8. Остерегайтесь пропастей и бородачей с топорами
В школе я любил вот так заканчивать истории.
Замечательная концовка, не правда ли? Билли пошёл в школу. Он хорошо провёл день. Затем он умер. The End.
Никаких вам нераскрытых сюжетных линий. Всему положен свой конец. Вот только не в моем случае.
Возможно, вы думаете: «Ох, Магнус, но ты ведь на самом деле не умер. Иначе ты бы не смог продолжать эту историю. Ты просто едва не погиб, а потом каким-то образом спасся, бла-бла».
Неа. Я действительно умер. На все сто процентов: живот проколот, жизненно важные органы повреждены, голова ударилась о замершую реку при падении с сорока футов, каждая косточка в теле сломалась, лёгкие наполнились ледяной водой.
Медики обычно называют таких людей одним словом – мертвец. «Вот это да, Магнус, и каково это?». Больно. Очень больно. Спасибо, что спросили.
Мне приснился сон, что было странно — так как, во-первых, я был мёртв; во-вторых, мне никогда не снились сны.
Это стало почвой для постоянных споров. Много кто говорил, что сны видят все, просто я свои не запоминаю. Но серьёзно, я всегда спал мертвецким сном. До тех пор, пока на самом деле не умер. И только потом мне что-то приснилось, подобно всем нормальным людям.
Я прогуливался с мамой по заповеднику Блю-Хиллс. На вид мне было около десяти. Стоял тёплый летний денёк, лёгкий бриз шелестел сквозь сосны. Мы остановились возле Водоёма Хаутона, где кидали камешки по воде. Мне удалось кинуть три, маме — четыре. Она всегда выигрывала. Но это было не суть важно. Никакой победе не сравниться с её чистым смехом и нежными объятиями.
Описать её — задача не из лёгких. Чтобы по-настоящему понять Натали Чейз, вам нужно с ней познакомиться. Если вкратце, она частенько в шутку сопоставляла себя с неунывающей и жизнерадостной Динь-Динь из «Питера Пэна». Если вам удалось представить тридцатилетнюю бескрылую Динь-Динь во фланелевой рубашке, джинсах и ботинках серии Док Мартенс, то у вас сложился хороший портрет моей матери. Она была миниатюрной, с тонкими чертами лица, короткими блондинистыми волосами, как у феи, и лиственно-зеленными глазами с искоркой ребячества в них. Всякий раз, когда она читала мне сказки, я высматривал веснушки на её носу и пытался сосчитать их.
Она излучала счастье... Нет, мягко сказано. Она обожала жизнь. И её энтузиазм был заразительным. Она была самым добрым и самым дружелюбным человеком из всех, кого я знал. Вплоть до самой смерти.
События сна происходили за несколько лет до этого. Мы вместе стояли у пруда. Мама глубоко вздохнула, наслаждаясь приятным запахом тёплой сосновой хвои.
— Здесь я познакомилась с твоим отцом, – сказала мне она. – Таким же тёплым летним деньком.
Её слова меня удивили, так как мы редко говорили об отце. Я ни разу с ним не встречался, даже не знаю, как он выглядит. Странно, но мама никогда не придавала их отношениям большой значимости, вот и я не стал.
Она сразу прояснила, что он нас не бросал. Просто переехала. Впрочем, мама не сильно горевала по этому поводу. У неё остались тёплые воспоминания об их совместном времяпровождении. Весть о беременности привела её в дикий восторг. С тех пор нас было только двое. А больше никого и не требовалось.
— Ты встретила его у пруда? – спросил я. – Он хорошо бросал камешки?
Мама рассмеялась.
— О да. Он меня просто поразил. Тот день... тот день был идеальным. Ну, за единственным исключением, – она притянула меня к себе и поцеловала в лоб, – у меня ещё не было тебя, тыковка.
Да, представляете себе, мама звала меня тыковкой. Смейтесь, не стесняйтесь. С возрастом это стало меня удручать. Но сейчас я что угодно отдал бы, лишь бы снова услышать от неё это слово.
