Полубожественный чувачок с фруктовым привкусом и болтливый меч фан Гомез

Йотунхейм с виду походил на Вермонт, только с меньшим количеством рекламы о разнообразной продукции из кленового сиропа. Вершины темнеющих гор припорошены снегом, у подножия просто заносы, так что проходы практически заткнуты, а сосны щетинятся сосульками.
Джек висел в воздухе во главе нашего маленького отряда, указывая нам путь вдоль реки, русло которой петляло зигзагами сквозь скованные морозом каньоны. Нам приходилось карабкаться по крутым тронам вдоль подмёрзших водопадов, и от усилий меня кидало то в жар, то в дрожь, ибо испарину, выступающую на теле, немедленно остужал леденящий ветер.
Словом, весело было, аж жуть.
Мы с Сэм старались держаться поближе к Харту. Она просто для подстраховки, я же в надежде влить в неё ещё сколько-нибудь фрейского света, который во мне пока ещё оставался. Увы, он сейчас почему-то на это не реагировал, по-прежнему был очень слаб, и нам оставалось только следить, чтобы он ненароком не соскользнул с козла.
- Ты там держись, - напутствовал ею я.
Он ответил мне едва заметным жестом. Вероятно, хотел сказать: «Извини», - но не уверен, что это действительно так.
- Просто расслабься и отдыхай. - Не хотелось мне, чтобы он понапрасну расходовал силы.
Он что-то сумрачно пробурчал и, пошарив в кисете с рунными платочками, вложил мне одну из них в ладонь, одновременно тыкая себя в грудь. Мол, вот моя руна.
Я такой руны не знал:

Сэм, поглядев на неё, нахмурилась.
- Это перт.
- И что это значит?
Сэм внимательно посмотрела на Харта.
- Ты пытаешься объяснить, что случилось с тобой? Хочешь, чтобы Магнус узнал?
Хартстоун сделал глубокий вдох, будто готовясь к спринту, и отозвался жестом:
- Магнус почувствовал боль.
Я стиснул в кулаке плашечку с руной.
- Ну-да. Что-то тёмное. Когда лечил тебя.
- Мне рассказать ему? - снова внимательно посмотрела Сэм на Хартстоуна.
Тот ей кивнул с трудом и уронив голову на шею козла, закрыл глаза.
Мы прошли ещё чуть вперёд, прежде чем Сэм начала:
- Когда мы с Хартом попали в Альфхейм. он рассказал мне о своём прошлом. Всего я, конечно, не знаю, но его родители... они... - Она мучительно подбирала слова.
- Пожалуйста, продолжай, - проблеял козел. - Я обожаю печальные саги.
- Заткнись, - угрюмо бросила Сэм.
- Ладно, - согласился козел.
Я смотрел на лицо Хартстоуна. Во сне оно выглядело таким безмятежным.
- Я знаю от Блитцена, что родители Харта так и не примирились с его глухотой, - сообщил я Сэм.
- На самом деле все обстояло гораздо хуже. - сердито проговорила она. - Гадкие же они у него.
В её голосе вдруг послышались ядовитые интонации Локи, словно она была бы совсем не прочь выпустить в предков Харта по дротику из омелы.
- Брат Хартстоуна, Эндирон, умер в детстве. Хартстоун был в этом совершенно не виноват, но родители начали вымещать своё горе на нем. Он постоянно слышал от них, что лучше бы умереть ему, а не брату. Ну, конечно же, - горько усмехнулась она. - Эльф-инвалид. Кара богов. Разочарование для родителей. Что он ни делал, все вызывало у них лишь одно раздражение.
Я стиснул в кулаке рунную плашечку.
- И боль от этого до сих пор терзает его.
Сэм положила руку на щиколотку спящего Харта.
- Он не рассказывал мне, в какой обстановке рос, но, думаю, это было худшее из всего, что мы с тобой можем себе представить.
Я посмотрел на руну. Теперь мне было понятно, почему ему так хотелось стать магом.
- И этот символ...
- Ну как бы пустая чаша, которая опрокинулась набок, - подхватила Сэм. - то ли из неё что-то вылилось и её надо снова наполнить, то ли встряхнуть ней и кинуть кости судьбы.
- Сложно все как-то, - похлопал глазами я.
Сэм сняла с брючины Харта прилипшую козью шерсть.
- По-моему, он себя с этой руной отождествляет. Вода из колодца Мимира предоставила Харту на выбор два варианта. В первом он обретал дар речи и слух, но должен был бы отправиться снова в Альфхейм и вести там обычную жизнь для эльфа, оставив мечты о магии. А во втором...
