3. Добрые люди • 1
— Э, хомуллюс, — старческий галдёж весело подэкивает спящей на травке Шэрон, — Вставай. Пойдём провожу до дома.
Поднимают за плечики, встряхивают, чуть нежно тишкают за щёку чтобы оклемалась. Зверьё из снов заменяется на вполне себе живым человеком. Гостья приветно зевает, не ощущая за собой совершенно никакого груза... Зачем ей тогда вообще жить у кого-то, если она так хорошо справляется и сама по себе?
С усыплённой бдительностью она следует за своей приёмницей:
— Откуда вы знаете про мироходцев? Они часто приходят к вам — почему?.. — Машет на прощание скоту, догоняет собеседницу, — Вы сама мироходка?
— Нет, я не мироходка. О ваших знаю с молодости. Как вы сюда попадаете не знаю, что случается с вами потом тоже, — заводит за дверь, закрывает напрочь за собой, — Мой дом каждому дураку кажется самым безопасным местом на земле из-за того что он далёкенький, — садит за стол, льёт молока в деревянные чашки, — мироходцев тут полно.
Шэрон потягивает козлинки, глаза сверкают:
— Каких мироходцев?
— Дипломатов. С мамки сюда постоянно порталы открывают, налоги снимают и отстёгивают помощь. Отрядами ходят и решают тут и там какие-то там проблемы. Вот мне сегодня помогали, — старушка читает комнату, прищуривается, — Остальное завтра расскажу. Вы, ребята, боязливые, это я точно знаю, хочу чтобы у тебя была одна нормальная ночь.
Молоко истекло, а дерево всё ещё блестит серебром, воняет и кислит, словно с посудины давно не мыли. Когда нависает пауза, Шэрон стыдливо отводит взгляд и даже не может объяснить себе своё замешательство.
— Я только что пережила очень странный опыт, — подытоживает, — мне сейчас правда нужна безопасность... Вы уверены, что сможете её мне дать?
Замолкло. Бабка сердито нахмурилась, слегка привстала, а её гостья сжалась до массы сахарного кубика: над ней прямо-таки нависло это очень обнадёживающее "у меня всё исключительно защищено, а если ты будешь сомневаться, первым делом тебя и выпорем". Шэрон тоже слегка привстаёт, пытаясь вправить чуток своё положение:
— Я могу доверять вам, да? Я буду в безопасности, пока я рядом, да?
— Естественно, — приёмница прибирает чашечки, больше не собираясь делиться, — Но оставаться тут постольку поскольку ты уже не сможешь, — пожимает плечами, — Ты тут не самый желанный гость, если даже имени моего не знаешь и не потужилась спросить...
Шэрон поднимается, встаёт из столовой, а брови её мягчатся — и правда ведь напортачила и умудрилась оскорбить человека, который так её принял и приютил. Может нравы тут совсем другие и себе дороже будет извиниться? Подбирает слова, гуляя по комнате в полной тишине, на которую никто даже не посмел позариться. Как будто она под надзором... Соколиные повадки собеседницы только об этом ей и твердили эти пятнадцать минут совместного времяпровождения, как она в глаза-то долбилась! Усталость давала о себе знать, а самой Шэрон хотелось покончить наконец слежку за собой.
— Вы правы... — Виновато ютится, принижается, — Простите, что задела вас.
В ответ ей кивают. Всё так и должно быть, ничего сверхъестественного тут не произошло, а вот подтереть прошлую историю уже не выйдет, просто из молчаливого злорадства.
— Не стоило мне вот так... Прежде чем я уйду к себе, можно спросить?
— Да пожалуйста, — рубит с барского плеча, — Надеюсь что-то толковое. Правильное.
— Что такое "Мамка" и "Дипломаты"?
— Хороший мир и хорошие люди. До завтрашнего обеда чтоб тебя тут и следа не было, — закатывает глаза, выпрямляя спину, — Я себе голову с тобой морочить не стану, как раз одному такому хорошему человеку тебя и передам, сама его обо всём расспросишь.
— Простите ещё раз, — Уже в пустоту бросает Шэрон, как будто даже не хотела слышать ответа на свой вопрос.
— Меня Клодо зовут.
— Какое красивое имя, — Шэрон спешно покидает комнату, — Приятно с вами познакомиться, — встаёт у порога, смотря в стороны, — Где я смогу устроиться?
... Неспешно осматривает свою гостевую, оставшись в полном одиночестве. Шаги дома у Клодо на удивление тихие, как будто её и нет здесь вовсе. Шуршит себе где-то там, никого не трогает и никому не вредит. Не такая она и скряга, если к ней найти подход?
Пообещав себе озаботиться завтра тем, чтобы её задобрить, укореняет свою веру: надо лакать молочко, пока дают, и тут вполне себе есть что полакать. Примечает, что же можно было сделать для сожительницы — и секунды не прошло до осознания, которое прерывает любой другой поток мыслей.
Завтра к ней кто-то наведается?
Ночь провела в безнадёжной попытке успокоиться и привести мысли в порядок. Красочные образы прошлой жизни и нового прихода мелькали перед закрытыми наглухо глазами: значит, те рыцари в синем могли быть дипломатами, и они при всём при этом мироходцы? Среди них не было ни одного животноподобного существа — почему? Когда голова ходит по низеньким потолкам вверх тормашками и от страха ничего не остаётся, помимо рационального явства, оставалось только ждать тех самых "Добрых людей" и готовить план отступления.