18
Ева
В местном клубе сегодня было столько много народу! Я уже пожалела, что надела свои любимые лаковые туфли. Эти неуклюжие деревенщины все ноги отдавят! Еще и Майя отказалась идти. Устала, видишь ли! Но я-то знаю: будет тупо сидеть у окна и ждать письма от того валенка безграмотного, Лучше бы страдала по Жене, в этом образе она мне и то больше нравилась!
Мне не хотелось злиться на Майю, само как-то получилось. Меня бесило, что она готова поверить первому, написавшему ей. Ладно бы наша младшенькая повелась на такой развод, но Майе-то пора бы уже понимать... Не буду о ней думать! Пусть сидит у окна, нахлобучив лифчик на лампу, если ей так нравится!
Я подобралась поближе к диджею, он здесь вроде как был самым крутым парнем. Ну, насколько вообще парень по имени Федька, пасущий временами коз со своей бабкой, может быть крутым. Я помахала ему. Он одарил меня широкой улыбкой и, не здороваясь, спросил:
— Ева, а правда, что Тимка бросил тебя и теперь ходит к твоей мелкой сеструхе?
Да здравствует деревенская простота, которая хуже воровства!
Я не удостоила его ответом и принялась протакиваться в гущу зала, кляня на чем свет стоит дурака Федьку. Возможно вечер был бы окончательно испорчен, после того как какая-то корова встала мне на ногу, если бы я не заметила каштановую макушу. Тима пришел на танцы! Ого!
Распихав народ, я протиснулась к стене, где он стоял возле какой-то Марфуши с перекрашенными - наверняка свеклой - щеками.
— Тима, - тронула я его за плечо.
Он обернулся:
— Привет.
Я пролезла и встала, закрыв собой свеклощекую девицу и заодно вонзив шпильку в носок ее тапочки.
— Эй, поаккуратнее! - воскликнула та.
— Прости, - даже не обернувшись, бросила я. И, коснувшись пуговки на воротник рубашки Тимы, шепнула: — Расстегнулась.
Хотела застегнуть, но Тима отстранил мои руки, бросив:
— Не застегивал ее.
Я уже видела, что он прикидывает, как бы смыться, но тут заиграл медляк "Би-2" "Реки любви", и я ухватилась за эту возможность:
— Потанцуй со мной!
Тема выдержал паузу - наверняка думал как бы лучше отказаться, но так и не придумал.
— Хорошо. Потанцуем.
Ох, великое одолжение сделал! И все-таки я была рада. Меня тянуло к нему, как никогда и ни к кому!
Наши лица были так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и улавливала его ровное - увы, безнадежно ровное - дыхание с запахом ментола. Я Тиму не волновала!
Но я все равно поцеловала его, а он, чуть отвернувшись, попросил:
— Не надо, Ева.
Но меня уже было не удержать. Чёрт возьми, да как он смеет!
Почувствовав, что он пытается отстраниться и прекратить танец, я одной рукой удержала его за шею, а другой - схватила за волосы на затылке. Он поморщился:
— Что ты делаешь?
— Хватит ломаться! - прошипела я и снова настырно его поцеловала.
Он ответил мне то ли от неожиданности, то ли от безысходности, поскольку я крепко держала его за волосы.
Музыка стихла, и Тима оторвался от моих губ.
— Ты вообще в курсе, что насильно мила не будешь? - тихо спросил он.
— Я мила! Просто ты этого пока не понимаешь!
— Ева, я...
Не дала ему договорить, придав палец к его губам:
— Пойдем.
Я потащила его за собой к выходу из клуба. Мы вышли на улицу и остановились на стоянке под звёздным небом. Дул прохладный ветер, но мне было даже слишком жарко.
— Поехали к тебе!
Он помолчал, а затем внезапно сказал:
— А знаешь, если ты ждешь, что я буду благородно тебя все время отталкивать, ты ошиблась. - он махнул на свой мотоцикл. - Поехали.
Я замешкалась. О каком благородстве идет речь?
Он пошел к мотоциклу и обернулся:
— Долго тебя ждать? Или ты на свежем воздухе растеряла весь пыл? - он рассмеялся и это действительно произвело отрезвляющий эффект.
Он предлагает провести ночь с ним. Вернее, я предлагала сама. А он согласился. Только разница в том, что для меня это плата за отношения, а для него - просто так...
Ноги точно приклеились к земле. Я молчала, а он понимающе кивнул:
— Видишь... Это ведь не то, чего ты хочешь! А другого я дать не могу!
Он сел на мотоцикл и, не прощаясь, уехал.
В клуб я не вернулась. Всю дорогу до дома месила грязь своими шикарными туфлями на шпилька и думала, думала...
