Время снять маски

Эмма

Саундтрек: Ben Platt - Rain

Я сдержала свое слово, данное директору Донован. Я отыграла последнюю игру в теннис, хоть и не блестяще, но, если взять во внимание то, что мои мысли всегда летали вне стола, то все прекрасно. Заработала десять очков для нашей команды, что не могло не радовать, потому что каждое очко на вес золота, а в конце игрового сезона - особенно. Но теперь эта страница была для меня закрыта. Джеймс не смог прийти поддержать меня и сам расстроился из-за этого даже сильнее меня. Мне же поддержка, наоборот, только мешала: и так концентрация была ни к черту - а если бы он пришел, я бы искала его глазами. То, что я чувствовала к нему нечто большее, чем дружба, стало для меня открытием. И я испугалась, но решила открыться подруге. Джулс на это ответила мне:

- Ты мне всегда говорила, что считаешь лучшей основой любви дружбу, а теперь чему-то удивляешься, - перебирая темы для творческой части своего экзамена ответила она.

- Но я не люблю его. Теперь я не хочу бросаться такими словами. Он мне симпатичен, у него правильные ценности и он... надежный.

- Говоришь как старушка, - засмеялась подруга, но добавила. - Если дело только в том, что он надежный...

- Ну, конечно, нет, - увиливать не было смысла. - Помимо того, что я уже сказала, он вызывает внутри меня уже знакомые мне чувства, мне хочется его касаться, быть рядом с ним, написать или позвонить лишний раз... Я знаю, что он совсем не такой, как Алекс, я ему доверяю, но, пойми - мне страшно.

- Стоит дать ему шанс, - подытожила мою реплику Джулс.

- Я не прыгаю из одних отношений в другие. Это неправильно.

- Милая, для тебя это выглядит так, будто ты прыгаешь? - Джулс отвлеклась от бумажек и подняла на меня глаза. - Ты рассталась с Алексом в феврале, сейчас май. А Джеймс ждет тебя почти год. Я понимаю, что тебе нужно прийти в себя, но пошли ему хотя бы воздушный поцелуй, пусть парень успокоится, - подруга засмеялась.

- Я поцеловала его в губы тогда на встрече с Джейн вообще-то, - уточнила я.

- И тебе понравилось? - Джулс испытующе уставилась на меня.

- Ой все.

Что означало "да", но признавать это катастрофически не хотелось. Пусть пока все остается так, как есть, а там разберемся. На носу экзамены, а думать о делах сердечных точно не время.

Все в последний месяц учебы как будто явно сошли с ума, потому что только и говорили об экзаменах и тестах. Я же, которая старалась готовиться к ним равномерно в течение года, на фоне этих разговоров чувствовала, что что-то где-то недоучила. И нужно поработать еще усерднее в этом месяце, еще сильнее нарастить темп. Тем более теперь, когда я решила, куда хочу поступить.

Джулс совсем пропала с радаров с этого нашего разговора, мы почти не виделись вне школы. У нее на курсах была не только подготовка к творческим экзаменам, но и, как оказалось, много теории из истории искусства для подготовки к теоретической части вступительных испытаний. Поэтому мы оставили походы в кафе до лучших времен, хотя были некоторые сомнения, будут ли эти времена вообще, если мы окажемся в разных городах. Но для моего дня рождения Джулс была готова отпроситься с курсов, но я настояла на обратном.

- Поесть торт и попить кофе мы с можем и в любой другой день, - отмахнулась я, вообще не имея планов на этот день.

В этом году мне не хотелось отмечать свой день рождения. Слишком много нехороших перемен произошло, а само совершеннолетие было для меня каким-то барьером, для преодоления которого нужно сделать прыжок в пустоту со всей силы. И очень не хотелось прыгать в эту неизвестность, но это было неизбежно. Деньги отца в наследство, которыми я не понимала, как распорядиться, возможный отъезд в колледж в другой город, свобода от мамы и всех этих семейных драм. Свобода от Алекса. В этом году случилось многое, но и многому еще только предстоит случиться. Мой день рождения выпал на субботу. Мама практически все время сейчас пропадала на работе, старательно меня избегая, и даже стала чаще летать в командировки, видимо, понимая, что теперь ей не за что переживать. Весь день я делала вид, что никакого дня рождения в помине нет, пока ближе к шести часам в дверь не позвонили. Это оказался курьер с необъятным букетом белых роз, какой я не получала никогда в жизни. Внутри была маленькая коробочка и записка. Открывая ее, я уже понимала, от кого это все.

