Северный Ветер Vs Зенит

Они улыбались друг другу, словно в целом мире не осталось никого больше. Эту жуткую, ватную тишину разорвал подбежавший Лиан. Он задыхался от бега и ярости.

— Я не оставлю вас вдвоем! Эта су... — он поперхнулся словом, — эта Руру убьет тебя! Демьян, ты потерял связь с реальностью! Разве ты не видишь? Это иллюзия! Игра!

Демьян не реагировал.Его пожирали собственные чувства..Руру медленно перевела взгляд на волчонка. В её глазах плескалась безмятежность.

— Уходи, — мягко произнесла она. — По-хорошему прошу.

Голос звучал невинно, как звон колокольчика, но Лиан кожей ощутил стальной холод угрозы. Он оскалился, принимая боевую стойку.

— А если не уйду? Лишишь меня рассудка на глазах у своего щенка? Давай, рискни. Покажи свое истинное личико.

Хищный оскал осторожная поза. Ситуация накалилась до предела. Глаза Лиана засветились и он выдвинул руку, осторожно ступал прямо стоящей девушки.В этот момент в затуманенном разуме Демьяна что-то щелкнуло. Якорь. Ему нужен был якорь. Рука сама скользнула в карман, нащупывая теплое, спящее тельце.

Кузнечик.

Демьян сжал кулак. Резко. Изо всех сил.

Тихий, но отчетливый хруст хитина прозвучал для него громче пушечного выстрела. Жидкое тепло растеклось по пальцам. Боль чужой смерти отрезвила, ударила в голову нашатырем.

— Теперь я в порядке, Лиан, — голос Демьяна был чужим, лишенным интонаций. — Не нужно конфликтов.

Он посмотрел на Руру. Презрительный взгляд в сторону Руру. Руру опустила руки. По её спине пробежал холодок. Девушка сделала шаг назад. Волчонок теряя связь с реальностью закричал

.— Ты сошел с ума от ее чар!

Демьян молчал. Его лицо превратилось в застывшую маску, холодную и безжалостную, как у Снежной Королевы. Он шагнул к Руру вплотную. Она стояла ручки ее тряслись.

Демьян с болью поднял руку и ударил Руру по щеке.

Хлесткий, сухой звук. На бледной щеке девушки мгновенно расцвел багровый след. Глаза Руру расширились, наполнились влагой. Она осела на колени, закрыла лицо руками и зарыдала.

Демьян стоял неподвижно. Он ждал ответного удара, магической атаки, проклятия. Но перед ним была лишь плачущая, униженная девчонка.

У Лиана отвисла челюсть. Ярость на ведьму мгновенно сменилась рыцарским гневом. Он метнулся к Руру, закрывая её собой.

— Это черта,граница. — прорычал он, глядя на Демьяна с отвращением. — Я никому не позволю бить девушек на моих глазах. Ты мерзавец, Демьян. Проваливай.

Демьян медленно моргнул. Он посмотрел на свою дрожащую ладонь, испачканную внутренностями кузнечика, потом на плачущую «жертву» и её защитника. Он не стал спорить. Развернулся и молча шагнул в чащу.

Он уходил. Краешком глаза увидел, как сквозь пальцы, закрывающие лицо, Руру наблюдает за ним сухими, внимательными глазами. Как её ноги судорожно сводит сладкая дрожь, а дыхание сбивается от странного, извращенного возбуждения.

Лес сомкнулся за спиной. Демьян остался один. Только теперь ноги отказали, и он рухнул на колени в сырой мох.

На мгновение ощутил, как на руках вновь появляется кровь Гнулуса. Истошная боль пронеслась у него в сознании. Обдумал все произошедшее. Начал бить себя по голове, чтобы прийти в сознание. Струны его души сыграли совсем незнакомую мелодию

«Так было нужно. Я сделал все правильно. У меня не было выбора», — самовнушение звучало неубедительно.

Вдруг сквозь шум крови в ушах пробился реальный звук. Крики. И... музыка? Ему показалось, что где-то вдалеке бренчит расстроенная укулеле.

