Время снять маски

Эмма

Саундтрек: Ellie Golding – Still Falling For You

Воскресенье я провела с бабушкой, которая приехала чуть ли не с утра, хотя обещала ближе к обеду. Наверное, решили меня проверить с мамой. И, случись это в субботу, я бы крупно так облажалась. Но у меня было достаточно времени, чтобы все постирать и прибрать. К воскресенью не осталось и следов пятнично-субботнего пребывания Джеймса у меня дома. Кстати, о нем... Я, честно говоря, расстроилась из-за того, что он отказался провести субботний день со мной. Не могу точно сказать, почему именно я была расстроена, но мне его компания всегда была приятна несмотря на то, что мы с ним абсолютно противоположные практически во всем: я много болтаю – он мало, я относительная пессимистка - он реалист, я пью кофе – он чай, я ношу цветное – он только черное, и так далее. Ну и, конечно, надо быть полной идиоткой, чтобы не заметить его реакцию на тот факт, что с Алексом у меня что-то налаживалось. Мы пока были в неопределенном статусе то ли дружбы, то ли влюбленности, но это точно, наконец, было взаимно. А вот статус отношений Джеймса и Алекса был вполне определенный и конкретный: ненависть до кончиков пальцев. И ее природу понять я не могла. Но даже упоминания об Алексе для Джеймса хватило, чтобы свернуть наши субботние посиделки и уйти. Что ж, я не могла его в этом винить. Теперь нам всем троим придется привыкать к этой новой реальности, потому что отношениями ни с кем из них я не готова была жертвовать ради другого. И им придется с этим как-то смириться.

Алекс тоже был тем еще упрямцем. Он отказался встретиться со мной в воскресенье и явно был задет за живое моим отсутствием на встрече с ним в пятницу. Похоже, этому парню никто никогда не отказывал, и от этой мысли мне стало немного тепло на душе. Пусть я это сделала и не специально, но ему полезно иногда помучиться. Сказать ему в этой ситуации, что я была с Джеймсом было равносильно удару грома в солнечный день: неожиданно и точно не предвещает ничего хорошего, поэтому я решила, что эта история подождет до лучших времен, и, может, когда-нибудь я расскажу правду, если это будет иметь значение. Хотя, конечно, в этом не было ничего такого, как я сама себя убеждала.

- Эмма, ты в своем уме? – Джулс полностью была противоположного мнения. Она, кажется, никогда столько не сомневалась в состоянии моего ума, как за последнее время.

- Любая поступила бы так же, на моем месте.

- Ты поперлась в бар с каким-то взрослым мужиком, которого в глаза не видела. Да еще и никому об этом не сказала! Мы, конечно, в детстве вытворяли всякое с тобой, но всегда делали это вместе, и это было в детстве. По глупости!. И мне даже обидно, что ты не предупредила меня. Мало ли что! А тем более, там было, о чем переживать, судя по твоему рассказу.

В детстве мы с Джулс давали полный выход своей фантазии. И, как и многие дети, представляли себя в роли полицейских и детективов, придумывали разные дела, фантазируя, что мы Нэнси Дрю. И даже вели дневник этих выдуманных расследований с описанием всех найденных улик. Спустя годы это все выглядело забавно, но даже сейчас я понимала, что, знай мама половину того, чем мы занимались, она бы это на сто процентов не одобрила. Но тогда нам было весело. А мне сейчас – нет.

- Ты преувеличиваешь, Джулс. – пыталась оправдаться я. – Ты бы не поступила так на моем месте?

- Я бы никогда не оказалась на твоем месте, Эмма, – серьезно заявила она, а это звучало уже обидно.. – Я никогда не впутываюсь в неприятности. Я их просто чувствую одним местом, а ты – нет. Даже если будет пахнуть жареным, ты сделаешь вид, что все нормально.

- Но вроде же все обошлось! – уверяла я ее. – Мы спасли Джеймса, в понедельник я поговорю с Алексом, и все будет в порядке.

- Ну я на это надеюсь, подруга. Правда. Но подумай, что будет, если Алекс узнает от кого-то об этом?

– От кого, интересно? Надеюсь, ты не собираешь ему рассказать? – накинулась я.

- Я еще хочу пожить на этой земле. Но всякое бывает. А еще, Эм, я очень надеюсь, что твоя мама или бабушка никогда не узнают об этом.

Хоть я и обещала поговорить с Алексом, но я не обещала ничего конкретного. И обещание это я сдержала. После его выходки с нападкой на Джеймса в коридоре мой настрой сменился с виноватого на обвинительный. Мы сидели на лавочки в том самом сквере, где должны были встретиться в пятницу. В октябре в Вашингтоне было обычно солнечно, и хотя солнышко грело, но выйди ты на улицу без куртки или шапки и через пять минут поймешь, что погода тебя нагло обманула. Так же, как я обманывала Алекса. А точнее – недоговаривала. Но я старалась думать, что все это для общего блага. У меня тоже ведь есть своя жизнь. Я еще раз извинилась за отсутствие в пятницу, но почти сразу перешла в наступление, пытаясь прекратить их вечные перепалки.