- Он познал бы магию, - уже догадался я, - но остался таким, как есть. Глухим и немым, нелюбимым семьёй. Жуткий выбор. Сволочь все-таки этот Мимир. Знать бы тогда, наступил бы ему ботинком на рожу.
Сэм покачала головой.
- Мимир в данном случае просто чётко озвучил выбор. Магия совершенно несовместима с нормальной жизнью. Способность осваивать её тайны приходит лишь к тем, кто познали огромную боль. Надо себя опрокинуть, превратиться в пустую чашу. Так пришлось поступить даже Одину. Он пожертвовал глазом, чтобы испить из колодца Мимира, но это было всего лишь началом. Охваченный жаждой познания рун, Один заставил себя провисеть в петле на ветви Мирового Дерева целых восемь дней без питья и еды.
- Как-то, по-моему, это неправильно, - стало корёжить меня от одной мысли о такой самопытке.
- Но необходимо, - возразила Сэм. - А он ещё перед тем, как влезть в петлю, пронзил себе бок копьём и висел, изнывая отболи, жажды и голода, пока руны ему не открылись. Невыносимые физические страдания превратили его в пустой сосуд, свободный для тайны рун.
Я поглядел на Хартстоуна. Даже не знаю, чего мне больше хотелось. Обнять его, ободряюще хлопая по спине, или, разбудив, назвать полным психом? Он сознательно сохранял в себе боль. Да никакая магия таких жертвы не стоит.
- Но мне-то магия безо всяких там мук дастся, - начал я спорить с Сэм. - А ведь я с её помощью и лечил, и в огонь входил, и оружие у врагов из рук выбивал.
- Это другое, Магнус. - сказала она. - Волшебство у тебя в крови. Оно передалось тебе от отца. А способности, как известно, от нас не зависят. Они или есть от рождения, или нет. И кстати, эльфсейдер, которым ты пользуешься, гораздо слабее возможностей рун.
- Слабее? - Я не хотел спорить, чья магия лучше, но то, что делал при мне Хартстоун, на мой личный взгляд, не очень-то впечатляло.
- Я же, по-моему, говорила тебе ещё в Вальхалле: руны тайный язык Вселенной, тот, кто их изучил, способен настолько менять реальность, насколько ему позволяют сила и воображение.
- Тогда почему же все не изучат рунную магию?
- Именно потому, что это связано с неимоверной жертвой. Большинство скорее расстанется с жизнью, чем обречёт себя на муки Хартстоуна.
Я поправил ему размотавшийся шарф. Мне теперь кое-что становилось ясно. Он принёс себя в жертву рунной магии из-за своего прошлого. Видимо, пережив такое, заманчиво оказаться в силах менять реальность. Вот, например, когда я лечил его, он назвал меня братом. Легко ли ему далось это? Ведь единственный его брат умер.
- Ну да, - произнёс я вслух. - Он и впрямь превратил себя в руну перт. Полая чаша.
- И наполняет себя новой силой, - добавила Сэм. Я не знаю всех значений этой руны, но перед тем, как мы прыгнули с обрыва в реку, он достал и подкинул в воздух именно плашечку с ней.
Моё сознание помутилось тогда в тот самый момент, когда я коснулся Джека, поэтому я ничего не помнил.
- И что случилось, когда он её подкинул? - спросил я у Сэм.
- Нас вынесло сюда, - проговорила она с ударением на последнем слоге, а Харт впал в то состояние, в котором до сих пор и находится, - покосилась она на по-прежнему крепко спящего эльфа. - Может, конечно, я ошибаюсь, но, по-моему, перт для него как последний бросок, ну, последний шанс, когда других просто не остаётся и полагаешься лишь на волю судьбы.
Я давно уже с такой силой сжимал плашечку Харта, что на ладони появились синяки. Раз он вручил её мне, я просто обязан её сохранить для него. А Харт пусть пока хоть какое-то время передохнет. Никто не в силах волочь такую ношу один. С этими мыслями я засунул руну в карман.
Теперь мы шли молча. Джек завис над стволом упавшего над водой дерева, чтобы мы по нему пересекли реку. Я перед тем, как ступим, на него, огляделся, страшась нападения какой-нибудь великанской белки. Но все было вроде спокойно, и мы с осторожностью перебрались на противоположный берег.
Снег на нем оказался такой глубокий и рыхлый, что мы к основном продвигались вперёд прыжками с валуна на валуи, а козел Отис громким блеянием строил гипотезы, кто из нас первым упадёт и умрёт.
- Лучше бы ты первым заткнулся. - осадил его я. - Эх, нам бы сейчас снегоходы.
