сиди! Чё ты дергаешься? Я к тебе со всей душой...

Его рука поползла под худи, касаясь джинсов.

Паника ударила в голову. Я начала оглядываться в поисках Вани.

Где он?

Я увидела его у дальней стены. Он стоял один, докуривая сигарету. Он смотрел прямо на нас.

Он видел. Видел, как Коля зажимает меня в углу.

Я замерла. «Ну давай. Сделай что-нибудь. Или ты снова позволишь этому случиться, чтобы не портить авторитет?»

Ваня выбросил окурок. Он оттолкнулся от стены и пошел к нам.

Он шел не быстро, не бежал. Он шел своей обычной, ленивой походкой хищника. Но в его глазах, которые я видела даже в полумраке, был лед.

Он подошел к нам.

Коля, увлеченный процессом, даже не заметил его. Он пытался поцеловать меня в шею.

Ваня положил руку на плечо Коле. Спокойно. По-дружески.

- Колян, - сказал он. Голос его был ровным, но громким.

Коля вздрогнул и обернулся.

- О, Ванек! А мы тут с твоим репетитором... общаемся.

- Вижу, - кивнул Ваня. Он даже не посмотрел на меня. Он смотрел только на друга. - Слушай, дело есть. Срочное. Пойдем, отойдем.

- Да погоди ты, - отмахнулся Коля. - Ща, я тут договорю...

Ваня сжал его плечо сильнее. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

- Коля, - сказал он тише, наклоняясь к его уху. - Там Серега с какими-то левыми пацанами зацепился у тачки. Кажется, сейчас махач будет. Нужна твоя помощь. Без тебя не справятся.

Это была ложь. Сережа спал на ящиках в другом конце зала. Но Ваня знал, на что давить. Драка и помощь братве - святое.

Глаза Коли загорелись пьяным азартом. Он тут же забыл про меня.

- Да ну? Наших бьют?

- Типа того. Пойдем, разберемся.

- Всё, бегу! - Коля вскочил, пошатнувшись. - Ща я им... ща я им устрою!

Он рванул к выходу, сшибая людей на своем пути.

Ваня остался стоять передо мной.

Он медленно перевел взгляд на меня. Я сидела, вжавшись в стену, и дрожала. Он увидел это.

- Вставай, - сказал он.

- Куда? - прошептала я.

- Домой. Концерт окончен.

- А Аня?

- Аня останется. Ей тут весело. А мне надоело.

- Коля вернется... он поймет, что ты соврал.

- К тому моменту нас здесь уже не будет. Вставай, Эля. Быстро.

Он протянул мне руку.

Я посмотрела на его ладонь. На сбитые костяшки. И вложила в неё свою руку.

Он рывком поднял меня на ноги. Меня качнуло - алкоголь давал о себе знать. Ваня придержал меня за локоть.

- Идти можешь?

- Могу.

- Тогда пошли. Через черный ход.

Мы вышли на улицу с другой стороны ангара, где было темно и тихо. Морозный воздух ударил в лицо, немного протрезвляя.

Ваня достал ключи от машины, покрутил их в руке... и убрал обратно в карман.

- Мы не поедем? - спросила я, стуча зубами от холода

- Я пил, - буркнул он. - Машина мне еще нужна. И жизнь тоже.

- И что делать?

- Пешком пойдем. Тут недалеко, если срезать через пути. Минут сорок. Заодно проветришься. А то от тебя несет, как от спиртзавода.

- От тебя тоже, - парировала я.

- Значит, мы гармоничная пара, - усмехнулся он. - Пошли.

Мы двинулись в путь.

Вокруг была ночь. Снег скрипел под ногами. Вдали лаяли собаки. Мы шли по узкой тропинке вдоль гаражей, освещенной только луной.

Сначала мы молчали. Шли быстро, чтобы согреться.

Ваня шел чуть впереди, прокладывая дорогу.