- Мне кажется, тебе не стоило так нападать на Джеймса сегодня, - мягко начала я.

- Ты его защищаешь? – Алекс сразу был в обороне, он явно был напряжен.

- Думаю, да. Ты вел себя как придурок, - не знаю, когда я стала такой смелой в отношении Алекса.

Он даже растерялся, но мне хотелось быть в чем-то честной, и я продолжила:

- У каждого из нас бывают непростые периоды, и в эти моменты нам нужна поддержка. Ты же сам знаешь, что иногда ты бываешь уязвим как никогда.

- Да, но это здесь не при чем. Я у тебя уже спрашивал, но спрошу еще раз: что у тебя с ним?

- Я тебе уже говорила и скажу еще раз, – парировала я. – Ничего. Мы хорошие друзья. А что ты ему сказал, что он так вышел из себя?

- Это касается нас двоих. Что точно тебе могу сказать, так это то, что мне он не нравится. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. Не нравится его надменный вид. Не нравится, что он появился из ниоткуда, и я ничего о нем не знаю, – тут Алекс тоже был честен со мной.

Он говорил это задумчиво, каждое слово давалось ему с трудом, но он, тем не менее, сказал все, что хотел, не смолчал. А еще он, оказывается, был таким собственником! И я понимала это, но мириться не планировала.

- Но он мой друг. И я не могу с ним перестать общаться, потому что ты этого хочешь. Мои друзья – это мои друзья. Я никогда не считала правильным запрещать кому-то что-либо делать. Это ограничивает свободу. Да даже если бы ты был моим парнем, я бы все равно тебя не послушала. А так... - я неловко замолчала, побоявшись продолжить.

- Ты о чем? - сразу уточнил Алекс.

- Алекс, статус наших отношений с тобой более неопределенный, чем у меня с Джеймсом. Про нас с ним я четко могу сказать: мы – друзья. А про нас с тобой... - я сделала паузу. – Я ничего не могу сказать. Кто я для тебя? Если я очередная девушка, с который ты хочешь переспать и поставить напротив моего имени галочку, я тебя разочарую, - сколько во мне было смелости, оказывается, раз я смогла это сказать вслух. - Хоть я и влюблена в тебя уже сто лет, но я так с собой не поступлю. Так кто мы друг для друга?

Кажется, я бью рекорды по честности и переходам в нападение в рамках одного диалога, да еще и с Алексом. Несколько месяцев назад я бы не могла даже представить, что буду сейчас отстаивать свои права перед ним. И спрашивать его, кто мы друг для друга. Несколько месяцев назад мне просто нужен был только он, а остальное было неважно. Я бы сделала все, как он просит. Я так нуждалась в нем, мне он казался спасением, а его любовь – гарантией счастья в этой жизни и решением всех моих проблем. Сейчас же я стала больше думать о себе и понимала, что не готова идти у него на поводу, что, помимо него, у меня были и другие желания в этой чертовой жизни.Я столько раз обжигалась, что теперь буду играть по своим правилам.

Алекс молчал. Похоже, мне удалось поставить его в неловкое положение и задуматься о том, может ли он вообще что-то мне предъявлять. Наконец, он произнес:

- Я хочу, чтобы ты знала, что я не встречался ни с кем после того, как мы начали общаться.

- Хорошо, мне приятно слышать. Но это не ответ на мой вопрос, Алекс.

Я пыталась не подавать виду, что переживаю из-за того, что он скажет. Ну а как не переживать? От его ответа зависело многое. Становиться его девушкой на побегушках я теперь была не готова. Теперь я знала, что он может быть другим, когда захочет. И теперь просто факта «быть рядом с Алексом» мне было мало. Все или ничего.

- Ты мне нравишься, – начал он, а потом неловко рассмеялся. – Не думал, что буду сейчас говорить это здесь и сейчас тебе, это, правда, забавно...

- Кажется, сейчас я намереваюсь врезать тебе, – я серьезно взглянула на него. – Я умею теперь благодаря Джеймсу, ты знаешь.

Он поморщился при упоминании Джеймса.

- Я не хотел обидеть. Просто никогда не был в такой ситуации, не думал, что буду в слабой позиции в диалоге с тобой. Я не думал, что в какой-то момент ты станешь мне интересна. И я все еще не потерял интерес...

Я молчала, потому что это все еще не был ответ на мой вопрос. Мы сидели на лавочке, а я старалась не застучать зубами от холода, потому что короткие юбки в школьной форме придумали те, у кого никогда не бывает холодно. Я же мерзлячка по жизни, и сейчас ноги начнут сами стучать об землю в попытке согреться. Я встала со словами:

- Я замерзаю, сейчас вообще перестану соображать, что ты пытаешься мне сказать.