— Каким был мой папа? – спросил я. Странное это словосочетание – «мой папа», как он мог быть моим, если я его никогда не видел? – Что с ним случилось?
Мама распростёрла руки навстречу солнечному свету.
— Поэтому я и привела тебя сюда, Магнус. Разве ты не чувствуешь? Он всегда рядом с нами.
Смысл её слов прошёл мимо меня. Обычно она не говорила загадками. Моя мама была самым прямолинейным и самым приземлённым человеком из всех, кого я знал.
Она взлохматила мои волосы.
— Давай наперегонки до пляжа.
Мой сон сменился. Я оказался в библиотеке дяди Рэндольфа. На его столе развалился незнакомый мне человек. Он водил пальцем по старой коллекции карт.
— Смерть – интересный выбор, Магнус.
Мужчина ухмыльнулся. Его одежда выглядела совсем новёхонькой: ослепительно белые кроссовки, непотертые джинсы и фирменная вязаная кофта от бейсбольной команды Бостон Ред Сокс. Его красно-жёлтые волосы напоминали перья, взъерошенные в модной «я-только-поднял-голову-с-подушки-но-выгляжу-получше-тебя» манере. Лицо его было настолько красивым, что он мог бы сниматься в рекламе лосьона после бритья для какого-нибудь мужского журнала, если бы не его шрамы, которые сводили всё это совершенство на нет: паутина ожогов расползалась по переносице и скулам, напоминая узоры кратеров на луне. Контуры его губ были изуродованы рядом рубцов, быть может, шрамами от заросших пирсинговых отверстий. С другой стороны, зачем кому-то столько пирсинга во рту?
И о чем вообще говорить с галлюцинациями? Я решил задать извечно интересующий меня вопрос:
— Ты мой отец?
Галлюцинация удивлённо изогнула брови, затем закинула голову назад и громко рассмеялась.
— Ох, а ты мне нравишься! Нам с тобой будет очень весело. Нет, Магнус Чейз, я не твой отец, но я, определённо, на твоей стороне, – сказал он и провёл пальцем под логотипом Ред Сокс на вязаной кофте. – Вскоре ты познакомишься с моим сыном. А пока я дам тебе небольшой совет: внешность обманчива, как и побуждения твоих товарищей. А ещё... – тут он резко наклонился ко мне и схватил за запястье, – будь добр, передай от меня привет Всеотцу.
Я попытался вырваться. Хватка у него была железная. Сон снова изменился. Теперь я летел сквозь холодный серый туман.
— Прекрати сопротивляться! – произнёс женский голос.
Это была та самая девушка, которую я видел на мосту. Она мчалась по воздуху на своей облачной лошади, держа меня под боком, словно корзину с бельём. Её кольчуга поблёскивала в сероватом свете, а её пылающее копье взгромоздилось ей на спину.
Она усилила хватку.
— Хочешь упасть в Пропасть?
Девушка явно не шутила. Я посмотрел вниз: подо мной не было ничего, кроме необъятной пустоты. Нет, куда-куда, а туда я точно не стремился.
Я хотел было сказать что-либо в ответ, но не смог; вместо этого лишь слабо покачал головой.
— Тогда прекрати сопротивляться.
Из-под её шлема выбилось несколько прядей тёмных волос. Глаза у неё были цвета красного дерева.
— Не заставляй меня пожалеть об этом, – предупредила она. После этого я вырубился.
Очнувшись, я ахнул от неприятных ощущений: каждая мышца моего тела настороженно напряглась.
Я присел и осмотрел свой живот, где по идее должна была находиться зияющая дыра вместо моих внутренностей. Однако я не обнаружил ни кусков асфальта, ни боли, ни своего странного меча. Даже мои вещи были в отличном состоянии – сухие, без каких-либо тлеющих дыр и оторванных рукавов.
Признаться, моя одежда выглядела чересчур идеальной. Я носил её уже несколько недель — джинсы, несколько рубашек, одетых одна на другую, и пиджак – и ничто из этого не воняло. Казалось, их постирали, высушили и надели на меня, пока я был в отключке. Пугающе. Мои вещи пахли лимоном, что напомнило мне о старых добрых деньках, когда мама занималась стиркой. Даже кроссовки были как новенькие, такие же ослепительно белые как в тот день, когда я вытащил их из помойки за спортивным магазином.