- Для этого тебе нужен Улль, - на полном серьёзе воспринял моё пожелание Отис.
- Это ещё кто такой?
- Бог снегоходов, - проблеял козел. - Он-то и изобрёл их. А ещё лыжи, луки и много всего остального, но что конкретно, не знаю.
Понятия до сих пор не имел о наличии снегоходного бога, но не поскупился бы и тот момент, вылети он нам навстречу, ревя мотором, из чащи леса. Увы, он не вылетел, и мы потащились дальше без вспомогательных средств.
Чуть подойдя впереди на вершине горы, замаячил каменный дом. То ли сероватым светом, то ли горы играли шутки с моим восприятием окружающего, но я был не способен определить: или дом очень маленький и нам до него рукой подать, или. наоборот, он очень большой, но находится далеко от нас? Впрочем, я не особенно удивлялся такому. Знал ведь уже: великаны не только живут иллюзиями, но даже дышат ими.
- Видишь тот дом? - сказал Джек. - По-моему, лучше в него не входить.
И возражений с моей стороны не последовало.
Мы шли, шли и шли. Серый свет не мерк, значит, до вечера было, судя, но всему, ещё далеко. Русло реки несколько сузилось, и вода превратилась в ревущий поток. Вдоль противоположного берега высились скалы. За деревьями слышался рёв водопада.
- Ну да. Вот теперь я вспомнил, - сказал вдруг Отис.
- Что именно? - полюбопытствовал я.
- Зачем ушёл. Должен был привести кого-то на помощь хозяину.
- Но в чем же Тору потребовалась помощь? - стряхнула с плеча снег Сам.
- Пороги, - откликнулся Отис. - Я полагаю, нам следует поторопиться. Мне же велели: «Возвращайся как можно скорей», а я целый день за вами пронаблюдал.
- Это что же, выходит, мы целый день провели без сознания? - не верилось мне.
- Как минимум. - подтвердил Отис.
- Он прав, -утвердительно помотался в воздухе Джек. - Согласно моим внутренним часам, сегодня воскресенье, девятнадцатое число, а сражались мы с этими гномами в пятницу. Следовательно, ты всю субботу проспал.
- Целый день потеряли! - поморщилась от досады Сэм. Трое су-то к всего осталось до появления острова, а мы ещё даже не знаем, где Блитцен.
- Возможно, это моя вина, - смущённо проблеял Отис.
- Я конечно же, я должен был вас спасти раньше. Но реанимировать человека дыханием рот в рот... Не сразу мне удалось на такое решиться. Конечно, мой психоаналитик порекомендовал мне комплекс специальных дыхательных упражнений...
- Вот что, ребята, - прервал его Джек. - Мы на сей раз действительно близко.
И он полетел через лес, а мы следовали за ним, пока деревья не кончились.
Теперь перед нами был пляж, усеянный острыми камнями и ледяными глыбами.
Берег напротив вздымался чёрными утёсами, которые устремлялись вершинами в небо. Порожистость русла здесь достигала пятого уровня, и вода вела вечный бой с огромными валунами, чуть выше течение по бокам сжимали дне каменные колонны, высотой с небоскрёбы, и река, вздыбившись. пробиралась вперёд, как поставленный вертикально лист стали. Походило это скорее не на водопад, а на лопнувшую посередине дамбу.
Здесь Йотунхейм утратил сходство с Вермонтом и стал больше напоминать Гималаи или другое подобное место, не предназначенное для смертных.
Бушующие водопады настолько притягивали внимание, что какое-то время не удавалось сосредоточиться ни на чем другом. Поэтому я не сразу заметил небольшой лагерь. Палатка. Яма для костра. И.... нервно трусящий взад-вперёд козел с густой темной шерстью, который, увидав нас, перешёл на галоп и понёсся навстречу.
- Это Марвин, мой брат, - перекрикивая шум водопада проблеял Отис. - Настоящее его имя Таннгриснир, - то есть Скалозуб, но...
- Отис! Отис! - орал на бегу Марвин. - Где ты был?
- Я совершенно забыл, что делал! -прокричал в ответ Отис.
Было заметно, что чёрный козел раздражён. Губы его задрались, обнажив два ряда передних зубов. Видимо, за такое своё умение он себе и заработал соответствующе имечко.
- А это ты называешь, помощь привёл? - уставился на нас жёлтыми глазами навыкате Марвин. - Два полуживых человечка и мёртвый эльф.
- Он не мёртвый, - внёс ясность я. - Где Тор?
- Там, - указал Марвин рогами на реку. - Бог грома вот-вот потонет. Если вы не придумаете, как ему помочь, я нас убью. Кстати, рад познакомиться.