Надо было согласиться! И тут же сама себе возражала: а смысл? Он не любит меня. Я вдруг с абсолютной ясностью поняла: Тима меня не любит...
Все это время я так убедительно врала себе,что у него остались ко мне чувства, и благополучно верила в свою ложь.
Но нет ничего невозможного! Почему я не могу вернуть его любовь? Он влюбился в меня однажды! Ухаживал, дарил мне цветы! Что случилось?!
В порыве своего бешеного прозрения я свернула на улицу, ведущую к дому Тимы, и буквально пронеслась по ней, смелая и окрыленная. Открыла ворота, почему-то не запертые, и влетела во двор.
В Тимином окне не горел свет. Стучать в дверь наверняка неприлично, уже поздно. Оставалось только позвонить Тиме, но не успела вытащить из сумочки мобильник, как услышала позади:
— Передумала?
Тима сидел на длинной скамейке-качелях. Я подошла и села рядом.
— Я хотела бы поговорить.
Он ничего не ответил, но мне и не нужно было его разрешение.
— Почему ты влюбился в меня? Тогда.
— А в тебя все влюбились, - ответил он. - ты приехала, такая вся невообразимо красивая, с необычным именем... У всех парней дух захватило. Каждый мечтал завоевать тебя! И я - не исключение. Поддался всеобщему ажиотажу...
— И что же, когда ты меня завоевал, я перестала быть тебе интересной?
— Нет... я понял, что мы слишком разные.
— Разные люди дополняют друг друга! - возразила я.
— Скорее, противоположности дополняют друг друга, а мы не противоположности, мы - просто разные.
— Ты сейчас о том, что я не люблю ловить рыбу и ходить по локоть в машинном масле? Да одна на миллион девчонка это любит!
— Дело не в рыбалке или возне с техникой. Сама подумай, у нас разные устремления. Вот чего ты хочешь? Не говори! Я знаю. Стать столичной актрисой. А я знаешь, чего хочу?
— Нет...
— О чем-то это да говорит, правда?
— Думаешь, я не слушала тебя?
— Думаю, Ева, я тебе неинтересен, ты просто вбила себе в голову, что любишь меня. Может, не расстанься я с тобой, ты сама бы меня бросила.
— Ни за что! - горячо возразила я.
— Тогда как обьяснить, что я знаю о тебе все, что ты пожелала рассказать и все что рассказали твои сестры, а ты обо мне - ничего?
— Не правда! Знаю... ты любишь чинить мотоциклы, и парни из деревни и центра привозят к тебе технику! А еще ты любишь землянику, помнишь...
Он усмехнулся:
— Я собирал ее для тебя. У меня на нее аллергия.
— Я не знала. Ты не говорил!
— Ты не спрашивала.
— А как я должна была об этом спросить? Эй, Тима, у тебя есть на что-нибудь аллергия? Так?
Он вдохнул:
— А Полина спросила. Она заметила, что я приношу тебе землянику, а сам никогда не ем...
— Ну конечно... Снова святая Полина! Из-за нее ты меня разлюбил!
— Ничего получше не придумала? Тебя я разлюбил из-за ненаблюдательности и равнодушия как ко мне, так и к окружающим. А может, я никогда и не любил тебя, просто был увлечен. Но я точно знаю: Полина тут ни при чем!
Ну вот и все. Я думала, что можно вернуть любовь, которая ушла. Но как вернуть то, чего не было? Я была в отчаянии, у меня вырвалось:
— Тима, ты любовь всей моей жизни!
— Я твой каприз, Ева! - возразил он, поднимаясь. - Я провожу тебя домой. У меня глаза защипало от навернувшихся слез. А ведь я знала, за что полюбила его. За его элегантность во всем, за то, что вместо: "Тебе пора", говорит: "Я провожу тебя". Он всегда умел быть красивым. А я всю жизнь влюблена в красоту! И когда говорю, что люблю его, я не вру!
— А если я не поеду в столицу, а останусь здесь, с тобой?
— Чтобы до конца дней меня этим попрекать? - он улыбнулся. — Нет, спасибо!
Но я все не вставала с качелей. Какое-то время он выжидающе смотрел на меня, а поняв, что я уходить не собираюсь, сказал:
— Некоторые люди созданы для любви миллионов, и им не стоит жить в деревне, чтобы доказать что-то тому парню... Ты наверняка добьешься больших успехов. И через несколько лет, давая интервью, посмеешься над дурачком, который выпустил из рук звезду.
— А может...
— Нет! Не может! Останешься - закиснешь здесь в злобе и сожалениях об упущенных возможностях.
Я поднялась и нерешительно протянула ему руку. Он легонько ее сжал.
— Проводи меня.