Что ещё странно: я сам по себе был чистехонький. Слои въевшейся грязи на руках бесследно исчезли. Кожа была нежной и свежей, будто меня только что хорошенько отдраили мочалкой. Я запустил пальцы в волосы и не обнаружил там ни клоков, ни веток, ни мелкого мусора.
Я медленно поднялся. На мне не было ни царапинки. Я подпрыгнул, радуясь внезапному приливу энергии. Глубоко вдохнув, я почуял запах костра и приближающейся метели. Меня переполнило чувство облегчения. Каким-то образом я всё-таки выжил!
Вот только... это было невозможно. Куда меня вообще занесло?
Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Я стоял у входа во внутренний дворик шикарного восьмиэтажного особняка из белого камня и серого мрамора. Двойные парадные двери из тёмного крепкого дерева были оторочены металлом; по центру каждой двери располагалось по дверному молотку в виде волчьей головы.
Волки... этой детали было достаточно, чтобы я возненавидел это место.
Я обернулся в поисках внешних ворот. Вместо них я обнаружил бесконечную стену из белого камня. Нет парадных ворот? Серьёзно?
Стена закрывала мне обзор, но, вне всяких сомнений, я до сих пор находился в Бостоне. Несколько близстоящих зданий показались мне знакомыми. Где-то вдалеке в небо взмывала башня Даунтаун Кроссинг. Видимо, я был на Бэйкон-стрит, по ту сторону Общественного парка. Но как я здесь оказался?
В углу двора росла берёза с белоснежной корой. Я подумывал взобраться на неё и перелезть через стену, но до нижних веток было не дотянуться. Только потом я заметил, что дерево было полностью покрыто листвой, что весьма нетипично для древесных растений посреди зимы. К тому же, его листья отливали золотом, словно их покрыли высококачественной позолотой.
На стене рядом с деревом была прикреплена мемориальная доска. Сначала я не обратил на неё особого внимания, поскольку на половине зданий в Бостоне есть похожие таблички с историческими фактами. Сейчас же я решил присмотреться. Надпись была написана на двух языках. Одна – на скандинавском руническом письме, вторая – на английском:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОЩУ ГЛАСИРА!
ТОРГОВЫМ АГЕНТАМ И ПОСТОРОННИМ ЛИЦАМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН
ОТЕЛЬНЫЙ СЕРВИС: ПОЖАЛУЙСТА, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ВХОДОМ В НИФЛЬХЕЙМЕ
Лады... Мой ежедневный лимит странностей достиг критической точки. Пора было валить отсюда: перебраться через стену, узнать, что там случилось со Блитцем и Хэртом, и, быть может, с дядей Рэндольфом – сегодня я добрый, – а затем, думаю, автостопом добраться до Гватемалы. Этот город меня доконал.
Внезапно двойные двери со скрипом отворились. Оттуда полился ослепляющий золотистый свет.
На веранде показался крепкий мужчина в одежде швейцара: цилиндр на голове, белые перчатки и тёмно-зелёный фрак с вышитыми буквами О.В. на отвороте. Однако он мало чем напоминал обычного портье – полное бородавок лицо, покрытое пеплом, длиннющая и неопрятная борода, глаза, налитые кровью, и двойной топор на плече. Его бейдж гласил: «ХУНДИНГ, САКСОНИЯ, ЦЕННЫЙ ЧЛЕН КОМАНДЫ С 749 О.Э».
— И-извините, – заикнулся я. – Наверное... Э-э, я не туда попал.
Мужчина нахмурился. Он подошёл поближе и понюхал меня. От него несло скипидаром и горящей плотью.
— Не туда попал? Это вряд ли. Тебе нужно на регистрацию.
— Э-э... что?
— Ты ведь мёртв, не так ли? – спросил бородач. – Следуй за мной. Я проведу тебя.