Зеркальный лабиринт
Третье января. Город, уставший от фейерверков и ночных гуляний, лениво приходил в себя. Дни слились в одну тягучую, снежную массу, пахнущую мандаринами и остывшим чаем. Но для меня этот день был особенным.
Сегодня у нас было свидание. Настоящее. Не тайная встреча на продуваемом балконе, не перебежки по темным дворам, а нормальное человеческое свидание. В кино.
Утром я долго стояла перед открытым шкафом. Мне хотелось выглядеть красиво, но не так, как на Новый год. Не для «показательных выступлений» перед мажорами, а для него. И для себя.
Я выбрала простые синие джинсы, которые сидели идеально, и мягкий белый свитер с высоким горлом — теплый и уютный. Сверху накинула свой черный пуховик. Волосы оставила распущенными, лишь слегка подкрутив концы. Макияж — легкий: немного туши, румяна, чтобы скрыть зимнюю бледность, и бальзам для губ.
Я посмотрела в зеркало. Из стекла на меня глядела обычная девчонка. Счастливая девчонка.
— Мам, я ушла! — крикнула я в коридор.
— Куда ты? — мама выглянула из кухни.
— В кино. Меня... Марк позвал. Помнишь, я рассказывала?
Ложь сорвалась с языка легко. Родители знали, что я была на вечеринке в коттедже, и имя «Марк» звучало для них как гарантия безопасности и статуса. «Хороший мальчик из хорошей семьи». Если бы они знали, что мой «Марк» носит сбитые костяшки и живет через стенку...
— Хорошо, милая. Веселись. Не поздно!
Я выскочила из подъезда.
Ваня ждал меня у метро. Он стоял, прислонившись к ларьку с кофе, и листал ленту в телефоне. Он был в своей обычной черной куртке, джинсах и кроссовках. Никакой нервозности, никакого напряжения. Для него поездка в торговый центр была обычным делом — пацаны с района часто гоняли туда поесть бургеров или просто убить время.
Увидев меня, он убрал телефон и улыбнулся.
— Привет, — он подошел и, не стесняясь людей вокруг, коротко поцеловал меня в щеку. — Не замерзла?
— Не успела.
— Погнали. Сеанс через час, успеем кофе взять.
Мы спустились в метро. Ехали, стоя рядом, его рука лежала на поручне, накрывая мою. Мы болтали о какой-то ерунде — о том, как Коля умудрился уснуть в салате, о том, что отец Вани вроде как успокоился на праздники. Это был обычный разговор парня и девушки. Без драмы. Без надрыва.
Торговый центр встретил нас шумом, теплом и запахом попкорна. Мы поднялись на этаж с кинотеатром.
— Подожди, — Ваня остановил меня у витрины с какими-то гаджетами. — Я тут вспомнил... Короче.
Он замялся на секунду, сунул руку в карман куртки.
— Ты мне такой подгон сделала на НГ. Зажигалку. А я... я как лох, с пустыми руками был. Не подготовился.
Он достал небольшую бархатную коробочку.
— Вот. Исправляюсь.
Я удивленно посмотрела на него.
— Ваня...
— Бери давай. Не «Картье», конечно, но... выбирал сам.
Я открыла коробочку. Там лежал серебряный браслет. Тонкий, изящный, с маленькой подвеской в виде звезды.
— Звезда, — пояснил он, почесав затылок. — Типа... ну, ты поняла. Светишь. В нашем болоте.
У меня защипало в глазах. Это было так трогательно и так по-ваневски. Он не умел говорить красивых речей, но он умел делать поступки.
— Он прекрасный, — прошептала я. — Поможешь надеть?
Он неуклюже, своими большими пальцами, застегнул тонкий замочек на моем запястье.
— Спасибо.
— Носи.
Мы пошли дальше, держась за руки. Я то и дело поглядывала на браслет, и мне казалось, что он греет руку.
В кино мы взяли билеты на какую-то комедию. Купили огромное ведро попкорна и колу.
Зал был полупустой — праздники, утро. Мы сели на «места для поцелуев» — последний ряд, диванчики.
Фильм начался. На экране кто-то шутил, падал, взрывал вертолеты.
Первые десять минут мы честно пытались смотреть. Ваня комментировал происходящее, я смеялась.
А потом он убрал подлокотник между нами.
— Иди сюда, — шепнул он.
Я придвинулась к нему. Он обнял меня, положив руку мне на плечи. Я положила голову ему на грудь.
— Скучный фильм, — пробормотал он мне в макушку.
— Ага. Ужасный.
Он нашел мою руку в темноте, переплел пальцы. Большим пальцем начал поглаживать мое запястье, там, где пульс.
Я подняла голову и посмотрела на него. В отсветах экрана его лицо казалось загадочным и невероятно красивым.
Он наклонился.
Мы целовались. Долго, медленно, забыв про попкорн и сюжет. Это было не как в первый раз — быстро и отчаянно. Это было лениво и сладко. Мы никуда не спешили. Мы просто наслаждались тем, что мы вместе, в тепле, в темноте, и никто нас не видит.
Я гладила его по шее, по коротким волосам на затылке. Он целовал меня в висок, в уголок губ, шептал какую-то ерунду.
Фильм шел своим чередом. Герои ссорились, мирились, спасали мир. А мы спасали друг друга от одиночества.
Когда включили свет, мы щурились, как кроты.
— О чем кино-то было? — спросил Ваня, когда мы выходили из зала.
— Понятия не имею, — рассмеялась я. — Кажется, про шпионов.
