Тайный поклонник. Яд истины

Двенадцать лет назад. Седар-Пойнт.

Стив лежал, подложив руки под голову, и смотрел в потолок с той самой мечтательной улыбкой, которую Эннит любила больше всего. Она читала книгу, прислонившись к его плечу, пока он вдруг не прервал тишину:

- Эннит, а представь... лет через семь или десять. Маленький сорванец, вечно с разбитыми коленками и твоими глазами.

Эннит отложила книгу и приподнялась на локте, глядя на него. - Сорванец? Ты уже всё

решил? А если будет девочка?

- Если девочка - она будет принцессой, - Стив рассмеялся и притянул её к себе. - Но я

почему-то уверен, что первым будет парень. Крепкий такой, упрямый. Мы назовем

его Лео. Лео - звучит сильно, правда? Как маленький лев. Я буду учить его

играть в футбол, а он будет защищать тебя, когда меня не будет рядом.

Эннит улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Имя «Лео» показалось ей тогда самым красивым на свете. Они полчаса спорили, на кого он будет больше

похож, и планировали, как обустроят детскую в их будущем доме. Это были не

просто слова - это был план жизни, в которой не было места страху, слежке и

тайнам. В тот момент будущее казалось ясным и солнечным, как это утро.

Настоящее время. Кабинет психолога.

Эннит вздрогнула и открыла глаза. Пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

- Вы улыбнулись, Эннит, - заметил доктор Лоуренс, не отрываясь от записей. - О чем

вы подумали?

- О Лео, - мягко ответила она. - Ему скоро двенадцать. Эзра... он потрясающий отец. Вы бы

видели, как он учит его играть в футбол. Иногда я забываю, что в жилах Лео течет

не его кровь.

Доктор Лоуренс внимательно посмотрел на неё: - Эзра принял вашего ребенка от Стива как своего собственного с того самого момента, как обо всём узнал. Это редкое благородство.

- Он спас не только меня, доктор. Он спас нас обоих. Я ведь была на паре недель беременности, когда Стив сорвался. Если бы Эзра не вмешался... - она замолчала,

прогоняя страшную мысль. - Когда родился сын, Эзра сам предложил имя. Он

сказал, что мальчик должен быть сильным, он предложил назвать его Лео.

Эннит на мгновение отвела взгляд. - Я так и не призналась ему, что когда-то Стив мечтал о сыне с таким же именем. Я просто не смогла. Эзра произнес это имя с такой

любовью, что оно будто... очистилось. Стало принадлежать только нам. А теперь,

когда я снова жду ребенка... Эзра так счастлив. Он каждое утро разговаривает с

моим животом.

- И всё же, - вкрадчиво произнес Лоуренс, - в этом идеальном мире есть трещина. Письма. Цветы. Почему ваш «поклонник» не оставляет вас в покое, когда вы так счастливы?

Эннит помрачнела. - Он хочет разрушить то, что построил Эзра. Но он не сможет.

-Вас не посещало желание рассказать Стиву о Лео? -доктор внимательно слушал девушку, делая заметки в блокноте.

-Нет. Когда я узнала о беременности, у нас с Эзрой уже развивались отношения.

-Сколько месяцев вам понадобилось, чтобы отпустить?

Эннит невольно поёжилась, диалог походил на допрос.

-Это так важно уточнить? -она закинула ногу на ногу, раздражённо выдыхая.

-Я всего лишь выстраиваю хронологию. Мы можем прекратить разговор, если вам некомфортно.

Эннит выдохнула.

-Я переехала к родителям сразу же после того, как Эзра увёз меня из того парка. Мы обменялись номерами, чтобы держать связь. Я была разбита и его заинтересованность была сильно кстати. Но он не настаивал на встречах. Первый шаг сделала я. Мне нужно было с кем-то обсудить произошедшее.

-Как вы считаете, почему подходящим человеком оказался именно незнакомец?

-Незнакомцам проще доверять. Я не хотела, чтобы родители предприняли меры в отношении Стива. Я всё ещё любила его, хоть и боялась. А для того, чтобы обсудить это с Андреей, понадобилось время для адаптации. Она на тот момент была не только моим близким человеком, но и девушкой его лучшего друга.

-Как вы пришли к тому, что Эзра - именно тот, комы вы готовы снова открыть сердце?

Эннит задумалась.

12 лет назад. Спустя три месяца после инцидента в парке.