Демьян поднялся и, шатаясь, побежал на звук.

Земля под ногами начала содрогаться. Грохот тяжелых шагов, треск ломаемых веток. Впереди, на небольшой поляне, разворачивалась сцена, достойная кошмарного сна сюрреалиста.

Огромный, бугристый огр держал за лодыжку бесчувственное тело девушки. Она болталась в его лапе, как тряпичная кукла. А перед чудовищем, обливаясь потом, скакал пухлый паренек с укулеле.

Он перебирал струны с отчаянием обреченного и выл фальцетом, не попадая ни в одну ноту:

— У-у-у, постой, гигант! Не лезь ко мне Звенит гром, а ты не злись, прошу, пусти, остановись! Я лишь путник на твоем пути... Прошу, пусти! Прошу, пусти!

Пальцы путались, мелодия выходила корявой, жалкой. Огр, казалось, даже не замечал этого концерта. Свободной рукой он лениво потянулся к ноге девушки, намереваясь перехватить её поудобнее.

Увидев это, музыкант заиграл с удвоенной, дикой энергией, срывая голос: — Эй, бам-бам! Смотри сюда! Я здесь, дурила, Башка, бочка дерьма!

Огр наконец скосил на него налитый кровью глаз. Взгляд существа был пустым и раздраженным. Демьян замер, оцепенев. Ужас сковал его тело. «Он что, серьезно собрался победить его песней?» — пронеслось в голове.

Паренек в мантии отбивал, казалось, последние такты своей жизни: — Бам-бадам, парам-пам-пам... Никто не слышит, пусто там! Я пою, чтоб спасти, я кричу, чтоб не сгореть! Огренок злой, глаза протри! Пусти её! От-пус-ти!

Огр зевнул, обнажив желтые клыки. А затем легким, будничным движением развел руки в стороны.

Хруст костей и разрываемой плоти был коротким. Две половины человеческого тела упали в высокую траву, мгновенно окрасив её в багровый.

Песня оборвалась.

На лице пухлого мальчика застыла маска абсолютного ужаса. Он выронил укулеле, поклонился по инерции и раскинул руки, ожидая смерти как финальной награды за провальное выступление.

Оцепенение Демьяна спало. Он рванул вперед, схватил парня за шиворот и потащил в кусты. Огр, потеряв интерес к "музыке" и, видимо, насытившись зрелищем, тяжело развернулся и побрел в противоположную сторону, волоча за собой одну из половин своей добычи.

Оторвавшись на безопасное расстояние, Демьян толкнул спасенного на землю. Тот упал лицом в грязь и не шевелился.

— На кой черт все это?! — закричал Демьян, задыхаясь от бега и ярости. — Почему вы не можете просто подождать три часа? Просто дождаться конца испытания!

Паренек медленно сел, отплевываясь от земли. — Меня зовут Ван, — произнес он неожиданно спокойным, глухим голосом. — И я не просил меня спасать.

Демьян почувствовал, как гнев снова закипает в венах. Он шагнул к Вану, сжимая кулаки. — Ах, не просил? Так давай я отведу тебя обратно! Сыграешь этому ублюдку на бис, а я погляжу, как он размажет тебя по траве!

В его голосе звучал блеф, густо замешанный на бессилии и страхе. Ван покачал головой, стряхивая пыль с мантии. — Не утруждайся. Иди своей дорогой, путник. Хотел бы помочь — спас бы её. Но ты такой же слабак. Ты лишь оттягиваешь неизбежное, не в силах никого спасти.

Ван встал, ища опору, но смотрел на Демьяна прямо и жестко. — Прими реальность, — продолжил он. — Ты не герой из легенд. Мы все здесь — лишь пища для волков.

Пафос этих фраз, звучащих на фоне свежей крови, вызвал у Демьяна тошноту. — Иди к черту с такой реальностью, — устало бросил он.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Они сидели на земле, спиной друг к другу, и смотрели на лес. Демьян наблюдал за шелестом веток склоняющихся от ветра, на то как они опускаются все ниже, а затем поднимаются будто ничего и не было.

В этом он узнавал себя.