Алекс тоже встал. Он снял куртку, обмотал ее вокруг моей талии и завязал узел.

- Спасибо – я посмотрела на него. Он был слишком высокий, какой-то недосягаемый для меня-коротышки. В этот момент он улыбнулся, а руки его все так же лежали на моей талии, держась за узел. Он подшагнул ближе, и мне пришлось еще выше поднять подбородок. Взгляд мой выражал немой вопрос. Я на секунду отвела свои глаза от его и опустила взгляд на его губы. Случайно, я это никак не планировала. Но отвести взгляд теперь было уже невозможно. Я столько раз смотрела на его губы, я знала, какие они красивые. Они были красивы, даже когда он нагло усмехался, глядя мне прямо в лицо. Внутри все застыло в ожидании, как затишье перед бурей. Я опустила подбородок, выражая некоторое упрямство, потому что мне нужно быть сильной, я не хотела первой сделать то, о чем потом могу пожалеть. Пусть он это сделает. И он указательным пальцем поднял мой подбородок обратно и, как только наши глаза встретились, поцеловал меня в губы. Я столько раз представляла себе этот момент, но он был даже на один процент не похож на то, как это было в реальности. Его губы были мокрые и мягкие, а еще очень приятные и...нежные. Как у такого наглеца, который столько раз целовал разных девушек и вытворял всякое такое, о чем я даже подумать не могла, могут быть такие все еще мягкие губы?! Я отогнала от себя мысли, что он делает это, наверное, в сотый раз, и старалась просто наслаждаться. Он то мягко целовал мою верхнюю губу, то покусывал нижнюю, а мое тело мурашками рассыпалось на мелкие осколки. Покусывая мои губы, он, словно, показывал свой строптивый характер, это было напоминание о том, каким столько лет я его видела. Господи, пусть этот момент длится вечность. Его пальцы гладили мое лицо, а другой рукой он сильнее прижимал меня к себе за затылок, а губы... эти сводящие меня с ума губы успевали расплываться в довольной усмешке между нежными поцелуями.

Я не хотела, чтобы он останавливался, его руки обжигали тело даже через одежду, но он чуть сильнее оттянул мою нижнюю губу, чуть прикусил ее в последний раз и отстранился. А я сделала глубокий вдох, потому что, оказывается, не дышала. Его глаза были туманом: обычно голубые, они словно затянулись серой дымкой и стали еще притягательнее. Я нашла в себе силы, чтобы, все еще смотря в них, тихо заговорить первой:

- Это твой ответ? – я сдерживалась, старалась не улыбаться, но выходило, конечно, плохо.

- Эмма, ты мне нравишься, я хотел бы посмотреть, что у нас получится. Но я вообще-то не собирался спешить. Но ты требовала ответа, и вот он, – он запустил руку в волосы и немного взъерошил их. – Обычно я опускал эту стадию отношений, ну ты понимаешь. Но ты мне интересна как человек. Впервые.

Он проводил меня до спортивного комплекса, куда я обычно ходила на теннис, рука его так и лежала на моей пояснице, как будто он приклеил ее, и я всю дорогу ощущала жар на губах и там, где он касался меня. Мы почти не разговаривали, каждый думал о случившемся. Прощаясь, он еще раз вернулся к нашему разговору:

- Я понял тебя насчет этого парня. И не вправе запрещать тебе с ним общаться. Но я ему не доверяю. Тебя ему не доверяю.

- Джеймс уважает чужие границы и никогда ко мне не прикоснется, зная, что я с тобой. И раз у нас появилась определенность в отношениях, то он эти границы примет, что бы там ни было у него на уме.

В этот раз он деликатно поцеловал меня в щеку и ушел, но теперь поцелуя в щеку мне было уже мало! Всю первую тренировку в этом году я пропускала подачи и ошибалась так много, как никогда раньше. Мой мозг явно был больше занят фантазиями об этом наглом, самодовольном, кудрявом и невероятно красивом парне, который сегодня объявил меня своей девушкой. И кто посмеет сказать, что это не уважительная причина?

Ночью мне снова приснился сон про маскарад. Я танцевала с Алексом, он был в красивом, черном, дико сексуальном смокинге, держал меня за талию, плотно прижимая к себе и кружил, кружил, кружил. Вокруг смеялись и танцевали другие, но я видела только его. Потом я подняла глаза на его губы, он приблизился ко мне и поцеловал так страстно, что мое тело затрепетало и требовало продолжения. Но когда он отстранился и посмотрел на меня, я испугалась, потому что его глаза теперь были черные с ярко-желтыми крапинками. Прямо как... у того незнакомца.