Правила общего балкона

Конец декабря в этом районе не пах праздником. Он пах выхлопными газами, дешевыми петардами, которые уже начали взрывать подростки, и беспросветной серостью. До каникул оставалось всего три дня - 25 декабря, среда. Но новогоднего настроения не было и в помине.

В школе №49 конец четверти напоминал агонию. Учителя зверели, требуя закрыть долги, ученики истерили. Для меня эта неделя превратилась в бесконечный конвейер. Я больше не чувствовала себя девушкой, которую тайно целуют по ночам. Я чувствовала себя многофункциональным устройством: ксерокс, калькулятор и решебник в одном флаконе.

- Эля, - шептал Сережа на алгебре, тыкая меня ручкой. - Там во втором номере какой ответ?

- Выбирай 3 вариант.

- Эля, - подходил ко мне Коля на перемене, протягивая мятую тетрадь. - Напиши сочинение по литре. Тема "Образ Печорина". Только чтоб не сильно умно, а то Зоя не поверит.

И я писала. Решала. Исправляла.

Ваня тоже не отставал. Он не просил, он просто клал передо мной свою тетрадь молчаливым жестом, и я знала, что должна сделать.

Мы сидели на уроках через проход. Иногда наши взгляды встречались. В его глазах я искала то тепло, которое было на балконе, ту страсть, что была в машине. Но видела только усталость и сосредоточенность.

В школе он носил маску. Железную, непробиваемую маску короля, которому нет дела ни до кого. Аня висела на нем на каждой перемене, щебетала, поправляла ему волосы. Он терпел.

А я... я терпела свою роль. "Обслуживающий персонал". Днем я обеспечивала им оценки, чтобы их не выгнали родители и не лишили их карманных денег.А ночью... ночью мы иногда перестукивались через стену. Тук-тук. "Я здесь". Тук-тук. "Я тоже".

Этого было мало. Катастрофически мало. Я чувствовала, как внутри копится глухое раздражение. Я не нанималась быть их рабыней. Я хотела быть с ним, а не работать на него.

После шестого урока я вышла из школы, чувствуя себя выжатым лимоном. Голова гудела от формул и чужих проблем.

Я накинула капюшон пуховика, собираясь быстро добежать до дома и упасть лицом в подушку.

- Эля! - раздался знакомый, забытый голос.

Я вздрогнула и подняла голову.

У ворот школы, прислонившись к новенькому серебристому BMW, стоял парень. Высокий, в стильном пальто нараспашку, с идеальной укладкой, которую не портил даже ветер. В руках он держал стаканчики с кофе "Starbucks".

Саша.

Мой лучший друг из лицея. Человек из моей прошлой жизни.

- Саша? - я замерла, не веря своим глазам.

Он улыбнулся - той самой, открытой, солнечной улыбкой, от которой становилось теплее даже в минус двадцать.

- Привет, пропащая! - он отлепился от машины, шагнул ко мне и крепко обнял, не боясь испачкать свое кашемировое пальто о мой дешевый пуховик. Одна рука у него была занята кофе, поэтому объятие получилось неуклюжим, но таким родным. - Наконец-то я тебя нашел.

- Как... как ты здесь оказался? - я отстранилась, глядя на него как на привидение.

- Твоя мама, - он подмигнул. - Я позвонил ей. Сказал, что мне срочно нужно вернуть тебе учебник, который я якобы брал год назад. Она, конечно, поняла, что я вру, но адрес школы дала. Эля, ты почему удалилась из жизни? Мы с Аминой с ума сходили!

- Я... я не хотела никого видеть, - пробормотала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Рядом с Сашей я вдруг остро почувствовала, как я выгляжу. Уставшая, без макияжа, в этой одежде... Я была чужой рядом с этим сияющим BMW.

- Глупости, - отмахнулся он, словно прочитав мои мысли. - Ты выглядишь отлично. Немного бледная, но это тебе даже идет. Драматично. Держи, это тебе. Латте с соленой карамелью, как ты любишь. Он еще горячий.

Он протянул мне стаканчик.

В этот момент тяжелая железная дверь школы открылась с грохотом.

На крыльцо вывалилась "элита". Ваня, Коля, Сережа и Аня.

Они смеялись над чем-то, толкаясь, но смех оборвался, как только они увидели нас.

Картина была маслом: я стою у дорогой тачки, в руках кофе, а меня обнимает парень, который выглядит так, словно сошел с обложки журнала.

Я увидела лицо Вани.

Он замер на верхней ступеньке. Сигарета, которую он доставал из пачки, хрустнула в его пальцах пополам.

Его взгляд - тяжелый, черный, немигающий - впился в Сашу. Он сканировал его. Оценивал. Пальто, машина, улыбка, рука на моем плече.

Это был взгляд волка, который увидел на своей территории чужака. Чужака, который сыт, ухожен, богат и смеет трогать то, что волк считает своим.