Машина Эзры плавно остановилась у порога родительского дома Эннит. Свет фонарей золотил капот автомобиля. Эзра заглушил мотор и повернулся к ней. Он улыбался, слегка потирая ладони друг о друга - жест, который Эннит находила бесконечно милым.

- Итак, Эннит, - произнес он, и в его голосе слышалась искренняя теплота. - Спасибо

тебе за эту встречу. Я был рад провести время вместе.

- Может быть, ты зайдешь хотя бы на чай? - Эннит поправила капюшон куртки, не желая, чтобы этот вечер заканчивался. Рядом с ним шум в её голове - страх перед

преследователем, боль от предательства Стива - затихали.

- Прости, мне нужно ехать. Деловая встреча, - Эзра произнес это с неприкрытой печалью, виновато улыбаясь.

Эннит замялась. Сердце забилось чаще. - Я хотела сказать тебе кое-что...

Мужчина выгнул бровь, в его глазах блеснул интерес. - Есть ещё что-то, чего ты мне не

сказала? - Он усмехнулся, и этот смех, бархатистый и густой, заставил Эннит

почувствовать странное тепло, которого она не ощущала уже очень давно.

- Ты прав. Это ерунда, - она опустила глаза, смутившись своего порыва. Она хотела сказать, что чувствует себя с ним живой.

- Эннит?

- М? - девушка подняла голову и наткнулась на взгляд Эзры. Решительный, глубокий,

почти гипнотический.

- Я могу поцеловать тебя? - тихо спросил он.

Этот вопрос поразил её. Стив просто брал то, что хотел. Преследователь забирал её покой без спроса. А Эзра... Эзра просил разрешения войти в её жизнь еще на один шаг

глубже. В тот момент она окончательно сдалась. Она кивнула, и его губы

коснулись её - нежно, но с собственнической уверенностью, которую она приняла

за высшую форму любви.

Настоящее время.

- Он спросил разрешения, доктор, - подытожила Эннит в кабинете. -Понимаете?

-Понимаю, Эннит. -мужчина тепло улыбнулся. -Как вам далась новость о беременности?

Эннит прикрыла глаза, вспоминая.

Двенадцать лет назад. Съёмная квартира Эннит.

Ванная комната казалась Эннит камерой пыток. Она сидела на холодном

кафеле, сжимая в руке пластиковый тест, на котором две полоски проступили так отчетливо, будто насмехались над ней.

Беременна.

Страх был таким плотным, что его можно было потрогать. Это был ребенок Стива - человека, который едва не поднял на неё руку. Но страшнее всего было другое: Эзра.

Они только начали встречаться. После того поцелуя в ноябре мир Эннит начал обретать краски, и Эзра был тем, кто держал кисть. Он был безупречен, внимателен и...чужд любому хаосу. Как он отреагирует? Эннит была уверена: ни один мужчина не

захочет воспитывать ребенка от своего предшественника, которого он сам же

впечатал в асфальт.

- Он уйдет, - шептала она, закрывая лицо ладонями. - Он просто исчезнет, и я снова останусь одна. Преследователь, Стив, одиночество... я не справлюсь.

Когда вечером Эзра приехал к ней, она не могла смотреть ему в глаза. Она дрожала, кутаясь в чересчур теплый кардиган.

- Эннит, что случилось? - он подошел к ней быстро, сокращая дистанцию, которую она пыталась выстроить. Его руки легли ей на плечи - тот же жест, что и в парке, но теперь в нем была только нежность.

- Эзра, я...мне нужно сказать. Это всё изменит. Ты не обязан... - она всхлипнула, не в

силах закончить. - Я беременна.

Она зажмурилась, ожидая, что его руки исчезнут. Ждала звука закрывающейся двери.

Тишина затянулась на вечность.

Но вместо холода она почувствовала, как он притянул её к себе, вжимая в свою грудь.

- Тише, - прошептал он ей в макушку. - Почему ты решила, что это что-то изменит для нас?

- Но это его ребенок... - выдавила она в его рубашку.

Эзра отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде не было

и тени брезгливости или гнева. Только глубокая, почти пугающая решимость.

- Это твой ребенок, Эннит. А значит - мой. Стив стер себя из твоей жизни в тот день. Его больше нет. Есть только ты, я и этот малыш. Я приму его, я дам ему свое имя и

свою защиту. Ты слышишь? Никто и никогда не посмеет сказать, что он мне чужой.

Настоящее время. Кабинет психолога.

- Вы боялись, что он отвергнет вас, - констатировал доктор Лоуренс.

