Тайный поклонник. Яд истины

Эннит полулежала на кушетке в своей мастерской. Пятый месяц беременности давался ей тяжело - постоянная тревога вытягивала силы. Она положила руку на живот, чувствуя едва заметные толчки, и в этот момент дверь тихо открылась.

Вошел Эзра. Он не просто входил в комнату - он заполнял её собой. Его движения были текучими и бесшумными, как у хищника, который давно приручил свою территорию.

-Ты выглядишь утомленной, Энни, -он подошел и коснулся её лба. Рука была прохладной и сухой. –Мне нужно доделать пару отчетов, я попросил Марию сделать тебе чай с мёдом. Тебе нужно больше отдыхать.

-Спасибо, Эзра. Я просто... задумалась о коллекции, -она попыталась улыбнуться, чувствуя себя в безопасности рядом с его непоколебимой уверенностью.

-Коллекция подождет. Мир подождет. Главное - это ты и наши дети. –он поцеловал её в висок.

Через десять минут горничная внесла поднос. Рядом с чашкой дымящегося чая лежала коробочка, обернутая в белоснежную бумагу без единой складки.

-Это прислал господин Ордос? -спросила Эннит, приподнимаясь.

-Нет, госпожа. Курьер оставил это на пункте охраны. Сказали, что это подарок для... маленькой госпожи. Служба безопасности проверила содержимое - там нет ничего опасного.

Эннит взяла коробку. Руки начали мелко дрожать. Она вскрыла упаковку. Внутри лежала крошечная, ручной работы серебряная погремушка. Вещь была старинной, изысканной, но когда Эннит встряхнула её, звук оказался странным -не звонким, а глухим, словно внутри был не металл, а кость.

На рукоятке была гравировка. Не имя. Не инициалы. Там была выбита дата: день, когда Эннит узнала, что беременна Лео. Дата, которая тонкой ниточкой возвращала её на двенадцать лет назад.

К погремушке была приколота карточка из плотного дорогого картона. На ней тем самым каллиграфическим почерком было написано:

«Кровь не лжет, даже если её пытаются спрятать под шелком. Второму ребенку не удастся занять место первого в истории, которую ты пытаешься забыть. Скоро у этого дома не останется стен, способных удержать правду. Расти большой, малышка. Мир уже ждет твоего признания».

Эннит почувствовала, как по ногам разлился холод. Этот подарок бил не по ней - он бил по её детям. По Лео, чей статус наследника Ордоса мог пошатнуться, и по нерожденному ребенку, который еще не успел появиться на свет, а уже стал мишенью.

-Эзра! -крикнула она, срываясь на хрип. -Эзра!

Он появился на пороге мгновенно. Словно и не уходил далеко. Его лицо оставалось спокойным, почти безжизненным в своей правильности.

-Что случилось, дорогая? -он быстро подошел к ней, забирая коробку из её ослабевших пальцев.

-Опять он... Он прислал это... Он знает дату, Эзра! Ту самую дату! -Эннит уткнулась лицом в его плечо, рыдая. -Он знает про Лео! Он всё разрушит!

Эзра прижал её к себе. Его взгляд, направленный поверх её головы на серебряную погремушку, был наполнен холодной яростью. Он медленно погладил её по волосам.

-Тише, Энни. Тише. Никто ничего не разрушит. Я же обещал тебе.

Он посмотрел на гравировку. Его пальцы скользнули по цифрам.

-Этот человек совершил ошибку, -негромко произнес Эзра, и в его голосе прозвучал металл, который Эннит приняла за праведный гнев. -Он думает, что правда имеет значение. Но в этом городе значение имеет только то, что я считаю правдой.

Он обнял её крепче, и Эннит растворилась в этих утешающих объятиях.

-Мы удвоим охрану еще раз. Я найду его, обещаю. Ты только верь мне. Ты ведь веришь мне?