"С твоим днем, малышка! Все лучшее у тебя только впереди, я уверен. Хочу, чтобы мы поговорили. Ответь мне хотя бы на одно сообщение. Пожалуйста. Алекс."

"Мог бы не подписываться," - подумала я, обратив пристальное внимание на его излюбленное обращение ко мне...Малышка.. В коробочке лежал очень красивый серебряный браслет с изображенными двумя кистями рук, которые мизинцами держатся друг за друга. Я прослезилась, потому что сразу поняла отсылку. Мы периодически держались так, когда гуляли по улицам и в парке или когда были в школе, чтобы хоть как-то касаться друг друга. Но самый первый раз случился в тот вечер в лагере, когда помирились. Очень красивая и хрупкая работа, явно сделана на заказ, я даже боялась представить, сколько это стоило. Но дороже этого было то, что Алекс помнил. И не просто так ведь он подарил это именно сейчас. Он хочет о чем-то поговорить, но мне не казалось это хорошей идей. Разговаривать нам особо не о чем. А избегать его удается мне довольно неплохо, надо продолжать в том же духе, потому что он всегда был и остается моим слабым местом. Даже теперь. Особенно теперь.

Через несколько минут моего безмолвного любования подарком, телефон запиликал и пришло сообщение - очередное сообщение от Алекса, на которое я не планировала отвечать. Но я не удержалась, во вложении было фото. Поэтому я захотела его открыть. Я застыла от неожиданности. Алекс сфотографировал себя голым по талию в зеркало - весьма самонадеянно - и улыбался мне через камеру. Я несколько секунд думала, зачем он это мне прислал, даже саркастически подумала, что он ошибся номером, но потом увидела подаренный мною кулон на его шее, а рядом с ключицей какую-то татуировку. У Алекса никогда не было тату. Я приблизила фото, и, там оказалась уменьшенная копия кистей с браслета. Маленькая, нарисованная тонкими линиями, изящная память о нас, теперь увековеченная на его теле. Я прикрыла глаза. Он не может так поступать со мной сейчас. К чему это все? Мы не можем быть вместе, надо перестать уже изводить друг друга. Но он явно что-то обо мне знал, потому что оставить без ответа такой жест я не могла, тем более, что надо окончательно расставить все точки над I.

Эмма:

"Теперь дик-пик мне присылать будешь?"

Алекс:

"А надо?)"

Эмма:

"Ты - мой брат, и это неправильно, а вообще ты в своем стиле. Хоть что-то неизменно. Браслет очень красивый, спасибо."

Алекс:

"А что скажешь насчет тату? Хотел показать тебе, что наши отношения много значат для меня."

Я задумалась. Что-то, похоже, в Алексе менялось, раз он стал более избирательным в словах, не обвинял меня больше ни в чем и, наверное, немного разобрался в своих чувствах. "Значат..." - для него не все завершено? Но это все равно ничего, ничего не меняет, даже если так. С нашей встречи в суде я медленно, но верно клала новый кирпичик, возводя между нами стену, надеясь, что она-то уж точно не рухнет. Это будет, как минимум, аморально, а как максимум - неуважительно по отношению к себе.

Эмма:

"Даже не знаю, что сказать. Мне приятно, что для тебя наши отношения связаны с хорошими воспоминаниями. Но, думаю, это не очень уместно в наших нынешних обстоятельствах."

Алекс:

"А если бы обстоятельства были бы другими? Давай представим."

Эмма:

"Не вижу смысла рассуждать об этом сейчас, Алекс. Давай оставим все, как есть."