- Да. А он открыл мне объятия, - Эннит вытерла невольную слезу. - Он назвал Лео своим сыном еще до того, как тот родился.

Она погладила свой уже округлившийся живот, где рос их второй, общий ребенок.

Доктор Лоуренс ничего не ответил, лишь сделал пометку в блокноте: «Пациентка полностью идеализирует партнера.

Психологическая зависимость на почве перенесенной травмы достигла абсолюта».

-Давайте поговорим об Амалии. - доктор Лоуренс отстранился от собственного блокнота, поудобнее усаживаясь в кресло.

- Она не просто ушла, доктор, - голос Эннит дрожал, она крепче сжала край своего свитера. - Она срежиссировала свой уход так, чтобы я до конца дней чувствовала петлю на своей шее.

- Вы нашли записку? - мягко спросил Лоуренс.

- Да. Её нашли на прикроватной тумбочке Амалии. Рядом с пустой упаковкой от таблеток и... букетом засохших гербер.

Письмо Амалии.

«Эннит.

Говорят, перед смертью люди становятся честными. Но я всегда была честна в одном: я тебя ненавидела. Каждой клеткой своего тела.

Ты всегда была «бедной овечкой», «жертвой», «невинной душой». Ты получила всё: идеального мужа, богатство, покой. Но самое страшное - ты получила его. Стива.

Я любила его годами. Когда-то он хотел быть со мной, до тебя, но я была слишком глупа и горда, я играла с ним, думая, что он никуда не денется. А когда я опомнилась, было поздно - он смотрел только на тебя. Даже когда ты ушла с Эзрой, когда я была рядом и готова была отдать ему всё, он не подпустил меня к себе. Я была ему отвратительна. Он винил меня в том, что из-за моих слов о деньгах на той парковке он потерял тебя. Представляешь? Двенадцать лет он любил призрак женщины, которая бросила его ради богатого покровителя, и презирал живую меня.

Я ухожу, потому что в этом мире слишком много твоего «света», который выжигает меня изнутри. Но знай: твое счастье - это фальшивка. Эзра не спас тебя, он лишь купил тебя, когда ты была на дне.

Я оставляю тебе свою смерть. Носи её как своё самое дорогое украшение. Каждый раз, когда Стив будет приходить к тебе в твоих снах, помни: я умерла, так и не дождавшись от него ни одного доброго взгляда, потому что все они принадлежали тебе. Будь ты проклята со своей чистотой.

Твоя Амалия».

Эннит тяжело выдохнула, положив руку на живот.

-Вам плохо? -мужчина налил стакан воды, протягивая его Эннит. Та благодарно приняла его, сделав несколько глубоких глотков.

- Она убила меня этой запиской, доктор, - голос Эннит был сухим, надтреснутым. - Больше, чем всеми своими интригами при жизни.

- Вы имеете в виду ее признание о деньгах? - Лоуренс внимательно наблюдал за тем, как пальцы Эннит судорожно терли обручальное кольцо.

- Я двенадцать лет жила с мыслью, что те деньги прислал какой-то безумец, - Эннит подняла глаза, в которых застыла мука. - А оказалось - это была она. Двенадцать лет назад она подстроила всё так, чтобы Стив поверил в мою продажность. Но самое страшное не это. Я не понимаю, за что она так меня ненавидела? Она винит меня в чувствах Стива... Но ведь я ушла! В ту самую секунду, когда Эзра ударил его в парке, я повернулась к Стиву спиной. Я не дала ему ни единого шанса объясниться, ни одной минуты, чтобы оправдаться. Я исчезла из его жизни.

- Вы считаете, что этого должно было хватить, чтобы он забыл вас?

- Я надеялась на это! - Эннит почти выкрикнула это, и эхо ее голоса еще долго вибрировало в комнате. - Я думала, что если я исчезну, если стану идеальной женой для Эзры, то Стив сможет быть с ней. Но Амалия пишет, что он презирал её. Что он двенадцать лет любил мой призрак... Доктор, я все эти годы подавляла в себе тоску по нему. Я заставляла себя верить, что благодарность Эзре - это и есть любовь. А теперь выясняется, что Стив страдал так же, как и я. И виной всему - ее ложь.

Она закрыла лицо руками.

- И самое пугающее... подарки. Если деньги и угрозы прислала Амалия, то кто тогда присылал цветы и прочие подарки? Они не перестали появляться после моего переезда. Они приходили в наш новый дом, в закрытые комнаты, в день рождения Лео. Если Амалия мертва, почему я всё еще чувствую на себе этот взгляд?

