Время снять маски

Эмма

Саундтрек: Ronan Keating - Breath

Я открыла коробку, которую мне протянул Тим, там оказались предметы для оказания первой помощи: бинты, пластыри, ножницы, салфетки и прочее. Мне стало еще больше не по себе. До меня стало доходить осознание того, что Тиму это не впервой - вот так вытаскивать Джеймса из каких-то передряг. И все это казалось каким-то странно не похожим на Джеймса, хотя могли ли я вообще утверждать, что что-то о нем знаю? Я так и стояла около машины, готовая кинуться на помощь, если потребуется. Я осматривалась и осознавала, что потихоньку зажигались то тут, то там неоновые вывески, призывающие посетить каждый из баров на этой улице. Я никогда не была здесь, но слышала очень много об этом месте. Улица баров - название говорящее, но контингент был тут самый разный: от молодых студентов и старшеклассников до взрослых офисных клерков или простых разнорабочих, непонятной национальности. Казалось, это место было магнитом для всех, кто бежал от этой жизни или, по крайней мере, некоторых ее обстоятельств. Тима не было уже больше пяти минут, и меня стало накрывать еще большей волной беспокойства, я запахнула сильнее ветровку, чтобы прикрыть свой спортивный топ и не привлекать лишнее внимание, но все-таки тихонько выругалась, сбрасывая напряжение. И я уже собралась было пойти за ним в это вообще не внушающее доверия заведение "Пинта счастья", которое на деле никакого счастья дать не могла, но вдруг боковым зрением уловила какое-то движение и рваный вздох. Знаете вот это ощущение, когда твой мозг долю секунды обрабатывает информацию, а тело уже успевает испугаться и напрячься? Возле мусорных баков было какое-то движение. Я огляделась по сторонам, было уже почти семь часов вечера, смеркалось,, и рядом ни души. Класс. И тут я услышала хриплое:

- Эээээй, помогите.

Для осознания требовалась все та чертова милисекунда. Джеймс. Здесь. В мусорных баках. Около чертового бара.. Я кинулась к нему, пытаясь понять, где именно среди черных пакетов был Джеймс, ведь он, как и всегда вне школы, был в черном. Я не могла понять, сидит он или лежит, он был просто бесформенным телом. Единственное, что было понятно, что у него большие проблемы и ему нужна помощь.

-Эмма? – несколько удивленно и хрипло попытался спросить он.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и наугад крикнула:

- Тим, сюда!

Я не помню, как мы дотащили Джеймса до машины, он еле переставлял ноги, Тим ловко загрузил его на заднее сиденье полулежа и приказал мне сесть туда же и осмотреть его, пока будем ехать.

- Мы едем в больницу? – уточнила я.

- Нет, – только и ответил Тим.

Все инструкторы из клуба, похоже, не обладают даром красноречия. Что ж. Я не стала сопротивляться, не мое это было дело. Хотя как глупо это звучало сейчас, когда я приехала в бар по указанию наставника своего друга и нашла его на помойке. Конечно, это было уже мое дело. Но не мне было указывать что-то Тиму. Я стала разглядывать Джеймса в попытках понять, что именно болит сильнее всего и насколько сильны повреждения. Его лицо, единственный открытый кусочек его тела, было вообще не узнать: оно было перепачкано кровью и грязью. Бровь рассечена, а на правой скуле уже была темно-фиолетовая гематома, и много, много крови повсюду. Просто сплошное месиво, в котором очень тяжело было разобраться.

- Что они с тобой сделали? – шептала я, не в силах поверить, что Джеймсу, этому сильному и стойкому парню можно было сделать что-то плохое и как-то навредить.

- У него есть переломы, как ты думаешь? – спросил Тим.

- На вид нет, но в машине судить сложно.

- Я в порядке, – прохрипел Джеймс, но вид его говорил об обратном,.– Отвези меня в клуб или к себе.

- Ко мне нельзя, в клубе никого, а тебе нужен уход, - наши взгляды с Тимом встретились в зеркале заднего вида.

- Едем ко мне! – уверенно произнесла я, прежде чем сама смогла понять, что я вообще говорю, а потом добавила: - Это недалеко. У меня никого, и я за ним присмотрю.

Тим не задавал лишних вопросов, но даже если бы и хотел, не время для этого было. Джеймс хоть сейчас не отнекивался, видимо, силы кончились окончательно и он вырубился. Пока мы ехали я ощупывала Джеймса, осматривала его одежду на предмет порезов или особо ярких кровавых подтеков, но все это было так плохо видно на его черной одежде в вечерних сумерках и бликующих фар и огней. Мы доехали быстро, и я надеялась, что мы не потеряли драгоценные минуты.

Тим занес Джеймса в дом и аккуратно положил его на диван. И началась суета. Джеймс почти не мог пошевелиться, но на толстовке было большое пятно крови, которое было скрыто, пока он сидел в машине. Тим кухонными ножницами быстро разрезал толстовку, а затем и черную футболку тоже. Я увидела голый торс Джеймса. На нем было столько синяков, таких огромных и синих, фиолетовых и даже алых, я такого никогда в жизни не видела. Но это было не самое страшное. Справа на животе под ребрами зияла огромная ножевая рана, из которой сочилась кровь. Я зажмурилась от страха. Тим осмотрел ее и заключил:

- Неглубокая, но придется шить.