- Ты не ударил его, - сказала я вдруг. Голос прозвучал громко в тишине.

Ваня остановился. Обернулся.

- Кого? Колю?

- Да. Ты просто увел его. Соврал ему.

- И что? Ты хотела крови? - он прищурился.

- Я думала... ты будешь защищать меня по-другому.

- Как? Набить морду лучшему другу из-за бабы? - он хмыкнул. - Эля, включи мозг. Если бы я его ударил, началась бы драка. Свои против своих. Меня бы не поняли. Коля бы затаил злобу. И потом, когда меня не было бы рядом, он бы тебе отомстил. Жестоко.

Он подошел ко мне ближе.

- Я сделал так, чтобы ты осталась цела, и чтобы у меня не было проблем с пацанами. Это называется дипломатия.

- Это называется манипуляция.

- Называй как хочешь.

Мы пошли дальше. Алкоголь в крови начинал отступать, сменяясь усталостью и странной, звенящей откровенностью.

- Почему ты вообще пошел на это? - спросила я. - Спас меня тогда, с конспектами.

- Потому что я устал, - ответил он неожиданно честно. - Устал от отца. Устал быть тем, кем они хотят меня видеть.

Он достал сигарету, закурил на ходу.

Мы вышли к нашему району. Панельные дома возвышались черными громадами на фоне неба.

Ваня вдруг свернул с дороги во двор, к детской площадке.

Он сел на качели, смахнув с них снег. Я села на соседние.

Мы тихо покачивались, скрипя замерзшим металлом. Он закурил.

Chase Atlantic - «Slow Down»

Мы помолчали. Я смотрела на звезды. Их было мало из-за света фонарей.

- Знаешь, чего я хочу больше всего? - вдруг спросил Ваня. Его голос звучал иначе. Без привычной наглости. Тише. Глубже.

- Чего? - я повернулась к нему.

- Тишины.

Он выпустил дым в небо.

- У меня в голове постоянно шум. Отец орет. В школе шум. Аня... она никогда не затыкается. Она постоянно чего-то требует, ей нужно внимание, нужны скандалы, эмоции. А я просто хочу, чтобы все заткнулись.

Я понимала его. Я слишком хорошо его понимала.

- У меня тоже шум, - призналась я. - Только другой. Шум того, как рушится моя жизнь. Знаешь, как это звучит? Как звон разбитого стекла. Каждый день что-то бьется. Надежды, планы, семья.

- Красиво сказала, - он посмотрел на меня. - Как в книжке.

- Это не книжка, Ваня. Это правда. Я иногда думаю... а что, если бы мы встретились в другом месте? Не здесь. Не в этой помойке.

- Где? - он усмехнулся. - В твоем элитном лицее? Я бы туда даже охранником не прошел.

- Нет. Просто... в другом мире. Где нет ярлыков. Где ты не должен быть "королем", а я - "мажоркой".

Ваня затянулся в последний раз и щелчком отправил окурок в сугроб.

- Нет других миров, Эля. Есть только этот. И мы в нем застряли. Мы как те крысы в бочке. Либо грызем друг друга, либо...

- Либо что?

- Либо пытаемся не сдохнуть вместе.

Он замолчал. Он смотрел на меня. В темноте его глаза казались черными провалами, но я чувствовала их тепло.

- Ты сегодня странная, - сказал он.

- Я пьяная.

- Нет. Ты настоящая. В этом балахоне. Без своих закидонов. Ты похожа на человека, с которым можно просто молчать.

- С Аней молчать нельзя?

- С Аней молчать - это как сидеть на бомбе. Никогда не знаешь, когда рванет. А с тобой... с тобой тихо.

Я почувствовала, как краснеют щеки. Это был лучший комплимент, который он мог мне сделать.

- Мне тоже с тобой тихо, - прошептала я. - Когда ты не ведешь себя как мудак.

Он хрипло рассмеялся.

- Ну, извини. Работа такая.