— Или про инопланетян. Я видел там какую-то тарелку в конце.
Мы смеялись, счастливые и расслабленные.
После кино мы не хотели уходить.
— Смотри, — я показала на яркую вывеску. — Зеркальный лабиринт. Пойдем?
Ваня скептически посмотрел на вход.
— Детский сад, Мирзоева.
— Ну пожалуйста. Там красиво. И фотки классные получаются.
— Ладно, — сдался он. — Веди.
Мы купили билеты.
Внутри было волшебно. Темнота, сотни зеркал, неоновая подсветка, меняющая цвета — от синего к фиолетовому. Мы шли по коридорам, натыкаясь на собственные отражения, путаясь, где реальность, а где стекло.
— Черт, я сейчас лоб расшибу, — ворчал Ваня, выставив руки вперед.
— Держись за меня, я знаю дорогу, — я смеялась, уводя его вглубь.
Мы нашли тупик — небольшую комнатку, полностью зеркальную. Мы отражались в ней бесконечное количество раз.
Ваня подошел ко мне сзади, обнял за плечи. Мы смотрели в зеркало напротив.
Он — высокий, в черном, с серьезным взглядом. Я — рядом с ним, в белом свитере, сияющая. Инь и Ян спального района.
— Давай сфоткаемся? — предложила я, доставая телефон.
— Давай, — легко согласился он.
Он не стал прятаться, не стал отворачиваться. Он положил подбородок мне на плечо, прижался щекой к моей щеке и посмотрел в камеру телефона через зеркало.
Я сделала несколько кадров. На одном мы смеемся. На другом он целует меня в висок. На третьем мы просто стоим, серьезные и красивые.
— Скинь мне потом, — сказал он. — На заставку поставлю.
— А как же конспирация? — поддела я. — Аня увидит.
— Плевать, — он пожал плечами. — Просто не буду никому показывать телефон.
Мы вышли из лабиринта, держась за руки. Никаких драм. Никаких встреч с Аней. Просто идеальный день.
Мы еще побродили по магазинам. Ваня даже примерил какую-то смешную шапку, чтобы меня рассмешить, поели на фуд-корте и поехали домой.
На улице уже стемнело. Мы шли от метро к нашему дому пешком. Снег снова пошел — мягкий, пушистый.
Ваня держал меня за руку, спрятав наши ладони в карман своей куртки.
— Хороший день, — сказал он.
— Лучший, — согласилась я.
Мы подошли к подъезду.
— Ну что, — он остановился у двери. — Возвращаемся в суровую реальность?
— Увы.
— Ничего. Мы прорвемся.
Он огляделся по сторонам. Двор был пуст. Он быстро наклонился и поцеловал меня в губы. Вкус кофе и мороза.
— Иди первая. Я покурю.
— Пока.
Я зашла в подъезд, чувствуя, как внутри порхают бабочки. Я была счастлива. Абсолютно, безоговорочно счастлива.
Я поднялась на лифте он, о чудо, работал!.
Открыла дверь квартиры.
— Я дома! — крикнула я, стягивая ботинки.
Мама вышла в коридор. Она выглядела встревоженной.
— Эля... ты пришла.
— Да. Фильм был классный, потом мы...
— Эля, — перебила мама. — Я в окно смотрела. Ждала тебя.
У меня похолодело внутри.
— И?
— Я видела, как ты шла к подъезду. С мальчиком.
Я замерла. Мозг лихорадочно искал оправдание.
— И этот мальчик... — мама нахмурилась. — Это же наш сосед? Иван? С квартиры напротив? Тот, у которого отец... проблемный?
Она видела. Она видела, как мы шли за руку хоть и в кармане, но мы шли слишком близко. Видела, как остановились у подъезда.
— Мам, тебе показалось, — я постаралась улыбнуться. — Это был Марк. Он меня проводил.
— Марк? — мама недоверчиво посмотрела на меня. — А мне показалось, что куртка была как у Вани. И походка...
— Мам, ну какая разница, какая куртка? Сейчас все парни одинаково одеваются. Оверсайз, черное. Это мода такая.
— А почему он не зашел? Почему не поздоровался?
— Он спешил. У него такси ждало у соседнего дома.
Мама смотрела на меня долго, пристально. Я выдержала её взгляд, не моргая. Я научилась врать. Жизнь научила.
— Ну хорошо, — наконец выдохнула она, хотя в её голосе осталось сомнение. — Марк так Марк. Просто... Эля, будь осторожна. Этот Ваня... он не пара тебе. Я слышу, что у них там происходит. Крики, пьянки. Не связывайся с такими людьми.
— Я знаю, мам. Я не связываюсь.
— Иди мой руки, ужин готов.
Я прошла в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол.
Сердце колотилось как бешеное.
Пронесло. Пока пронесло.
Но я понимала: кольцо сжимается. Мама видела нас. Аня подозревает. Пацаны косятся.
Мы ходили по лезвию ножа. И сегодня нам просто повезло.
Я достала телефон. Открыла галерею.
Нашла наше фото из лабиринта.
Мы там такие счастливые. Такие беззаботные.
Я смотрела на экран и думала: как долго мы сможем это скрывать? Как долго мы сможем быть счастливыми в этом зеркальном лабиринте, прежде чем кто-то разобьет стекло?
За стеной послышались шаги. Хлопнула входная дверь.
Ваня пришел домой.
Я подошла к стене.
Тук-тук.
Тихий, едва слышный ответ:
Тук-тук.
Мы дома. Мы живы. Мы вместе.
И пока этого было достаточно.