Мне кажется, что я могла бы остолбенеть и не шевелиться, пребывая в шоке от всего, что произошло за последние часы, но желание помочь Джеймсу брало вверх над леденящим ужасом. Я делала все, что просил Тим: быстро, четко, словно на автомате. Аккуратно промакивала кожу вокруг раны, промывала марлю – и так снова, и снова, пока, наконец, не осталась эта уродливая, расползающаяся красным по светлой бледной коже полоса. Я старалась не думать, просто делать. Тим зашил рану и осмотрел все остальные части тела, аккуратно приподняв Джеймса.

- Много ушибов, ссадин, но эта рана – самая серьезная, – заключил он.

- Он будет в порядке? – тихо спросила я, очищая от крови и грязи лицо друга.

- Да, просто надо много времени, чтобы он окончательно восстановился. Место неудачное.

А что есть удачные места для ран? Покажите мне, какие. Сарказм брал верх, но я сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Да и мне показалось, что говорил он не только о физическом здоровье Джеймса, но, как и положено, настоящему другу, он ничего лишнего не сказал мне. Потом он выдал указания, как обрабатывать рану, как заклеить ему бровь пластырем, сказал почаще наблюдать за Джеймсом, ждать, когда более-менее придет в себя. Джеймс во сне устало кряхтел, и это давало надежду. Завтра Тим обещал приехать. В дверях он сказал мне:

- Ты смелая, ты молодец. Не знаю, могу ли я хоть что-то тебе рассказать, но, я думаю, он сам решит, если захочет. Береги его и себя. И, если что, - звони немедленно.

И он ушел. А я обернулась, посмотрела на диван, на которой спал Джеймс, на этот беспорядок и раскиданную одежду и следы крови и принялась за уборку. Это всегда помогало мне немного привести себя в чувство, а мысли – в порядок. "Порядок дома – порядок в голове," - так говорила мама. Ох, черт. Как же мне повезло, что она сегодня утром уехала в командировку. «Могу рассчитывать на твое благоразумие?» - вот что она спросила у меня несколько дней назад. И чем я только думала?! Что-то слишком много событий за последнее время попадали в категорию «хоть бы мама об этом не узнала».

Когда основные следы произошедшего были отмыты, и комната снова приняла адекватный вид, я подсела к Джеймсу и посмотрела еще раз на него внимательно. В машине он был в сознании, но не смотрел на меня, сидел, отвернувшись к окну, видимо, стыдился, что не только Тим теперь видел его в таком состоянии. Черты его лица разгладились, оно было спокойным и даже вполне миролюбивым. Все мышцы расслабились, а силы организма явно были брошены на восстановление. Он больше не выглядел надменным, самодовольным и серьезным. И за таким Джеймсом тоже было интересно наблюдать. Грудь тихо вздымалась, рот был чуть приоткрыт, мышцы рук периодически подрагивали. Я, наконец, осознала, что он лежит голый по весь торс на моем диване. Мне сразу бросились в глаза несколько мелких шрамов на груди и руках, но я все еще не была уверена, откуда они. Он всегда казался мне сильным, но теперь я могла разглядеть каждую его мышцу, рельефные руки и пресс. Кое-где проступали вены и, казалось, что у него ни грамма жира. Хотя это было странно при условии, что он питался чаем с сахаром и макаронами с сыром. Ну что ж, я уже уяснила, что Вселенная по-разному подходит к вопросу фигуры у парней и девушек. Я, пожалуй, никогда так близко не видела голых парней. И теперь не могла оторваться. Интересно, я не сильно обидела его тогда, сказав, что он не сильно похож на того, кто что-то знает о рукопашном бое? Под всей этой одеждой было так сложно увидеть, что он полностью весь состоял из мышц. Я и стеснялась так откровенно пялиться, но при этом оправдывала себя тем, что я выполняю важную наблюдательную задачу, контролируя дыхание Джеймса. А ведь со стороны казалось, что он действительно просто спал. И единственным, что было инородным в этом во всем, – это была рана на животе, шрам от которой явно останется на всю жизнь. Хоть бы ничего серьезного не было задето! Я так переживала, что Тим мог что-то пропустить, что постоянно проверяла дыхание Джеймса, не сбивается ли оно, не стало ли оно более тихим и едва заметным. Мне даже хотелось плюнуть на все указания Тима и позвонить в скорую, но я опасалась, вдруг Джеймс был не просто пострадавшим в этом во всем? И я не звонила. Только сидела и смотрела на парня, лежащего у меня на диване. Волнения этого дня накрывали и меня с головой. Особенно сейчас, когда можно было немного расслабиться. Я приглушила свет, и легла на пол рядом с Джеймсом. Его левая рука немного свисала с дивана, и теперь я, наконец, могла разглядеть надпись на его кольце. Она мелкими буквами гласила «Рассчитывай только на себя», и мне стало жутко. Так он начинал и заканчивал каждый из проведенных мастер-классов, и я была уверена, что и тренировки тоже. Я положила свою руку на его с надеждой, что это поможет мне почувствовать, если что-то пойдет не так, и провалилась в сон с мыслью, что теперь он может рассчитывать и на меня тоже.