Мы снова замолчали. Качели скрипели. Скрип-скрип. Как метроном.

Холод пробирался под одежду, но мне не хотелось уходить. Здесь, на этой ржавой площадке, среди панельных домов, было спокойнее, чем где-либо.

Ваня перестал раскачиваться. Он остановил качели, уперевшись ногами в землю.

Повернулся ко мне всем корпусом.

- Эля.

- М? - я тоже остановилась.

- Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо было совсем близко. Я видела пар от его дыхания. Видела шрам на брови. Видела, как подрагивают его ресницы.

- Что? - спросила я шепотом.

Он не ответил. Он просто смотрел. Долго. Внимательно. Изучая каждую черточку моего лица, словно хотел запомнить.

В этом взгляде не было наглости. Не было похоти. Была какая-то безысходная, тяжелая нежность.

Он медленно, очень медленно, давая мне возможность отстраниться, наклонился ко мне.

Я не отстранилась. Я замерла, боясь спугнуть этот момент.

Его рука - теплая, большая - коснулась моей щеки. Большой палец провел по скуле, стирая невидимую слезу или просто согревая кожу.

- Ты не ресурс, - прошептал он. - Ты слышишь? Ты никогда не была ресурсом.

- Я знаю, - выдохнула я.

И тогда он меня поцеловал.

Первым. Сам.

Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо. Словно он пробовал, не рассыплюсь ли я. Словно он спрашивал разрешения войти на запретную территорию.

Его губы были холодными и обветренными, с привкусом табака и мятной жвачки.

Я закрыла глаза.

Внутри что-то оборвалось. Стена рухнула.

Я подалась к нему навстречу, отвечая.

Поцелуй стал глубже. Увереннее. Ваня положил вторую руку мне на затылок, зарываясь пальцами в мои волосы под капюшоном. Он притянул меня к себе, сокращая расстояние до нуля.

Это был не "пьяный засос" в машине. Это был разговор. Разговор двух одиночеств, которые нашли друг друга в темноте. В этом поцелуе была вся наша боль, все наши страхи, вся ненависть к этому миру и вся нежность, которую мы прятали за броней.

Он целовал меня так, словно я была единственным источником тепла на этой планете. И я чувствовала то же самое.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы, падающий снег и стук наших сердец, который был громче музыки в ангаре.

Он оторвался от меня первым. Медленно. Нехотя.

Он прижался лбом к моему лбу. Мы тяжело дышали, смешивая наше дыхание в одно белое облако.

- Ваня... - прошептала я.

- Тш-ш, - он приложил палец к моим губам. - Ничего не говори. Не надо.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было льда. Там был огонь.

- Пошли домой, - сказал он хрипло. - Замерзнешь.

Он встал и протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его. Он сжал её крепко, переплетая пальцы.

Мы шли к подъезду, держась за руки. Мы не говорили ни слова. Слова были не нужны. Всё уже было сказано там, на качелях.

У двери подъезда он остановился. Отпустил мою руку, но тут же поправил капюшон на моей голове, заботливо, как-то по-свойски.

- Завтра... - начал он.

- Завтра будет завтра, - сказала я. - Аня, школа, сплетни.

- Плевать, - он криво усмехнулся. - Справимся.

- Спокойной ночи, Ваня.

- Спокойной ночи, Мирзоева.

Мы вошли в подъезд. Поднялись на девятый этаж.

Он подождал, пока я открою свою дверь.

Перед тем как войти к себе, он обернулся. И подмигнул мне.

- Стукни, когда ляжешь, - сказал он.

Я вошла в квартиру. Родители спали.

Я легла в кровать, чувствуя, как горят губы. Я была счастлива. Впервые в этом гетто я была счастлива.

Я повернулась к стене.

Тук-тук-тук.

Три раза.

Ответ пришел мгновенно.

Тук-тук-тук.

Мы были рядом. И теперь между нами была не стена, а мост.