Эннит замолчала, и в этой тишине отчетливо проступил контур ее главной трагедии.

- Вы боитесь, что ваша благодарность Эзре построена на фундаменте, который заложила Амалия? - тихо спросил психолог.

- Я боюсь, что вся моя жизнь - это ошибка длиной в двенадцать лет, - прошептала Эннит. - И что Стив... он всё еще там, в парке, в моем сердце. И я никогда по-настоящему не уходила от него. Я просто спряталась.

Доктор Лоуренс перевернул страницу в своем блокноте, где была начерчена сложная схема семейных связей Гелдеров.

- Адель, ваша мать, буквально воспитала своих младших сестер, - заметил он. - Но смерть Амалии нанесла удар по всей семье. Как Андреа пережила потерю? Все-таки связь между близнецами считается почти сакральной.

Эннит горько усмехнулась, глядя в окно. - Андреа... она - полная противоположность Амалии, хоть они и делили одно лицо на двоих. Знаете, в нашей семье всегда говорили, что Амалия забрала себе весь огонь, а Андреа - весь свет.

Она замолчала, вспоминая их последнюю встречу с Андреей. - Ей невыносимо больно, доктор. Она потеряла часть себя. Но Андреа никогда не разделяла жестокости сестры. Она первая пришла ко мне после того, как письмо Амалии стало достоянием семьи, она взяла меня за руки и сказала: «Эннит, не смей брать на себя этот груз. Это было её решение, а не твоя вина».

- Она защищает вас? - уточнил психолог.

- Скорее, она пытается быть справедливой. Андреа злится на сестру. Она считает суицид Амалии верхом безрассудства и эгоизма. Она прямо сказала мне: «Уйти из жизни только для того, чтобы напоследок побольнее уколоть тебя - это безумие, которое я не могу оправдать даже нашей связью». Андреа всегда была мудрее, рассудительнее. Она видит ситуацию насквозь. Она знает, что Амалия всю жизнь пыталась соревноваться с призраками, которых сама же и создавала.

Лоуренс слегка подался вперед, зацепившись за последнее слово. - «Безумие». Вы сами это произнесли, Эннит. Андреа права в своем гневе, но посмотрите на это с точки зрения медицины. Близнецы часто делят предрасположенности. Но если Андреа сохранила ясность ума, то Амалия...

- На что вы намекаете? - Эннит напряглась.

- На то, что действия Амалии - эта многолетняя травля, манипуляции со Стивом, финальный театральный жест с запиской - это не просто «вредный характер». Это признаки глубокого психического расстройства. Здоровый человек не кладет свою жизнь на алтарь мести из-за того, что мужчина выбрал другую. Амалия была больна, Эннит. И истинная причина её смерти - не вы и не ваши поступки десятилетней давности. Её убил химический дисбаланс в её собственной голове. Она была обречена на этот финал, вне зависимости от того, были ли вы в её жизни или нет.

Эннит замерла. Эта мысль - о том, что Амалия была просто нездорова - впервые дала ей возможность вдохнуть полной грудью.

- Значит... всё, что она написала... - начала она.

- ...было бредом человека, искажающего реальность под свою болезнь, - закончил Лоуренс. - Андреа понимает это. Именно поэтому она пытается вытащить вас из этой ловушки вины. Она любит сестру, но она не слепа.

Эннит ненадолго задумалась, в голове вновь возникли воспоминания десятилетней давности.

Университетский холл. Ранняя весна.

Эннит старалась идти быстро, глядя прямо перед собой. Она уже видела Амалию краем глаза и знала этот взгляд - так смотрят на добычу, которую загнали в угол. Когда Амалия преградила ей путь у окна, в воздухе словно похолодало.

- Куда ты так спешишь, Эннит? - голос Амалии был тихим, вкрадчивым шепотом. - Тебе вредно так бегать в твоем... деликатном положении.

Амалия медленно сократила дистанцию. Она не кричала, не привлекала внимания, но её глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. Она протянула руку и почти невесомо коснулась пальцем живота Эннит.

- Скажи мне, - прошипела она, наклоняясь к самому уху девушки, - Стив знает? Он в курсе, что ты уже примеряешь роль матери?

Эннит почувствовала, как внутри всё заледенело. - Заткни рот, Амалия. Просто заткнись и дай мне пройти, - так же тихо, сквозь зубы, ответила она, пытаясь оттолкнуть её руку.