Я написала последнее предложение, отправила сообщение и отключила звук на телефоне. Я поставила букет неимоверно дорогих цветов в гостиную, потому что в моей маленькой комнате им точно не разместиться. Мама, наверное, снова что-то заподозрит, но скрывать в этот раз мне было нечего. Да и отчитываться перед ней после всех ее слов я не считала нужным. Время приближалось к семи, я оделась потеплее, взяла конверт и вышла на улицу. Было еще одно дело, с которым следовало разобраться сегодня.

Письмо моего отца. Я долго сомневалась, стоит или нет его читать. Скажет ли он в письме что-то большее, чем то, что сказал в своем альпклубе тогда при нашей первой и последней встрече? Но, наверное, когда человек оставляет тебе письмо после своей смерти, он не будет говорить тебе гадости? Хотя я никогда не знала, каким человеком был мой отец, а рассказы Алекса всегда приводили меня в бешенство. И тем не менее, Вики была права: я точно буду жалеть, если не прочту. Мне хотелось побыть наедине с собой, но при этом не быть дома, чтобы дать волю чувствам, если вдруг захочу. Не быть на виду у всех, но при этом видеть все. И я пошла на крышу того дома, куда привел меня однажды Джеймс. Я часто приходила сюда одна после того вечера. Здесь можно было спокойно подумать и даже представить себя другим человеком, живущим совсем другой жизнью.

Я не торопилась читать письмо. Долго держала его в руках, словно пытаясь прощупать через конверт написанные буквы и слова. Чай в термосе медленно остывал, пока я собиралась с силами.

- Побыть с тобой? - раздался голос позади, и я испуганно встрепенулась.

Хорошо, что не сидела на краю крыши, а то улетела бы вниз точно.

- Чего так пугаешь? - отдышавшись, спросила я.

- Не хотел, даже не планировал быть тихим, но ты, видимо, в своих мыслях, - сказал Джеймс, садясь рядом.

- Точно. У тебя же тренировка в клубе, почему ты здесь? - Я не смотрела на него.

- Закончили раньше.

- Понятно.

- Если ты продолжишь мять конверт, то сотрешь его в порошок, точно тебе говорю, - кивнул он на мои руки, которые привычными движениями мусолили конверт с письмом.

- Не могу решиться. Долго наблюдаешь за мной?

- Минут пятнадцать.

- Хочешь прочитать его вместо меня? - спросила я.

- Это написано для тебя. Это неправильно.

- А ты всегда поступаешь правильно?

- Стараюсь, - немного помедлив, кивнул Джеймс.

Но он был прав, конечно, отдать ему письмо - не выход. Минутная слабость. И хотя я планировала побыть одна, но присутствие Джеймса придавало мне какую-то уверенность. Я точно понимала, что с ним я справлюсь со всеми эмоциями. Я вытащила письмо и развернула. Джеймс незаметно отошел на другой конец крыши и обосновался там. И с первых прочитанных слов я поняла, что в действительности я не хотела быть одна в этот момент.

"Эмме Роуз Харди,

или Эмме Роуз Вайлдер

Эмма, с чего бы начать? Очень сложно уместить все, что я хочу тебе сказать в листах бумаги. Сложно уместить здесь мои мысли за восемнадцать лет. Начну с того, что я пишу это письмо тебе уже несколько лет подряд, корректируя его в зависимости от обстоятельств. И каждый раз написание письма тебе забирает часть моей души. Я сразу хочу обозначить, что это письмо - дополнение к твоему наследству, которое ты получишь в случае моей смерти. Но больше всего я надеюсь, что ты получишь это письмо после окончания школы, как мы и договорились с твоей мамой.

Ты меня ненавидишь. По-другому быть не может. Я знаю, что твоя мама была честна с тобой и без прикрас рассказала все. Мне жаль, но все, что она рассказала обо мне, - это правда. Когда я так поступил с Ванессой, я был молод и не хотел семью. Я часто уходил в экспедиции, меня месяцами не было в городе, а в то время, что был, - я много работал. Я не был предназначен для семьи и детей. И когда Ванесса рассказала мне о беременности, я испугался. И бросил ее. Но только спустя много лет я понял, что оставил не столько ее, сколько тебя. Когда много лет спустя родилась Вики, я понял, сколько я всего упустил. Проживая дни с ней совсем маленькой, я не мог не думать о том, как каждый день маленькой Эммы Роуз проходил без отца. Ты была моей первой дочерью, я должен был быть рядом с тобой настолько, насколько было возможно. Но я не был.