Аня тоже замерла, открыв рот. Её глаза бегали от Саши ко мне и обратно. В них читалась зависть.

- Ого, - протянул Сережа, сплюнув под ноги. - Это че за мажор? Жених, что ли?

Ваня молчал. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он медленно сунул руки в карманы, сжав их в кулаки. Я знала этот жест. Он сдерживался.

Саша проследил за моим испуганным взглядом и обернулся к ним. Он не испугался. Он посмотрел на них с легким, вежливым недоумением, как смотрят на местную фауну в сафари-парке.

- Твои новые друзья? - спросил он меня громко, чтобы они слышали.

- Одноклассники, - тихо ответила я.

- Понятно, - он снова повернулся ко мне, демонстративно поворачиваясь к Ване спиной. - Поехали? Тут недалеко есть приличная кофейня, я погуглил. Хочу нормально поговорить. И Амине видеозвонок сделаем, она визжать будет.

- Поехали, - согласилась я. Мне хотелось убраться отсюда. Уйти из-под этого свинцового взгляда Вани.

Саша открыл мне дверь машины - галантно, как джентльмен. Я села на кожаное сиденье, в тепло салона, пахнущего дорогим парфюмом.

Ваня всё так же стоял на крыльце. Он не сдвинулся с места. Он смотрел мне вслед. В его взгляде была такая смесь ярости, ревности и... боли, что мне стало страшно.

Но я захлопнула дверь.

Машина плавно тронулась, оставляя позади грязный школьный двор и Ваню, который смотрел нам вслед, как смотрят на уходящий поезд.

Мы сидели в кафе. Это было единственное приличное место в районе - сетевая пиццерия с мягкими диванами и новогодними гирляндами на окнах.

Саша заказал пиццу, еще кофе, десерты. Он вел себя так, словно ничего не изменилось. Словно мы все еще сидим в кофейне у лицея после уроков.

- Ты должна вернуться, Эль, - говорил он, откусывая пиццу. - Амина все уши прожужжала. Она без тебя с ума сходит.

Я улыбнулась. Это было так похоже на Амину.

- Я скучаю по ней, - призналась я. - И по тебе.

- Так возвращайся!

- Саш, ты же знаешь ситуацию. У папы... проблемы. Денег нет. Этот лицей нам не по карману.

Саша стал серьезным. Он отложил кусок пиццы.

- Слушай, я поговорил с отцом. Он знает твоего папу, они пересекались по бизнесу. Папа сказал, что Кирилл Андреевич - толковый мужик, просто ему не повезло с партнерами. Его подставили.

- Я знаю, - тихо сказала я.

- Мой отец может помочь. Ему сейчас нужен финансовый аналитик в холдинг. Хорошая должность, зарплата белая, всё официально. Он готов встретиться с твоим папой. Хоть завтра.

У меня перехватило дыхание. Неужели? Неужели это выход?

- Саш... ты серьезно?

- Абсолютно. Я уже удочку закинул. Твоему отцу просто нужно позвонить. Вот визитка.

Он протянул мне карточку.

Я смотрела на этот кусочек картона как на спасательный круг. Это был шанс выбраться из этой ямы. Шанс для папы снова стать собой.

- Спасибо, - прошептала я. Глаза наполнились слезами.

- Эй, ну ты чего? - Саша накрыл мою руку своей. - Мы же свои. Свои должны помогать. Амина вообще хотела благотворительный сбор организовать, но я её остановил, сказал, что ты гордая, убьешь её.

Мы рассмеялись.

Мы сидели еще час. Болтали обо всем. О лицее, об учителях, о том, кто с кем расстался. Мы позвонили Амине по видеосвязи. Она визжала так, что на нас оборачивались официанты. Она показывала мне свои новые платья, ругала меня за то, что я пропала, и требовала, чтобы я приехала к ней на ночевку на каникулах.

Я смотрела на экран, на счастливое лицо подруги, на улыбающегося Сашу, и чувствовала, как лед внутри меня тает.

Я была дома. С ними я была дома.

Но где-то на задворках сознания, темной тенью, стоял образ Вани. Его глаза на крыльце.

- У тебя там кто-то есть? - вдруг спросил Саша. - Тот парень на крыльце... он смотрел так, будто хотел меня убить.

- Нет, - я отвела глаза. - Никого нет. Это просто... местный авторитет. Ему не нравится, когда чужие заезжают на район.

- Ну-ну, - Саша недоверчиво хмыкнул. - Смотри, Эля. Такие парни - это беда.

- Я знаю, Саш. Я знаю.

Он подвез меня до подъезда, когда уже совсем стемнело.

- Спасибо за вечер, - сказала я. - И за помощь папе.

- Передай ему визитку. И звони. Не пропадай больше.

Мы обнялись. Это были дружеские объятия, но я знала, как это выглядит со стороны.

Машина Саши уехала.

Я осталась одна у темного подъезда. Снег падал крупными хлопьями.

