Пепел на губах.
Ветер был спокойный и маленький, он едва касался лица, словно боялся потревожить мертвую тишину, воцарившуюся вокруг. Темная ночь обрушилась на Нарнию внезапно, придавив землю своим беззвездным весом. Я сидела на улице, облокотившись спиной о холодную каменную стену какого-то полуразрушенного амбара, и механически теребила в руках грязный кончик плаща.
Я думала о последних днях, пережитых за всё это время. Прошло уже несколько дней с того момента, как мир раскололся надвое, но время здесь, тянулось как густая смола. Слезы уже не шли — их запас иссяк. Осталась лишь гулкая пустота и где-то в глубине души, под самым сердцем, била та самая неуловимая боль. Тягучая, пульсирующая, напоминающая о том, что я всё еще жива, хотя предпочла бы сейчас ничего не чувствовать. Обрывки памяти бились в голове, болезненно вставляясь в полную, страшную картину того дня.
Воспоминание:
Мы не шли — мы бежали, спотыкаясь о корни и задыхаясь от холодного воздуха, который обжигал легкие. Питер шел впереди, а я — сразу за ним. Его спина казалась каменной, а походка — слишком быстрой, слишком решительной. Он не оглядывался.
Тело Эдмунда всё еще стояло у меня перед глазами. Этот неестественный изгиб шеи, эта тишина, которая наступила после последнего хруста... Слезы мешали видеть дорогу, они застилали мир серой пеленой, превращая лес в призрачный лабиринт.
— Питер... — мой голос надломился. Я вцепилась пальцами в его плечо, заставляя его замедлиться. — Питер. Нужно найти Сьюзен.
— Найдём, — он отрезал это сдавлено, не поворачивая головы. Я чувствовала этот ком в его горле. Он потерял брата. Не просто соратника, не просто короля — он потерял часть своей души, и эта рана сейчас кровоточила сильнее любой физической.
Я ничего не ответила ему. Слова в такой момент казались мусором, лишним шумом, который только мешал осознать масштаб катастрофы. Вдруг сзади мы услышали быстрые, неровные шаги. Я резко обернулась, едва не выхватив нож, но вовремя остановилась.
Это была Сьюзен. Она бежала, едва не падая, и, увидев нас, замерла на месте. На её глазах блестели слезы, смешанные с грязью и копотью. Её руки, всегда такие уверенные, когда они держали лук, теперь тряслись так сильно, что она прижимала их к груди. Она была ранена в плечо: ткань платья пропиталась темной, густой кровью.
— Сью! — выдохнула я.
— Нам нужно уходить... — заговорила она, захлебываясь воздухом. — Визий... Он узнал о Зеркале. Всё было подстроено. Стражи поймали меня в переулке у ворот, я еле вырвалась...
Она всхлипнула, и её голос сорвался на шепот, полный такого отчаяния, что мне захотелось закрыть уши.
— Я не успела выстрелить... Нора, я видела его... я держала его на мушке, но они навалились сзади... я не успела!
Слезы покатились по её щекам, оставляя светлые дорожки на запыленном лице. Она смотрела на Питера, ожидая хоть какой-то реакции, но он стоял к ней спиной, неподвижный, как статуя.
Я, вздохнув и буквально заставляя себя взять в руки, подошла к ней. Мои пальцы коснулись её нетронутого плеча, стараясь передать хоть каплю того тепла, которого во мне самой почти не осталось. Я только открыла рот, чтобы сказать что-то — что мы живы, что мы уйдем, что это не её вина — как услышала голос Питера.
— Уходим.
Его голос был сдавлен, в нем не было ни гнева, ни печали — только холодная, мертвая решимость. Он не стал ждать. Не предложил помочь Сьюзен. Он просто развернулся и пошел вперед, вглубь леса. Я переглянулась со Сьюзен. В её глазах я увидела отражение собственной тени. Мы пошли за ним.