Я следил за тобой все эти годы, когда понял, как сильно ошибся. Я видел все твои успехи в спорте и школе, платил алименты твоей маме, хотя гордость никогда не позволяла ей попросить у меня хоть что-то. Когда вы с Алексом оказались в одной школе, я старался не попадаться Ванессе на глаза, потому что знал, она не даст мне общаться с тобой, хотя это было единственное, чего я хотел после всего, что натворил. И, когда она все-таки узнала, что Алекс мой сын, то мы заключили сделку. Результатом сделки и является это письмо, благодаря которому ты сможешь выйти со мной на контакт, если сама захочешь. Это твое решение.

Теперь я хочу сказать о том, почему я так повел себя при нашей встрече. Я не раз слышал от сына о тебе. Он своенравный, умный и способный, но я, как отец, никогда бы не доверил тебя ему. И дело вовсе не в том, что вы из разных миров, как ты понимаешь. Во-первых, твоя мама не хотела, чтобы вы имели что-то общее, это было одним из условий, по которым она позволила бы мне познакомиться с тобой. Во-вторых, я не хотел для тебя той же судьбы, как у Ванессы. Ей пришлось тяжело, я поступил с ней отвратительно. И боялся, что Алекс может поступить так же с тобой. Теперь ты знаешь, Эмма. Я никогда не хотел, чтобы ты была одной из его минутных несерьезных увлечений.

А сейчас о том, если вдруг ты получишь это письмо, и мы никогда не встретимся. Я знаю, что тебя не интересуют ни машины, ни дома, ни брокерские счета, ни бизнес - ничего. Поэтому единственное, что я могу тебе оставить - это деньги. Я уверен, что ты найдешь им применение, и оно обязательно будет правильным, что бы ты не решила. Не считай это моим искуплением - я никогда в жизни не смогу этого сделать - но пусть это будет моя помощь тебе, хотя бы финансовая.

Ты - один из трех ценнейших бриллиантов в моей жизни. Ты - мое продолжение, мой ребенок. Я уважаю тебя как личность и горд твоими успехами и тем, какой ты стала вопреки всему. Ты вправе думать обо мне что угодно, я это заслужил. Но я хочу, чтобы ты знала, я люблю тебя. И мне очень жаль, что я не был тем отцом, которого ты заслуживаешь, но, может быть, я смогу хоть как-то это компенсировать, если ты захочешь со мной встретиться.

Очень надеюсь на твой ответ.

Твой папа, Уолтер Джордж Вайлдер."

- Ты как? - спросил меня Джеймс, когда я подошла к нему, закончив читать письмо на десятый раз.

- Я...Сложно сказать, если честно, - выдавила я.

- Поделишься? Основными тезисами?

Собрать все в кучу было сложно. Я читала письмо и то и дело мотала головой, не веря написанному, шумно вздыхала и, наконец, практически все время плакала. У меня не было ожиданий от письма отца, но я и подумать не могла, что оно сможет меня... исцелить. Я никогда не поговорю с ним больше, но теперь я знаю его мотивы, знаю его чувства и мысли, и от этого мне легче. Правда, легче. А еще - он любил меня. Как бы я ни старалась навесить на себя броню, как бы ни говорила, что ничего не жду от встречи с отцом, я все-таки ждала любви. И я ее получила. Пусть так, но это теперь меняет все мое существование. Слова в письме оказались необходимым фрагментом пазла, который встал на свое место в моем сердце, и это позволит мне теперь двигаться дальше.

Я рассказала Джеймсу вкратце о том, что было в письме. Он несомненно оживился, осознав, что я не только не жалею о прочтении письма, но и очень рада всему тому, что там есть.

- Мне многое стало понятно. Наконец-то, я получила ответы на свои вопросы, - закончила я рассказ.

- Я рад за тебя. Это то, что было тебе нужно. Теперь ты со спокойной душой можешь отпустить мысли об отце и двигаться дальше.