-Больше всех, Эзра, -прошептала она, прижимаясь щекой к мужской груди.

***************

Эннит сидела на кровати, обхватив плечи руками. Холод серебряной погремушки, казалось, до сих пор жег ей ладони. Она смотрела в темнеющий сад, и каждый шорох веток за стеклом казался ей шагами того, кто знает её тайну.

Дверь спальни открылась с тихим, едва слышным щелчком. Эннит вздрогнула, но тут же расслабилась, почувствовав знакомый аромат дорогого сандала и тепла.

-Моя бедная, напуганная птичка, -голос Эзры прозвучал мягко, как бархат.

Он подошел сзади и положил руки ей на плечи. Его пальцы начали медленно, успокаивающе разминать застывшие мышцы её шеи. Это были руки человека, который знал каждое её слабое место и готов был закрыть его собой.

-Эзра... та дата... он знает день, когда всё началось, -прошептала она, закрывая глаза и поддаваясь его ласке.

-Тише, -он наклонился и запечатлел долгий, нежный поцелуй в ложбинку между шеей и плечом. -Тебе нельзя так дрожать. Ты не одна, Энни. Посмотри на меня.

Он бережно развернул её к себе и опустился перед ней на колено, взяв её ладони в свои. В его глазах светилась такая бесконечная преданность и тихая печаль за неё, что Эннит почувствовала, как ком в горле начинает таять.

-Я совершил ошибку, позволив этому предмету попасть к тебе в руки, -Эзра поднес её ладонь к своим губам, согревая её дыханием. -Моя служба безопасности уже наказана. Но сейчас забудь о них. Подумай о нашей девочке. Она чувствует твой страх, Эннит. А я хочу, чтобы она чувствовала только любовь.

Он положил руку на её живот -осторожно, почти благоговейно. В этом жесте было столько искреннего трепета перед новой жизнью, что Эннит расслабленно улыбнулась.

-Я найду его, Энни. Клянусь тебе. Я выжгу всё, что заставляет тебя плакать. Ты -моё сердце, а Лео -мой сын, и неважно, какие цифры кто-то выбивает на серебре. Для мира и для меня - он мой наследник. И так будет всегда.

Эннит всхлипнула и прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. Эзра обнял её, укачивая, как ребенка.

-Давай сделаем так, -он отстранился и мягко заправил выбившуюся прядь ей за ухо. - Мы уедем на выходные в поместье в горах. Только ты, я и Лео. Никаких посылок, никаких курьеров. Только тишина и чистый воздух. Я сам буду готовить тебе чай. Хочешь?

-Хочу, - выдохнула она, чувствуя, как его любовь обволакивает её, словно теплый кокон.

-Вот и хорошо, - Эзра улыбнулся, и эта улыбка была полна самого искреннего тепла. -Ложись отдыхать, я сейчас приду. Только запру мастерскую.

Со скрипом открыв двери мастерской, мужчина медленно подошел к столу и посмотрел на серебряную погремушку так, словно это был опасный вирус, нарушивший стерильность его лаборатории.

Он достал из кармана чистый белоснежный платок. Аккуратно, стараясь не касаться металла голыми пальцами, он обернул погремушку тканью. Его движения были точными, почти хирургическими. Он не прятал её в сейф. Он просто положил сверток на край стола, чтобы передать его начальнику охраны, и на мгновение задержал взгляд на пустом кресле, где до этого сидела жена.

Его взгляд был глубоким и непостижимым. В нем читалась не злоба, а нечто более пугающее - абсолютная, непоколебимая решимость сохранить этот порядок любой ценой. Будто он был не человеком, а садовником, который готов отсечь любую ветку, если она посмеет расти не по его чертежу.

Эзра выключил свет в мастерской. В наступившей темноте лишь на мгновение блеснуло его обручальное кольцо. Он вышел, бесшумно прикрыв дверь, и в доме воцарилась та самая идеальная тишина, которую он так тщательно культивировал.