Она сделала шаг в сторону, надеясь закончить этот кошмар, но Амалия внезапно сорвалась. С её лица слетела маска спокойствия. Она резко, до боли впилась пальцами в локоть Эннит и силой развернула её к себе, дернув так, что та едва удержала равновесие.

- Ты никуда не уйдешь, пока не ответишь! - в глазах Амалии плескался первобытный страх. - Ты собираешься ему сказать? Чей это ребенок, Эннит? Отвечай! Если он от Стива - я клянусь, ты пожалеешь, что вообще имела возможность лечь с ним в одну койку.

Эннит смотрела на неё с отвращением. Боль в локте и упоминание Стива вызвали в ней тошноту. - Мне плевать, что ты думаешь. Как бы ты не старалась, он надел кольцо на мой безымянный палец добровольно. Раз уж ты так хочешь заполучить его - забирай, но лучше отпусти меня, пока твоя безупречная розовая помада не размазалась по твоей старательно накрашенной морде. -последнюю фразу Эннит буквально выплюнула, глядя Амалии прямо в глаза.

- Ответь! - выдохнула Амалия, её пальцы еще сильнее сжались на руке Эннит. -. Ты беременна от него?

В этот момент внутри Эннит что-то лопнуло. Весь накопленный за эти месяцы ужас, всё унижение и боль выплеснулись в одном движении. Она не просто ударила - она вложила в этот удар всё своё желание навсегда стереть Амалию из своей реальности. Гулкий звук удара заставил ближайших студентов обернуться. Голова Амалии дернулась в сторону, в уголках губ выступила тоненькая струйка крови. -Сука! - она набросилась следом. Без разбора царапая лицо и цепляясь за волосы девушки, она так же вкладывала всю боль, которую ощущала от того, что даже будучи абсолютно ненужным Эннит, Стив выбирает её.

Вечер того же дня. Квартира Эзры.

Эннит сидела на диване, не снимая пальто, её всю трясло. На щеке саднили глубокие царапины, губа распухла, но всё это было неважно. В её голове всё еще звучало это страшное слово - «клеймо».

Эзра вошел в комнату быстро. Увидев её лицо, он на мгновение замер, и его челюсти плотно сжались. Он не произнес ни слова - просто достал аптечку, опустился на колени перед ней и начал осторожно очищать её лицо от крови.

- Эзра, я больше не могу, - прошептала она, когда он коснулся её щеки антисептиком. - Я ненавижу это место. Я ненавижу то, как они на меня смотрят. Я ненавижу её.

- Я разберусь с этим, Эннит. Она больше не подойдет к тебе.

- Нет, - она перехватила его руку, её пальцы впились в его запястье. - Я не хочу «разбираться». Я хочу уйти. Я не вернусь в этот университет. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос там, где его называют ошибкой. Пожалуйста... забери меня отсюда. Я хочу перевестись. Куда угодно. Подальше от них всех. Я не хочу, чтобы Стив или Амалия вообще знали, где я нахожусь.

Эзра посмотрел ей в глаза. В этот момент в его взгляде была такая бесконечная нежность, что Эннит окончательно поверила: он её единственная опора.

- Ты уверена, родная? - тихо спросил он. - Ты так старалась получить этот диплом.

- К черту диплом, если я не могу защитить своего сына! - вскрикнула она. - Я хочу скрыться. Пожалуйста, Эзра. Ты можешь это сделать? Сделай так, чтобы нас никто не нашел.

Эзра медленно улыбнулся - едва заметно, уголками губ. Он бережно притянул её к себе, укладывая её голову на своё плечо и целуя в висок, прямо над раной.

- Конечно, Эннит. Я всё улажу. Мы найдем лучший университет в другом штате. Дистанционное обучение, частные преподаватели... что захочешь. Я создам для тебя мир, в который никто не сможет войти без моего разрешения. Тебе больше никогда не придется защищаться самой. Теперь ты - только моя забота.

Эннит закрыла глаза, чувствуя, как страх постепенно отступает.

Настоящее время.

- Андреа сказала мне, что Стив заслуживает правды, - прошептала Эннит. - Она единственная, кто знает, что я до сих пор думаю о нем.

- И что она думает об Эзре? - вопрос доктора прозвучал как выстрел.

Эннит замялась. - Она уважает его. Как и все. Но иногда... я ловлю на себе её взгляд. Будто она хочет что-то сказать, но боится разрушить мой покой.