- Однозначно. Ты прав. Спасибо, - я обняла Джеймса, потому что просто захотела это сделать и поддалась минутному порыву.

А он нежно потрепал меня по волосам и поцеловал в лоб, а потом вдруг сказал:

- Есть еще кое-что, что, надеюсь, поднимет тебе настроение еще больше, - и он отступил в сторону.

И я увидела, что он накрыл нам небольшой "пикник". На некотором возвышении крыши лежал плед, на котором были кружки от термоса и двухлитровый термос рядом. А еще стояли два кекса с помадкой, на одном из которых была свечка.

- С днем рождения, Эмма.

- Это так мило, спасибо, Джеймс, я не ожидала! - растрогалась я.

Сколько себя помню, я всегда загадывала одно желание: найти отца. И теперь оно, наконец, исполнилось. Мне стало так тепло на душе, что я просто задула свечу, не отправив ей никакого послания, а лишь мысленно поблагодарила Вселенную за исполнение моего самого большого желания.

- Ты, похоже, превзошел меня объемом своего термоса, - захихикала я, когда Джеймс неуклюже пытался наполнить наши кружки.

- Ну, кофе такими объемами ты не сможешь пить, - с улыбкой отмахнулся он.

- У меня, кстати, для тебя кое-что есть, - сказал он после того, как мы чокнулись. - Это мелочи, не знаю, понравится тебе или нет, но...

- Покажи уже, не тяни, - прервала я его метания.

Джеймс достал какой-то альбом и вручил мне.

- Мои конспекты за все годы? - пошутила я, открывая, а потом прикрыла рот рукой.

- Ты рисуешь? - задала я риторический вопрос, пребывая в шоке.

- Типа того. Я не Джулия, но делаю наброски интересных моментов.

Я в оцепенении не могла оторвать взгляд от страниц альбома. В нем было много рисунков со мной. Я помнила почти все эти моменты. Джеймс запечатлел, как я неизменно сижу в кафе "У Мэгги" с своим кофе за своим любимым столиком, как восхищенно о чем-то болтаю с Джулс, как сижу в комнате лагеря в тех одеялах и огромной копной абы как высохших волос, как мы сидим с Джеймсом на лавочке и пьем чай из моего термоса, как мы преодолевали ветровую бурю вместе, когда он провожал меня, как я танцую с Алексом на Рождественском концерте в декабре. Все остальные фигуры были размыты, но моя всегда была четкой.. А на последнем рисунке я сидела у Джеймса на коленях в кафе и смотрела на него. Я никогда не считала себя красивой, но сейчас, разглядывая каждый из набросков Джеймса я поняла, что красота - в глазах смотрящего. И в этих карих светлых глазах я явно была очень красива. Я подняла на него глаза. И сами эти светлые карие глаза тоже были очень красивыми.

- Спасибо, они прекрасны, я не знаю, что сказать... - проговорила я, медленно просматривая альбом еще несколько раз. - У тебя много скрытых талантов, оказывается.

- Есть повод узнать меня поближе, получается? - его вопрос поставил меня в ступор.

- Всегда был, - не раздумывая, ответила я и снова посмотрела на него.

Думаю, я смотрела на него словно впервые. Весь вечер я боялась поднять глаза и увидеть в них то, что так долго внушала мне Джулс, но еще больше я боялась увидеть в его глазах отражение своих. Мы были очень близко друг к другу, и для любого парня на свете это было бы сигналом для поцелуя, но только не для Джеймса. Только не после всего, через что я прошла. Он ждал, что я сделаю первый шаг, и это было правильно. Но я спасовала. А что, если у него все же кто-то есть? И я буду выглядеть очень глупо сейчас...Мое раненое сердце этого не выдержит.

- Хочешь пойти со мной на маскарад? - выпалила я, прежде чем успела осознать. - Если вдруг эта куча девчонок, которая увивается за тобой, еще не...

- Хочу, - однозначно ответил Джеймс, как будто только и ждал этого вопроса.

А потом нашу спокойную посиделку прервал внезапный ливень, так что я бежала со всех ног домой, вымокла до нитки, но улыбалась до ушей. Кажется, в моей жизни что-то налаживается.