Я подняла голову. Окна моей квартиры были темными. Зато на детской площадке, в глубине двора, горел огонек сигареты.

Сердце пропустило удар.

Я знала, кто это.

Я могла бы зайти домой. Спрятаться. Но ноги сами понесли меня туда.

Ваня сидел на качелях. Тех самых. Он был в расстегнутой куртке, без шапки, весь засыпанный снегом. Под ногами - гора окурков. Он сидел здесь давно. Ждал.

Увидев меня, он не встал. Он продолжал медленно раскачиваться, скрипя железом.

- Нагулялась? - спросил он. Голос был хриплым, простуженным и злым.

- Привет, - сказала я, останавливаясь в паре метров.

- Я спросил, нагулялась? - он поднял голову. В его глазах была тьма.

- Это мой друг, Ваня. Друг из лицея.

- Друг, - он выплюнул это слово как ругательство. - На "бэхе". В пальто. Весь такой чистенький, пахнет ванилью и деньгами. Красивая пара. Вы подходите друг другу.

- Перестань.

- Что перестань? - он резко встал с качелей. Качели метнулись назад с грохотом. - Я видел, как ты на него смотрела! Ты улыбалась. Ты с ним смеялась так, как со мной никогда не смеялась.

- Потому что с тобой не до смеха! - выкрикнула я. - С тобой я должна думать, как выжить! Как сделать так, чтобы твоя чокнутая девушка не вылила на меня помои! А с ним я просто... жила.

- Девушка?! - он шагнул ко мне вплотную, нависая надо мной. - Аня мне не девушка!

- Да что ты? А кто она? Она висит на тебе, целует, командует! А я кто? "Ресурс"? "Инструмент"? Ты сам так сказал!

- Я сказал это для них! Чтобы тебя не трогали!

- Мне больно это слышать, Ваня! - голос сорвался. - Каждый раз, когда ты называешь меня ресурсом, мне хочется ударить тебя. Я не вещь!

- Да плевать мне на слова! - заорал он. - Ты не понимаешь? Я здесь с ума сходил три часа! Думал, ты с ним уедешь. В его красивую жизнь.

- Я вернулась.

- Зачем? - он схватил меня за плечи. - Зачем ты вернулась в это дерьмо? К мажору своему бы ехала!

- Ревнуешь? - тихо спросила я.

- Да! - выдохнул он. - Да, я ревную! Потому что он может дать тебе всё. Работу отцу, институт, шмотки, кафе эти долбаные. А я что могу? Конспекты у тебя списывать? Защищать от Аньки? Я никто рядом с ним.

Он отпустил меня и отвернулся, закрыв лицо руками.

- Ваня...

- Уходи, Эля. Иди домой. К своим друзьям. Я тебе не пара.

Я подошла к нему сзади. Обняла. Прижалась щекой к его мокрой куртке.

- Ты дурак, Бессмертных.

Он замер.

- Саша - это друг из прошлого. А ты... ты здесь.

- Я не могу видеть тебя с ним, - глухо сказал он. - Меня рвет на части. Я хочу ему морду набить.

- Он помог моему папе. Предложил работу.

Ваня напрягся.

- Вот видишь. Он решает проблемы. А я их создаю.

- Ты тоже решаешь. По-своему.

Я развернула его к себе. Взяла его лицо в ладони. Его щеки были ледяными.

- Ваня, послушай меня. Аня - твоя чокнутая девушка. Для всех.

Он посмотрел мне в глаза. Взгляд его был тяжелым, пронзительным.

- Нет, - твердо сказал он. - Эля... ты моя девушка.

У меня сердце остановилось. Он сказал это. Впервые. Вслух.

- Что?

- Ты. Моя. Девушка, - повторил он, чеканя каждое слово. - И мне плевать, что думают остальные. Мне плевать на Аню, на Колю, на Сашу твоего. Ты моя.

Он наклонился и поцеловал меня.

В этом поцелуе не было нежности. Была собственническая жадность. Он целовал так, словно ставил печать. Моё.

Снег падал на нас, таял на ресницах.

Мы стояли посреди двора, обнявшись.

- Ты моя девушка, - шептал он мне в губы. - Но в школе...

- В школе мы никто, - закончила я за него. - Я знаю.

- Прости, - он прижался лбом к моему лбу. - Я пока не могу по-другому. Но я что-нибудь придумаю. Я обещаю.

- Я верю.

Я стояла в его объятиях и думала о том, что моя жизнь превратилась в сумасшедший дом. Днем я делаю вид, что я никто. Вечером обсуждаю с бывшим одноклассником спасение семьи. А ночью целуюсь с главным хулиганом района, который только что признался мне в любви (ну, почти).

Но в этот момент, чувствуя его тепло, я была счастлива.

Пусть он ревнует. Пусть злится. Это значит, что я для него важна. Не как ресурс. А как человек.

Мы помирились. Без слов, без долгих объяснений. Просто стояли под снегопадом, две сломанные фигурки, которые нашли друг друга в темноте.