Глава 21. Сокращение расстояния между нами.

Вечером Элис вышла из студии. Всё внутри будто сжималось — от усталости, от тяжести в груди, от страха потерять контроль. Она не пошла домой. Вместо этого решила прогуляться по школе, как будто стены могли что-то объяснить.
Тем более именно вечером в школе было особое ощущение — чуть пустоты, чуть свободы.

Ветер проникал через открытые окна, играл с концами её волос. Она шла вдоль коридора, не заглядывая в библиотеку. Через стеклянные полки всё равно было видно её отражение — уставшее, отстранённое. И всё же она знала: так надо.

Баскетбольная площадка оказалась пуста. Просторная, полутёмная, она казалась почти заброшенной. Элис прошлась по ней медленно, глядя на кольцо, на линии разметки, будто на что-то далёкое и чужое.
Но вдруг — голос. Неспешный, чуть хриплый, тёплый.

— Ты ведь боишься не людей... а себя.

Она резко обернулась.
На границе света от уличного фонаря стоял Дилан Лодж. На нём была тёмно-синяя толстовка с капюшоном и спортивные штаны, на ногах — кеды. Волосы немного растрёпаны, как будто он только что вышел с тренировки.
Он стоял спокойно, почти лениво, но глаза... серые, внимательные, слишком пронзительные, будто он видел в ней больше, чем она хотела показать.

Он был немного выше неё. Не towering, но достаточно, чтобы чувствовать его близость.

Элис хотела что-то ответить — резко, остро. Но ничего не вышло.
Это бесило. И пугало.

— Прикольно, — наконец бросила она, пытаясь собраться. — Ты теперь философ, Лодж?

Он едва усмехнулся, наклонив голову чуть вбок. В этом было что-то странно-обаятельное. Не позёрство, а лёгкая уверенность. Он словно не боялся молчания.

— Просто умею смотреть правде в глаза, — спокойно ответил он. — А ты... холодная. Даже сейчас — декабрь, ветер, а ты в одной рубашке, без пиджака. Словно холод течёт по твоим венам.

Она нахмурилась. Всё внутри просило выпрямиться, уйти, закончить это. Но когда он сделал один шаг вперёд — не резкий, но достаточно близкий — сердце дрогнуло.

— Ты можешь прятаться сколько хочешь. Умные слова, острые фразы, будто это броня. Но однажды ты останешься наедине с собой. И тогда?

Элис стиснула зубы. Сделала шаг навстречу. Их разделяло меньше метра.

— Ты сам-то хоть знаешь, о чём говоришь? — холодно, в тоже время очень ровно.

Дилан смотрел на неё серьёзно. Без игры.

— Да. Знаю.

Он не дёрнулся, не попытался надавить. Просто стоял. И этого хватало.
Воздух между ними стал плотнее, будто замер. Ветер снова пронёсся по площадке, тронул её волосы. Она не отводила взгляд, хотя внутри всё кричало: «Развернись. Иди».

— Ты можешь не отвечать, — его голос стал тише, почти интимным. — Но если когда-нибудь тебе будет некуда спрятаться... я буду рядом. Стеной, которую ты не должна бояться. Я не собираюсь тебя рушить.

Она услышала это. Каждое слово.
И не смогла сказать ни одного в ответ. Не потому, что не знала, что — а потому, что всё это было слишком... близко.

Он посмотрел на неё в последний раз — чуть дольше, чем нужно, чуть мягче, чем можно.
А затем — развернулся и ушёл, не оглянувшись.

Элис осталась в центре площадки.
Её локоны трепал ветер, а сама она стояла, не двигаясь.
Не могла.

Смотрела ему вслед.
И что бы она ни говорила себе, всё внутри уже знало — эти слова, этот взгляд, этот шаг ближе... всё это было не просто случайностью.